Вишня хёном не бывает

— Джини! — воскликнул я, переступив порог кондитерской. — Поставь-ка чашку, сейчас будут коллективные обнимашки! — и первым стиснул его в крепких объятиях. Следом подскочили мелкий с рыжим монстром, обхватывая его с боку и со спины. — Эй! Вы задушите меня! — Джин рассмеялся, не оказывая при этом видимых признаков сопротивления. — А тебе жалко что ли? — хмыкнул я и усмехнулся. — Действительно, для тебя и жизни не жалко, — провёл ладонью по моим волосам. — А для меня? — влез Чимин. — И для тебя тоже. — Ладно, ребят, всё, хорош, — я первым отстранился и за шиворот отцепил от Сокджина Чонгука. — Нельзя так долго касаться прекрасного, ибо можно лишиться разума. — То-то я думаю, ты на психа похож, — фыркнул мелкий. — Вот какова, оказывается, причина! — Эй! Ну-ка быстро на кухню, там наверняка надо что-нибудь помочь Джину. Тесто замеси или еще чего. — Угу, я и тесто, смешно, — он хмыкнул и направился за Джином. Чимин хотел было тоже отправиться следом, но я перехватил его за руку. — А ты куда? Твоя работёнка вот, — кивнул на искусственную ёлку, принесённую с собой. — Я? Но почему я? — он недовольно надул губы. — Я в прошлый раз ёлку наряжал. — Так ты же нас без ёлки и оставил. — Кто ж знал, что она такая хрупкая, — он передёрнул плечами. — А нефиг было с ёлкой обниматься. — Ты ничего не понимаешь, — он фыркнул, а потом улыбнулся. — Ладно, наряжать, так наряжать. Просто думал, Джини моя помощь понадобится… — пробубнил под нос. — У него там мелкий. — Ну, Чонгук, это же не я… — Можно подумать, от тебя больше пользы, — я закатил глаза. Уже через десять минут в кондитерской царила идиллия. В зале Чимин, сидящий прямо на полу у небольшой ёлки, цепляющий на неё разноцветные шары и напевающий «Jingle Bells», негромко звучащую из колонок, тут же недалеко пыхтел Чонгук, накрывая поставленный по средине зала небольшой столик скатертью и расставляя на нём тарелки, на кухне Джин, украшающий торт, и я, руководящий всем этим действом. — Э! Рыжий ужас, ты что, не видишь? У тебя почти половина игрушек в одном месте, — ткнул я пальцем в ёлку. — Тебе кажется, всё равномерно, — обернувшись, ущипнул меня за голень. — Не вредничай. — А ты старайся лучше, — я улыбнулся, потирая ногу, теперь синяк останется. — Мелкий, — я направился к Чонгуку. — Что опять не так? — буркнул, не поднимая головы, раскладывая ложки и палочки у тарелок. — Всё прекрасно, — я обхватил его со спины за талию и чмокнул за ушком. — Замечательно справляешься, — прошептал и обхватил губами мочку. — Ребят, я всё еще здесь, — фыркнул у ёлки Чимин. — В такие моменты, — я отстранился, — надо просто тихонько и незаметно уходить, — поморщился. — Размечтался, — хмыкнул Чонгук и, кинув короткий взгляд на отвернувшегося Чимина, чмокнул меня в уголок губ. — Иди лучше Джину помоги. — Ладно. — Только помоги, а не покомандуй. — Как справляешься? — спросил я, заглядывая на кухню. — Помощь нужна? — Достань-ка кимчи из холодильника и выложи вон в ту тарелку, — кивнул Джин в сторону. — А рис уже сварился?  — Угу. — А где кимчи-то? — я уставился в открытый холодильник. — Прямо у тебя перед носом, — Джин улыбнулся. — Ты уверен? — я снова осмотрел содержимое. — Вот, — он подошёл, ткнув пальцем в белый контейнер. — О! И правда! — Слушай, Ви, — Джин отложил в сторону ложку, которой выкладывал рис. — Я хотел с тобой поговорить. Я так и замер с кимчи в руках. Поговорить, конечно, можно о чём угодно, но всё-таки… Не нравится мне его тон. Он же не собирается мне сейчас признаться в своих чувствах? Правда ведь? Уже больше месяца прошло, как я о них узнал, но так ничего и не предпринял, не решив, стоит ли. — Вы с Чонгуком… — начал он, а я нервно сглотнул, повернувшись к нему, глядя на то, как он смущённо теребит край передника. — Ты уверен, что нам стоит говорить об этом сейчас? — предпринял я попытку как-то остановить его. — Да. — Ладно, — я вздохнул. — Продолжай тогда. — Вы с Чонгуком встречаетесь, и я тут подумал, что тоже должен набраться смелости. Ведь если есть человек, который тебе очень интересен и симпатичен, это неправильно постоянно стоять в стороне, так ведь? — Ну да, — я кивнул. — Ви… — его щёки стали совсем пунцовыми. — Ты мне… — он понизил голос и кинул взгляд на закрытую дверь, опасаясь быть услышанным. Я шумно выдохнул, судорожно соображая, что бы такое ответить Джину, чтобы ему было как можно