Вишня хёном не бывает

Отправив Чимина с его важной миссией, я приступил к своей части этой самой миссии. Сначала, естественно, было решено двинуться к мелкому домой. Однако на стук в дверь никто не отзывался. Конечно, если Чонгук в ванной весь истекающий кровью, то логично, что дверь открывать не пойдёт. А я, к сожалению, навыками взлома замков не владею. Поэтому я делал, всё, что мог, то есть настойчиво продолжал барабанить в дверь, пока какая-то ужасно ворчливая старушка, поднимающаяся по лестнице, едва не прокляла меня за шум и не сказала, что Чонгук ушёл в школу. И на моё «вы уверены?», только еще больше разозлилась, уверяя что точно его видела, а склерозом и маразмом она, мол, не страдает. Спорить я не стал и под не особо доброжелательные пожелания «счастливой дороги» заспешил покинуть подъезд. Потоптавшись немного у дома, я направился к реке. Но и на ближайшем мосту никого не оказалось. Я разочарованно выдохнул, перегнувшись через перила. И что теперь? Бежать к следующему? Или может сразу к мосту самоубийц? Пока я так буду гонять туда-сюда, мелкий же сотню раз уже успеет с жизнью проститься. Вздохнув, я уткнулся лбом в сложенные на перилах руки и даже моргать перестал. Внизу, едва ли не под мостом у самой воды прямо на пожелтевшей сухой траве сидел Чонгук. Ну, точно он, ошибки быть не может. Буквально через секунду я уже стартанул к нему, на ходу доставая телефон и набирая Чимина. — Я нашёл! — воскликнул в трубку, запыхавшись. — Нашёл его! — Замечательно! — раздалось радостно. — Он в порядке? — Пока вроде да. — Вы где? Я приду. — Домой топай. Спасибо за помощь, с меня торт! — Эй! Где вы? Вишня? — раздалось обиженно, но я отключился. Я бежал и улыбался как самый настоящий псих, испытывая такое облегчение, такое счастье, что мне прям даже захотелось затискать этого противного мелкого. С чего бы это? Где же моё такое родное желание убивать? Я подошёл совсем близко, но Чонгук не шелохнулся, сидя с закрытыми глазами и с наушниками в ушах. Я осторожно сел рядом на холодную землю. После трёх минут глядения на его ничего не выражающее лицо, я всё же не выдержал и, протянув руку, ткнул пальцем ему в щёку. Чонгук от неожиданности дёрнулся, тут же открыв глаза и изумлённо уставившись на меня. — Ты что тут делаешь? — пробормотал он растерянно, сняв наушники и сунув их в карман куртки, той самой, ярко-красной. И джинсы на нём были те же, с дырками на коленях, и даже футболка. — По тебе соскучился, не видно? — я улыбнулся и протянул руку, чтобы потрепать того по волосам, но мелкий, скривив губы, увернулся. — А если серьёзно? — Я не могу по тебе соскучиться? — Завуч отправил меня искать? — Нет, — мотнул головой. — Я его не видел. Но там вся школа… Хотя нет, я преувеличил, твой класс тебя уже едва ли не похоронил, — я отвёл взгляд. — И я… — добавил тише. — Что за бред? Я просто прогулял школу. — Бред? Бред? Да я едва с ума не сошёл! Я уже практически уверен был, что ты где-нибудь на крыше или вены режешь! Так боялся, что не успею… — С чего бы я снова стал? — пробормотал Чонгук, уставившись на свои руки, теребящие молнию расстёгнутой куртки. — Просто ты вчера говорил… — Это вовсе не значило, что я попытаюсь снова. — Пообещай, что больше никогда даже не подумаешь об этом. Обещаешь? — Почему я должен? — взглянул на меня. — Я был уверен, что если застану тебя еще живым, — я усмехнулся, — задушу собственными руками, за то, что заставляешь других так волноваться. А теперь просто рад, — я улыбнулся, смотря вперёд на реку и постукивая ладонями по колючей траве. — Ты с такой широкой улыбкой на психа похож, — мелкий вдруг рассмеялся. — Наверное, все люди, когда счастливы, похожи на психов, — я тоже рассмеялся и закинул руку мелкому на плечо, прижимая его к себе поближе. — Ну так что? Обещаешь? — А если нет? — и выжидающий взгляд чёрных блестящих глаз. — Нет? Тогда я применю против тебя твоё же оружие! — я хитро сощурился. — Даже не думай! — мелкий хотел вскочить, но я, повалив его на траву, одной рукой упёрся ему в плечо, прижимая к земле, а вторую запустил под красную кожанку, пробегая пальцами по слегка выступающим рёбрам. — И сколько же у тебя рёбер? — Нет! Стой! — Чонгук заизвевался, захлёбываясь смехом. — Перестань! — Сейчас посчитаем! — Пусти! — между приступами смеха он даже попытался укусить меня за руку. Но попытка оказалась неудачной. – Всё! Всё! Я обещаю! Обещаю! — Точно? — Точно! — Вот и отлично! — Фух, — мелкий сел, поправляя куртку. — А ты даже более жестокий, чем я думал. — Что только не сделаешь ради жизни одного мудака, — я передёрнул