Еще одна попытка

Долго за Эдвардом следить не пришлось. Он вышел во двор, около крыльца стоял дорогой автомобиль, за рулем которого сидел Джейкоб, понятно без сомнений, зря я затеяла эту слежку. По телу побежали мурашки, к горлу подкатил ком страха и отвращения. Блек сидел как ни в чем не бывало и семья мило ему улыбалась. Как же мерзко. Прячась за стеной, меня вряд ли кто-нибудь заметит, а я почти всех видела. Из-за плеча Эдварда выглядывала голова Элис, на дорожке стояла Эсми и Карлайл, они обнимали Розали, которая, видимо, собиралась уезжать. Улыбаясь голливудской улыбкой, она что-то говорила родным, но что я толком не разобрала, так как Элис ее перебила, а Эсми смутилась. Мужчины не подали и виду. Еще раз обняв семью, Розали цокая высокими каблуками села в автомобиль и тот бесшумно начал отъезжать от дома. Чем дальше удалялся автомобиль, тем свободней было моим легким. Словно они были зажаты. Я вдыхала, словно новый воздух, казалось, он стал чище, свежее, как на альпийских лугах, а выдыхала с наслаждением. Спокойствие вскружило голову, я схватилась за тумбу, на которой стояла ваза с цветами, но под ладошкой я почувствовала совсем не твердое дерево, а что-то шуршащее, «бумага» смекнула я. Когда голова перестала кружиться, а перед глазами исчезли мотыляющие точки, я собралась идти обратно в свою комнату. На глаза попалась та самая бумага, которая на деле оказалась газетой. Я бы не обратила внимания, если бы в глаза не бросились мое и Эдварда лица. Наша свадьба. Тот холодный поцелуй в щеку. Фотография, такая яркая, цветная, видно каждый нюанс во внешности, фоне, освещении, а самое главное, пустоту в глазах, что-то неправильное на изображении. Над фото настолько же яркий заголовок «Свадьба, чтобы сказка стала былью», какая сказка? Моя жизнь настолько ужасна и отвратительна, что хочется жить в собачьей конуре. Мое внутреннее я кричало и вопило, что за абсурд написан в этой газете? «Один из самых завидных женихов города Форкс – Эдвард Каллен, нашел себе спутницу жизни. Его невестой оказалась никому не известная Изабелла Свон. Пара встречалась недолго, но по всему видно, что их связь настолько сильна, что свои чувства пара не стала долго проверять и узаконила свои отношения. На свадьбе присутствовали только близкие родственники и друзья семьи.». Я бросила этот мерзкий, зря потраченный кусок бумаги обратно на стол, внутри разгорался ураган возмущения. Как же я устала от всего этого. - Малыш, когда ты уже родишься? – задала я этот риторический вопрос. - Белла? Ты с кем разговариваешь? – За спиной заговорил знакомый спокойный голос. - Я? Эм, так сама с собой. – Я повернулась лицом к Карлайлу, он стоял в метре от меня. - Тебе бы стоило больше общаться с окружающими. – Тем же спокойным голосом продолжил мужчина. В ответ я молчала, лишь пожав плечами. – Но тебе решать, я не настаиваю, Белла, нужно съездить на УЗИ в мою клинику. - Когда? - Например, завтра с утра. Я позвоню Хайди, чтобы она записала тебя. - Хорошо, я завтра съезжу на УЗИ. В ответ я получила лишь слабую улыбку. Сразу понятно, что ему не особо приятно со мной вести диалог. Дальше так не может продолжаться, я должна сделать хоть что-нибудь. Если жизнь на каждом шагу подкладывает мне мины, то я должна научиться их обходить, а не прятаться в своей комнате как в норе. Мое время скоро кончится, не хочу, чтобы меня запомнили как какую-то завравшуюся гадину, у которой на уме только месть. «Стоило бы извиниться перед всеми» мелькнула в голове мысль, но не стоит снова делать это за ужином. Лучше лично, с каждым с глазу на глаз. Возможно, интимная беседа поможет увидеть во мне добрые намерения. Поднимаюсь по лестнице, и каждая ступенька намекает на то, что следует начинать прямо сейчас. Каждый шаг ведет, может и не к новой, но хотя бы спокойной жизни. Начну, пожалуй, с Элис. Эта девчонка, стала для меня слишком близким и дорогим человеком, она как сестра, столько меня поддерживала и приободряла, в больнице перед свадьбой во время и после нее. И когда она от меня отвернулась, это был удар ниже пояса. Хочу немедленно ей все объяснить. Подхожу к ее комнате и стучусь в белоснежную дверь, в ответ я