Еще одна попытка

Одна неделя медленно, перетекала в другую, побои сошли, синяки из цвета чернил стали синими, потом зелеными, следом они пожелтели и вскоре исчезли. Осталась только рассекшаяся бровь, я ее аккуратно заклеила лейкопластырем. Но какой лекарство поможет мне залечить главную рану? Где эта панацея? Я хочу выбраться из этой ямы, но тяжелый груз боли уверенно тянет меня вниз. Что мне сейчас поможет? Сигарета, стакан с алкоголем? Я больше и грамма не выпью этой гремучей смеси, сколько она жизней погубила? Еще одну она не получит. Все эти дни я не выходила из комнаты, мама и папа пытались со мной поговорить, но они и так все знали. Только моя просьба никому ничего не говорить и не предпринимать заставило их замолчать, но боюсь, что ненадолго. Из комнаты я выходила только на ужин, и молча съев его, уходила с дежурным «спасибо». На вторую неделю начались головокружения, я думала, что это от недомогания, мало ли, что он сделал. К врачу я не обращалась. Поэтому я спала, но просыпалась от собственных криков, во снах мне снилось одно и, то же. Как он меня бьет и насилует. Это не выносимо. Я хочу я пытаюсь забыть, но разве такое возможно. Боль пожирает меня изнутри, лишая органы чувств, лишая жизни, словно никотин, только в смертельной дозе. - Белла, - мама тихо постучала в дверь, - к тебе пришли родители… - Мама не договорила чьи, я поняла без слов. Внутри все оборвалось, леденящий страх раздался по всему телу, я задрожала, в виски ударила мысль, что они сейчас устроят скандал. - Зачем? – холодно ответила я. - Я не знаю, они просят с тобой поговорить, хотя бы его маму выслушаешь? – Мама старалась на меня не давить, но у нее это не получалось, я чувствовала как ее трясет от страха перед Калленами и животным страхом за мою жизнь. - Мама… - Я вздохнула, - хорошо я сейчас выйду. Рене, а именно так зовут мою маму, закрыла за собой дверь и в мертвой тишине я слышала, как она неуверенно спускается по лестнице. Я поднялась с кресла и сдавила виски, перед глазами все размывалось, я теряла равновесие. Кажется еще чуть- чуть и я упаду, но все прошло. Выходя из комнаты, я увидела себя в отражение зеркала, которое висело на двери. Кажется, я постарела на десять лет. Щеки впали, волосы стали тусклыми, как старая ветошь, глаза шоколадного цвета мертвые и холодные, равнодушные ко всему и ужасная бледность по всему телу. Я живой труп. Лестница стала для меня главным испытанием, пусть гематомы уже и прошли, но боль в теле осталась. Спускаться по ней сейчас было очень трудно. Но я это сделала. На втором пролете я уже видела родителей этого мерзавца. Как они могли воспитать такое чудовище? Или это гены? - Белла, - отец придерживал меня плечи, - Знакомься, Карлайл и Эсми Каллен. Пара смотрела на меня с ужасом. Не ожидали увидеть жертву насилия такой? Мужчина рассматривал меня словно патологоанатом, наверное, уже видит, какие ребра у меня сломаны, а на каких только трещины. Он же заслуженный доктор. А у Эсми навернулись слезы. Ну и зачем мне весь этот спектакль? - Жалко выгляжу да? Госпожа Каллен, это ваш сын сделал никто другой. – Холодно ответила я, без всякой интонации. Теперь я злилась, но никак это не показала по эмоциям, исчерпала свой лимит. Но внутри меня был дикий огонь злости, и к горлу подступала истерика. - Белла, - хотела начать Эсми. - Что Белла? Я знаю свое имя и свое положение, и ситуацию, в которой нахожусь и… - Я начала падать, в глазах потемнело, ноги стали ватными, равновесие пропало, - Я вас ненавижу… - Я пропала окончательно. Я умерла? Если это смерть, то я согласна на любые условия в сделке со смертью. Жизнь труднее, это невыносимая боль, тяжкие воспоминания и никакого смысла. Смерть это свобода, никаких чувств лишь легкость. Что меня держит в этом мире? У меня есть время взвесить все за и против. У меня нет детей, нет работы и семьи, нет даже банального домашнего питомца! Я домашний питомец в семье. Я люблю своих маму и папу, они подарили мне жизнь, от которой я смиренно отказываюсь. Я благодарна за восемнадцать лет счастливой жизни и так внезапно перечеркнутой Каленом. Я