плечами. — Обратно в школу не собираешься? — Неа, ты же не идёшь. Так в чём всё-таки причина твоего прогула? — Ты — причина. — Вау, звучит эффектно! — воскликнул я восторженно. — А теперь поподробнее. Чонгук же, вместо того, чтобы объясниться, вдруг повернулся ко мне и, прижав тёплые ладони к моим щекам, быстро по-детски чмокнул меня в губы, а потом, взглянув на моё ошарашенное лицо, снова прильнул к губам. Это было так внезапно и странно, что я уж было решил, что это снова его «лучшая защита — нападение». Но всё же было как-то слишком приятно, слишком тепло в груди и, кажется, даже щекам, которые предательски покрылись румянцем. И хоть я не ожидал от мелкого ничего подобного, всё равно чуть-чуть подался вперед, отвечая ему на этот невинный поцелуй. Он не был страстным, жгучим, или как говорят, пьянящим. А скорее сладостным, нежным и, может быть, даже желанным. — Ты мне нравишься, — пробормотал Чонгук, разорвав поцелуй, и немного отодвинулся, снова затеребив молнию куртки. — В самую первую встречу понравился. Хотя я и раньше видел тебя в школе… — Стоп, ты уверен, что речь обо мне? — я изумлённо выпучил глаза. — Что-то по тебе не видно было такой симпатии, я думал, ты меня терпеть не можешь. — Так и есть, — он утвердительно кивнул. — Ты меня бесишь, вот честно! Но всё больше и больше нравишься, а это еще только сильнее бесит! Я не хотел, чтобы мне нравился такой как ты. — А что со мной не так? Почему я не могу нравится? — я обиженно надул губы. — Вот Чимин, с ним приятно иметь дело, а с тобой… — Эй, но ведь всё равно втрескался в своего хёна, — я хитро сощурился и улыбнулся, притягивая его за руку к себе ближе. — Ты не хён, а просто Вишня. — Вишня? Меня так только Чимин зовёт, не уподобляйся этому глупому рыжему созданию. — А ты? — поднял на меня серьёзный взгляд. — Ничего мне не скажешь? Ты переживал за меня и донимал, потому что я тоже тебе нравлюсь? Или просто от нечего делать? — Всё, поднимайся, — похлопал я того по коленке и встал. — У меня уже задница замёрзла, пошли куда-нибудь. — Эй, но я… — Решено! — заявил я с самым серьёзным выражением лица, на которое только был способен. — Теперь я беру на себя ответственность не только за твою форму и посещение школы, но и за жизнь в целом! — Ты не ответил на мой вопрос, — заныл мелкий, поднимаясь следом. — Но я только что сказал, что беру на себя ответственность за твою жизнь! Этого не достаточно? — Ты не сказал, нравлюсь ли я тебе. — Ну, знаешь, — я поморщил нос, — такого рода признания — это слишком сопливо, ванильно и как-то розово для такого парня как я. — А я, значит получается, весь такой ванильный? — Чонгук поморщился еще сильней меня. — Ты же спишь в розовой пижаме. — И что? Это еще ничего не значит. Сам-то в какой спишь? — А я не сплю в пижаме. — И в чём же тогда? — повёл бровью. — В нижнем белье. — И оно наверняка розовое, да? — и он, шагнув ко мне, задрал моё пальто, хватаясь за ремень брюк. — Эй! — я рассмеялся и отшатнулся от него. — Не то, чтобы я не горю желанием продемонстрировать тебе своё нижнее бельё… Просто обстановка как-то не располагает. — Ну точно труселя розовые, да? — он тоже рассмеялся. — Может, еще и в сердечки? — И вовсе нет! — я перехватил его тонкие пальцы, скользнувшие за край штанов. — Давай всё же раздевать меня будем в более подходящем месте, а не на улице, ладно? — Без проблем, — мелкий хлопнул меня по заднице. — Куда пойдём? Я даже подвис немного на этом моменте. Пока Чонгук не разразился смехом. — Пошутил я, что за выражение лица? — он ткнул пальцем мне в щёку. — Что за шуточки дурацкие? Это ты такое тупое чувство юмора у Хосока подцепил? — я пихнул того в плечо. — А я уже тут стал судорожно соображать, где можно уединиться поблизости. — Размечтался, — он направился вперёд по набережной. — Что значит, размечтался? Ты мне в любви признался, имею право! — Пф! Ты-то мне не признался. — Я ведь сказал, что ты мой! Так что всё! — возмутился, шагая следом. — Ты сказал, что ответственен за меня, — поправил меня мелкий. — Ну, так я о том же. — Это не одно и то же. Тот, кто ответственен за хранящиеся в банке деньги, вовсе не является их владельцем. — Ой, вот только давай тут не делать вид, что мы умные люди, неуч, — я закатил глаза. — Ты, может, и нет, а я вполне даже умный. — Ты меня уже раздражаешь. Можно, я тебя утоплю? — Меня? — он вдруг резко остановился и обернулся, оказавшись со мной нос к носу. — Разве можно такую прелесть топить? Хотя… Я, наверно, был бы прекрасной русалкой! — Русалом. — Без разницы, — прошептал мелкий мне в губы, а после прикрыл их своими.