ничего не услышала и дернула за ручку, внутри тела начал выходить из берегов адреналин, удар сердца отдавался в висках. Чего я боюсь? Наверное, что меня снова отвергнут, но я попытаюсь, я скажу то, что давно хотела сказать, но не решалась. Делаю шаг через порог. Ноги стали намного слабее, чем тогда когда я решительно поднималась по лестнице. В комнате ее не было, но из ванной раздавался едва слышный плеск воды. Вскоре плеск прекратился, и в комнате появилась Элис, вытирая руки об махровое полотенце. Она увидела меня стоящую на пороге и на секунду обрадовалась, но сразу же спрятавшись за маской безразличия, она холодно спросила. - Чего тебе? – ей было больно со мной разговаривать, ведь она думает, что я ее предала. - Я хотела с тобой поговорить, - тихо с запинками ответила, опустив глаза. - Белла, мне не о чем с тобой разговаривать так что… - Элис, дай мне минуту, прошу тебя. – На глаза навернулись слезы, может это Элис сломало, и она согласилась коротким кивком. Я прикрыла дверь и так же стоя у порога, решила все высказать, делать каждый шаг к практически родному человеку было непосильной пыткой. - Я понимаю, вы меня считаете предателем, а главное так считаешь ты, но поверь, у меня и в мыслях не было на кого-нибудь наговаривать. Все закрутилось в слишком тугой узел, он действительно оказывал мне знаки, от которых становилось мерзко, но, наверное, это были дружеские знаки, мне следовало триста раз подумать прежде чем такое заявлять, думаю пока я сидела в своей «норе», - я выделила последнее слово, стараясь вложить как можно больше эмоций, - вам тоже было не легко, с моим появлением в этом доме, я навеяла враждебность… - На глаза навернулись слезы, одна почти сразу скатилась по щеке, остановившись у уголка рта, голос охрип от комка в горле. – Элис, ты стала мне как сестра, даже ближе, а родных людей не предают. Элис, стоявшая ко мне полу-боком, пыталась слушать меня со своей маской безразличия, но ее губы предательски дергались. - Прости меня сестра… - Это было последним, что я хотела сказать. - Белла! – девушка бросилась на меня и прижалась, обхватив меня. Прижав мои руки, я могла ими только обнять ее талию. Элис ниже меня почти на голову, и ее пушистые волосы щекотали мой нос. – Прости меня, я не хотела тебя обидеть, и сегодня я на тебя накричала ни за что, прости, прости, прости, - ее тонкий голосок звенел в моих ушах. - Это ты меня прости, - я положила свою щеку ей на макушку головы. - Давай больше никогда не ссориться, - она хлюпнула носом, отпустила меня и вытерла слезинку на своем миленьком лице. - Давай, - согласилась я и довольно кивала головой. Внутри меня разлилось тепло, плавно переходящее в жар. Так хорошо, я выговорилась, меня простили, я кому-то нужна. Столько счастья я давно не испытывала. Я вытерла слезинку тыльной стороной кисти, а в животе кто-то толкнулся, легкий пеночек. - Ой! – Я вскрикнула, то ли от неожиданности, то ли от восторга. - Что случилось? Тебе больно? – Элис напугалась. - Нет, - протянула я, - малыш пинается. Не стоит описывать весь восторг Элис, она прижалась правым ухом к моему животу, театрально спросив « а кто тут у нас пинается?», в ответ она получила самый сильный из всех которые были. Визг, писк, восторг, узнаю свою подружку…нет, теперь она мне сестра. - Белла, об этом нужно всем рассказать! – Завопила Элис. - Нет! – Резко оборвала я сама, напугавшись своего протеста. – Не стоит, из всех, только ты меня простила. - А ты извинялась? - Нет, я решила начать с тебя. - Ну и правильно, я тебя прощу, даже если ты порвешь мою любимую кофточку. – Мы вместе рассмеялись Вскоре все встало на свои места. С помощью Элис я узнала, какие слова стоит сказать Эсми и Карлайлу, чтобы растопить лед в их сердце. Перед Эсми я извинилась на кухне, перед ужином, а Карлайлу я все сказала, когда поехала на УЗИ в его клинику. Он понял, тепло улыбнулся и обнял. На осмотре мне сказали, что плод в норме и развивается, но пол не определили, логично настает четвертый месяц моей беременности. Все потихоньку встало на свои места. Элис при любом возможном случае выводила меня в свет и просто по публичным заведениям, аргументируя это тем, что