менее больно. И чего он вообще вздумал признаваться, когда я уже и так встречаюсь с Чонгуком? Неужели серьёзно собирается отбить меня у него? — Ты мне семья, так что я могу спросить у тебя совет, да? — вскинул брови, продолжив дрожащим шёпотом: — Как думаешь, если я предложу Чимини встречаться, он мне откажет? — Что? — я опешил. — Но тебе же я нр… — я вовремя спохватился. — Чимини? Странный у тебя вкус, друг. — Твой-то лучше? — он хмыкнул и смущённо улыбнулся. — Действительно. И когда он успел тебе понравиться? Что-то я пропустил всё. — Еще тогда, в больнице, после того как он под машину попал. Потом он часто стал заходить ко мне и… — Какой ты, однако, непостоянный, — я покачал головой. — Так что ты думаешь? Мне ему признаться? Или не стоит? А? — Джин смотрел на меня выжидающе, нервно покусывая нижнюю губу. — Конечно, признайся! А боишься, так я и сам могу, — дёрнулся в сторону двери, но Сокджин схватил меня за локоть. — Роль свахи тебе не идёт, — он улыбнулся. — Я сам. — Тогда вперёд! — Прямо сейчас? — его взгляд испуганно забегал. — Но ты же сам сказал… — А вдруг я ему не нравлюсь? Что я буду делать? — Улыбнёшься и всё будет прекрасно! — Нет, я ведь тогда испорчу всем Новый год… Ему будет неловко, он захочет уйти… — Э! Ты взрослый мужик! — я хлопнул его по плечу. — Я-то? — Джин сморщил нос. — Вот именно, — понуро опустил голову. — Я старше, поэтому он не захочет быть со мной. — Не ерунди! Я это к тому сказал, что нефиг дрейфить! — Нет, зря я вообще эту тему поднял, прости, — он снова взялся за ложку и стал выкладывать рис. — Что за фигня? — я ткнул ему пальцем в бок. – Эй! А ну кидай рис! — Нет, это неправильно, — сказал и сам себе утвердительно кивнул. — Я просто ненадолго забылся. Я взрослый человек, а он школьник. Это точно неправильно. — Ну, во-первых, ты сам не так давно школу окончил, а во-вторых, он в следующем году уже в выпускном классе будет. А вообще, если бы как положено в школу пошёл, то уже бы и вместе со мной закончил. — Джини, — на кухню с широкой улыбкой на лице зашёл Чимин. — Я спросить хотел, — потряс блестящим шаром в руке. — Я тоже кое-что хотел спросить, — Джин сделал шаг к нему навстречу, а я бочком поспешил покинуть сие место действий. — Мы за стол уже скоро сядем? — поинтересовался ворчливо Чонгук, плюхнувшись на пол у ёлки. — Возможно, — я сел рядом, притягивая его к себе. — А подарки будут? — Какие подарки? У тебя же есть я! — притянув мелкого еще ближе, поцеловал его в недовольно оттопыренную нижнюю губку. — Кх-кх, — раздалось покашливание Чимина, и я отстранился от Чонгука. — Быстро вы, однако. Могли бы подольше побеседовать, — я улыбнулся, глядя на рыжего ужаса, держащего за руку красного как помидор, но безумно довольного Джина и целенаправленно ведущего его к нам. — Ну разве не умилительная картина? — пихнул в бок Чонгука. — Я что-то пропустил? — тот удивлённо захлопал ресницами. — Теперь, — начал Чимин серьёзно, — он мой, — кивнул на руку Сокджина, сжатую в своей. — Так что я устанавливаю вам лимит на обнимашки. Один раз в неделю. — Что?! — у меня даже челюсть отвисла от такой наглости. — А что не так? Всё честно. — Э, рыжий… ты слишком много на себя берёшь. Всё, Джини, — я раздражённо закатил глаза. — Расстанься с ним, он мне не нравится. Я вас не благословляю. — Прости, Ви-и-ишня, — Чимин вдруг брякнулся на пол, стиснув меня в объятиях. — Но нужно иметь совесть, — ткнул мне пальцем в лоб. — Ладно? — и улыбка на пол-лица. — Я подумаю, — отпихнул его от себя. — Ребят, скоро двенадцать, — Джин кивнул на настенные часы. Буквально за пять минут стол был заставлен едой, а бокалы наполнены шампанским. — Я, конечно, не уверен, что поступаю правильно, — Джин склонил голову набок, — спаивая школьников… — Не боись, школьники и без тебя спились, — усмехнулся Чонгук, взглянув на меня. На часах двенадцать — и все дружно зажмурились, загадывая желания. Что же я хочу? Хочу, чтобы эти оболтусы всегда были рядом, чтобы мы вчетвером продолжали встречаться в этой маленькой кондитерской, в которой витает аромат ванили и счастья, чтобы никто и никогда не влез между нами… — Закрыто? — звякнул колокольчик над дверью. – О! Знакомые всё лица! Не пустите одинокого человека в Новый год к столу? Я, морща нос, не хотя приоткрыл один глаз. На пороге стоял Хосок, сияя довольной улыбкой и покачивая пакетом в руке. — У меня мандарины есть!