натерпелась сполна, и больше меня ничего не держит в этом несправедливом черством мире. В голове проносятся все счастливые моменты жизни, детский сад, школа, диплом, выпускной, и этот черный день, как меня били, по лицу, как душили. Радуга разрушилась и стала нефтяным пятном на кристально чистом море. - Доченька, поговори со мной, пожалуйста. – Я очнулась…Мама сидела рядом со мной, и тихо плакала. – За что нам такое наказание? Перед чем мы провинились? Мне стало больно за маму, ведь любовь родителей никто не заменит, я не могу их так бросить, похоронить собственного ребенка это ад наяву! Ужасный писк аппарата жизнеобеспечения терзал мои уши. Я невольно поморщилась, и вздохнула воздуха. В носу зудел запах хлорки и лекарств. Понятно, я в больнице. - Мама? – я не сразу узнала свой голос. Он такой охрипший, словно я кричала на стройке без рупора. - Белла? Доченька! – Мама бросилась на меня с объятиями, целуя меня и заливаясь слезами еще сильнее. – Ты так нас напугала. Мы места себе не находили. Как ты себя чувствуешь? Может, ты чего-нибудь хочешь? Ты только скажи! Позвать Чарли? – Мама вытирала слезы и шмыгала носом. - Мам, я…Я хотела вам сказать… - В это время вошла медсестра, а следом за ней…Карлайл. Я, что в его клинике? Боже. - Она пришла в себя только, что. - Изабелла, как ты себя чувствуешь? - До вас было лучше. - Огрызнулась я. - Зря вы так Изабелла, мы сожалеем, что нас сын… - Доктор, - перебила мама, - не сейчас. - И так анализы в порядке, плод развивается отлично, вы здоровы, но очень слабы, нужно полежать у нас некоторое время. - Какой плод к чертовой матери? – Я закричала на всю палату. - Доченька, понимаешь, ты беременна. – Мама села рядом со мной и взяла меня за руку. Мир перевернулся в этот момент, я беременна, я мать. И чей это ребенок? Маньяка насильника? Кому он будет нужен, всю жизнь ему будут говорить, что его отец неизвестно кто и мать его проститутка. - Нет, нет, этого не может быть! Я не хочу, нет, нет, - я заплакала за столько времени впервые. – Мне не нужен этот ребенок! Что я ему дам, я не хочу для него такой же жизни как у меня! – Я кричала во все горло, я рыдала, кричала, умываясь собственными слезами. - Доченька, - Мама пыталась меня успокоить, но я ничего и никого не слышала. - Мама! Что я дам этому ребенку, как я ему скажу от кого он и как появился? Врать ему? Нет, он мне не нужен. – Руку что-то больно укололо, я повернулась, медсестра мне вколола, какое-то лекарство. - Тише, тише. Отдохни, - Мама уложила меня на подушку и погладила по голове как в детстве. Меня резко потянуло в сон, я провалилась в беспамятство. Снова я очнулась, в палате уже была мама и папа, рядом с ней сидела Эсми и Карлайл. Они что-то обсуждали, я сделала вид, что сплю. - У Беллы стресс, она пережила сильную психологическую травму, - грозно говорил отец. - Мы понимаем, но мы так, же хотим сохранить этого ребенка. – Мягкий голос, кажется это Эсми. - Вашего отродия? – Возмутился папа. - Чарли, - осадила его мама. – Ребенок не виноват, что так произошло. - Рене, ты понимаешь, сейчас пойдут сплетни и слухи, это еще больше отравит жизнь нашей дочери. - Я понимаю вас, но…- Карлайл пытался разрядить ситуацию, но только все усугубил. Папа был на взводе. - Понимаете? Как вы можете понимать, это ваш сын надругался над нашей девочкой. Его посадить за это можно. Как шеф полиции вам говорю. - Давайте обманем слухи. Поженим вашу дочь и нашего сына, через девять месяцев развод и всем так будет легче. – Спокойно констатировал Карлайл. Как он может быть таким равнодушным? - Вы совсем с ума сошли? – закричал папа, но потом вспомнил, что я палате и замолчал. - Поймите… - тихо отвечала Эсми. - Я ничего не хочу понимать, я хочу, чтобы моя дочь жила счастливо. - Примите, наше предложение и вы и ребенок будете обеспечены на всю жизнь. - Купить нас хотите? – Мама разозлилась, удивительно, как за восемнадцать лет я хорошо выучила своих родителей. - Может, стоит поговорить с нашими детьми? – Наконец, то здравое предложение. Пусть говорят, но только без меня. Я не под какими пытками не выйду замуж за Каллена.