я жена известной личности в этом городке и не только городке, я должна светиться. Я не в восторге от этой идеи, но я делала вид, что привыкла, в конце концов, я была с Элис. Эсми снова увидела во мне дочь, она возвратила свою заботу обо мне, Карлайл чаще начал проверять мое здоровье и только Эдвард продолжа меня тихо ненавидеть. Четвертый месяц. Пятый месяц. Шестой месяц. Три месяца пролетели, словно перевернули странички книги, в голове только крутились светские рауты, семейные ужины, перепалки с «мужем» и еженедельные проверки в больнице. Я привязалась к своей новой временной семье и полюбила их всем сердцем. Даже Эдварда, его тихая ненависть стала для меня чем-то нужным, словно если бы он меня не ненавидел, мне было бы…ну скучно, наверное. Мне не было от его колких фраз типа «разжирела как свинья», «дура неповоротливая», «уйди за километр, может я тебя не разгляжу» больно или обидно, скорее это у меня вызвало улыбку, ибо я давно заучила собственные слова «Каллен не достоин моих слез и нервов» . Я четко осознаю, что мне будет их не хватать, да мне будет больно, наверное, я буду рыдать, биться головой об стену, но я обещала в первую очередь себе, что оставив ребенка Калленам, я развожусь с Эдвардом, и мой след простынет. Правда я еще не решила, куда я денусь, но Форкс меня точно никогда не увидит. Мой животик стал большим, как будто в него надули шар для аэробики и засунули под кожу, возможно, я преувеличиваю, но по ощущениям это именно так. От УЗИ я отказалась, вернее, отказалась, чтобы врачи называли пол ребенка, ведь если я узнаю, мальчик это или девочка, я стану размышлять об имени, чем он будет заниматься в будущем, когда подрастет, представлять на кого он похож и так далее, и чем больше я буду уделять на это мыслей, тем сложнее мне придется расставаться с ребенком. Но, похоже, семью это не волновало. Элис заполнила шкафчики с новья отстроенной детской комнаты, доверху вещами, игрушками, детскими принадлежностями, такими как радио няня или светящийся мобиль над кроваткой, пеленальный столик, и ящик с «необходимыми» гаджетами. Я лишь закатывала глаза и делала вид, что мне интересно, но стоит отдать должное, комната у Элис и Эсми получилась изумительная. Нежного, цвета топленого молока стены, потолок на тон светлее, около стены стоит кроватка цвета карамели, внутри нее лежат подушки коричневого и белого цвета. Очень контрастно и очень красиво. Напротив - панорамное окно с плотными шторами цвета кроватки, около окна стоит комод с вещами и гаджетами, на пеленальном столике сидят три плюшевых барашка. На одной из стен висит панно из звезд и овечек, прыгающих через забор. Так все нежно и невесомо, что и не захотелось бы уходить из такой комнатки, тем более что рядом стоит супер удобное кресло. По известным причинам я редко туда заходила, буквально два раза, когда Элис светясь от восторга, затащила меня и сейчас, когда мы женским коллективом раскладывали оставшиеся вещи по местам. - Белла, подумать только малыш будет жить в царских условиях, - тараторила сестра. - Я уверена так оно и будет, - ровным тоном отвечала я, хотя давалось мне это очень нелегко. - Ему здесь будет уютно, он ну или она будет чувствовать себя в безопасности, и вообще…- Элис продолжала бесконечно тараторить, поэтому я отвлеклась и переключилась на вещи, ничего розового или голубого, только универсальные цвета и очень нежная и мягкая ткань, действительно ребенок будет в безопасности. Его воспитают в лучших условиях, чем смогла бы это сделать я. – Именно поэтому я выбрала такой цвет. – Закончила девушка, видимо ее речь была очень длинной, поскольку она начала с уюта, а закончила цветовой гаммой. - Белла, ты, должно быть, устала, может тебе стоит пойти отдохнуть? – Предложила Эсми, ласково улыбаясь. В ответ я кивнула головой, пошла прочь отсюда, когда я закрыла дверь, то услышала, как мать упрекала дочь. - Элис, ты же знаешь, что она не изменит решения, а своими словами ты делаешь только больнее. - Мама, я хотела всего лишь… - Хватит Элис, давай поскорее закончим с этим. - Да, мама. Я сделала пару шагов, и резкая боль в спине согнула меня пополам. Я не могла шагнуть или разогнуться, я словно заржавевшая дверь, ужасное чувство. Стараюсь найти, на что опереться, но не вижу ничего. В глазах немного помутнело, а лицо запылало жаром. Не могу сказать ни слова, слишком больно, живот сдавило, и теперь он начинал болезненно ныть. Из всех звуков я могла выдавить только сдавленный писк, который никто не услышит. Долго мне так стоять придется, пока не выйдет Эсми и Элис. Нужно что-то предпринять. Стараюсь разогнуть спину, но острая боль, словно иголки пронзает мою поясницу, пробую сделать шаг, но чувство, будто мои нервы растирают на жерновах, не позволило мне этого сделать. Не знаю, сколько я так простояла, но дверь скрипнула, я подумала наконец-то Элис вышла, сейчас они с Эсми помогут мне дойти, но я не слышала ни тонкого голоска Элис не заботливых слов ее матери. Только шаги, тихие размеренные. - Белла? Какого черта? Что уже разогнуться не можешь? – съязвил Эдвард. - Я…больно…не могу… - пересиливая боль, выдавила из себя. - Что? – Эдвард опешил, - до родов еще рано. - Больно… - чуть громче с напором прошипела я. - Тебе помочь? – участливо спросил мой «муж». Какой же идиот, конечно помочь. Я закатила глаза. – Сейчас, как бы тебя, он покрутился вокруг меня как вокруг елки и смог поднять меня на руки, но это у него получилось слишком резко, и острая боль снова пронзила мою спину, задвигая все любые чувства, кроме не своевременных толчков в животе, очень сильных и напористых. Эдвард, держа свою руку недалеко от живота, вполне мог это почувствовать. Я даже могу быть уверена, что он почувствовал, но не подал виду. Эдвард донес меня до кровати и аккуратно положил на нее, я улеглась на бок, чтобы отпустила боль. Стало действительно легче, я смогла ровно дышать и говорить. - Спасибо тебе. – Благодарю я Эдварда. - Не за что. – Он собрался уходить, но что-то его явно тревожило, - Белла. - Что? - Когда ты была на моих руках…что-то толкалось…это был… - Да, это он… - мне почему-то резко захотелось провалиться сквозь землю, чтобы не было этого разговора, слишком тяжело, слишком больно. - Я позову Карлайла, - оборвал он разговор, чему я была несказанно рада. Он захлопнул дверь и пошел за отцом. Я натянула на себя плед и задремала. - Белла, ты спишь? – Сквозь вату в ушах я слышу Карлайла. - Мм, - мычу я, - нет, я задремала. - Эдвард сказал, тебе было больно, где? - Спина. Поясница, ее словно иголками искалывали. - Я принесу обезболивающее. Буквально через пару минут пришел мой тесть, держа в руках аптечку. Аккуратно отламывает стеклянную крышечку ампулы, набирает в шприц нужное количество лекарства и вкалывает его в мой организм, я почти не чувствовала укола, боль в спине заглушала все. - Тебя сейчас потянет в сон. Ты отдохни. - Хорошо, - сонливость брала верх, я коротко зевнула. Не думая ни о чем я провалилась в сон. Проснулась я посреди ночи, на часах, было трудно разглядеть точное время, но луна над елями за окном светила так ярко, что освещала тусклым светом мою комнату даже сквозь шторы. Я так и проспала в одной позе, рука затекла и нога тоже, ягодица в которую поставили лекарство, слегка ныла. Стараюсь подняться. Затекшие части тело ломило, словно заржавевший рычаг. Через пару секунд боль прошла, и я смогла подняться с постели. В комнате довольно прохладно, ищу теплую кофту, натягиваю удобные тапочки на ноги, и иду на кухню. Ужасно хочу кушать, я проспала ужин, чему малыш был не рад. Он всегда отзывался на вкусную еду приготовленную Эсми. Придерживаясь за перила, спускаюсь на кухню. Включаю свет, глаза слепит белый свет лампочек, такой яркий, не сравнится с лунным сиянием. В холодильнике стоит тарелка с курицей, рядом пакет молока и кусочек пудинга. «Вот мой и ужин», только я об этом подумала, как громкий храп раздался из гостиной. Звук был настолько неожиданный, что я подскочила с табуретки и выронила вилку, внутри все сжалось от страха, пробежавшего по телу мелкой холодной дрожью, дыхание участилось. Храп сразу прекратился, легкое шуршание кожаного дивана и негромкие шаги в мою сторону. Мне было почему-то страшно, я не знаю почему, но холодный ладони стали влажными. - Белла? – в проеме появился Эдвард. Он выглядел заспанным, прищуренные глаза от света ламп, волосы были взъерошены еще сильнее чем обычно, помятая рубашка голубого цвета была наполовину заправлена в джинсы, наполовину торчала, и он сонливо сопел потирая глаза и зевая. - Ты меня напугал, - в голосе сквозило раздражение. - И что? – Равнодушно ответил «муж». - Ничего, - я замолчала, мне было нечего ответить. - Проголодалась? – Проясневшим взглядом он рассматривал мой поздний ужин или очень ранний завтрак. - Ребенок просит, так бы дотерпела до утра, - и демонстративно отцепила от запечённой курицы кусочек мяса и зажаренной, хрустящей золотистой корочки. Я думала, что потребление пищи в такое время дело интимное, или я просто хотела, чтобы Эдвард ушел, но он стоял, стоял как идиот, и пялился на мою курицу. – Что? Ты тоже голоден? Каллен рассмеялся, в его улыбке было что-то детское, невинное. - Нет, просто мне забавно смотреть с каким аппетитом ты смотришь на эту курицу и не ешь. Родню признала в ней? – Гнев охватил мой разум, впечатление от его улыбки улетучилось как мираж, руки тряслись теперь от злости, я нашарила ими яблоко в вазе и бросила в Эдварда, с прицелом у меня не особо хорошо, но я сумела попасть в его щеку. Его наглый смех прекратился, он выпучил глаза и начал меня буравить взглядом. - А что? Тебе что-то не нравится? Или тебе жалко впустую потраченный фрукт? – Попыталась съязвить я, но это плохо получилось, раздражение прошло, я снова принялась за еду, теперь уже не обращая внимания на это недоразумение. Как же вкусно готовит Эсми, такая нежная сочная курица, во рту сладкое послевкусие паприки и куркумы, легкое жжение от красного перца, но оно быстро проходит, я ведь запиваю это все молоком. Покончив с курицей я принялась за пудинг, вкус банана и шоколада доставляет мне неземное удовольствие, никогда бы не подумала, что обычная еда может так сочно разукрасить красками жизнь. - Я хочу с тобой поговорить, - снова раздался голос Эдварда. - М-да, как было хорошо, так стало плохо, - промямлила я под нос. – А я не хочу. - Это важно. - Меня не волнует. - Белла черт подери, выслушай меня. – Эдвард настаивал. Возможно мне казалось, но в его голосе сквозило какое-то странное чувство, я такое никогда не слышала от него. - Я же сказала… - Пожалуйста, - Я посмотрела в его глаза и вспомнила, как когда-то после переезда я начинала и хотела им верить. - Только быстро. – Я сдалась. Он сел напротив мена и опершись телом на локти, опустил глаза. - Я понимаю, что все это заканчивается, весь этот цирк, маскарад, скоро ты родишь, оставишь мне…ребенка – ему было трудно это говорить, он пытался перебороть себя. - Не тебе, а… - Не перебивай! – Я замолчала, - Я…Я привязался к тебе, я понимаю, это не оправдание, моему поступку, я помню как вел себя тогда, как в больнице, когда отец открыто заявил, что у меня нет шансов на ошибку. Я много думал над этим, но пытался оставаться тем же ублюдком, что раньше. Именно поэтому я продолжал говорить тебе гадости, упрекать в чем-то, я не понимал… - Хватит. Все. Стоп. Оставь это, мне не интересно, что ты понимал, а что нет, это не урок мат анализа, ты меня ненавидишь, я не знаю, за что, но это так и это никогда не закончится и не сотрется из памяти. Не мучай себя и…в том то и дело это все спектакль. Скоро развод, можешь подыскивать себе новую любовницу, я так полагаю, что с Джессикой ты не сильно церемонился. - Ее знает весь город! – Возразил Каллен. - Тем более. Я не могу понять, чего ты от меня хочешь? Прощения? Я тебе прощаю все! Изнасилование, сломанную жизнь, почти год страданий, ребенка, наконец! Слышишь? Про-ща-ю. – Я говорила слишком громко, но мои нервы были на пределе, я устала это держать в себе, но не могла до конца выплеснуть всю ту боль, что накопилась в моей душе. Я встала из-за стола и ушла к себе, меня всю трясло от рыданий, которые подбирались и вот-вот вылетят наружу. Я снова вспомнила так отчетливо и так ярко моменты когда Эдвард рвал мою одежду, как бил и называл последними словами, голова закружилась, сердце защемило, а ноги стали ватными я медленно падала на пол теряя последние капли сознания, последнее что я услышала скорее, чем увидела испуганный мужской голос.