Не причиняйте мне боль, иначе я прикончу вас!

Глава №7 С того времени, когда Аято оказался укушенным прошёл почти месяц. Олиса снова вела себя как раньше, и особо не возникала по поводу актов испития её крови. Всё становилось на свои места, за исключением одного. После того случая Аято старался не смотреть на жертвенную невесту, и не попадаться ей на глаза. Более того, он перестал пить её кровь, и стал надолго, и довольно таки часто пропадать из особняка, и возвращаться с рассветом. Но братьев Сакамаки особо не волновали перемены в поведении брата, пока они не заметили некоторые странные обстоятельства. Во-первых- Аято, так любивший испить кровушки под стоны боли жертвы, и вовсе перестал нуждаться в оной. Во-вторых- все время пропадая из особняка, и возвращаясь под утро, он приходил уставшим, но довольным, как кот, наевшийся до отвалу сметаной. И наконец в-третьих- по возвращению он всегда приносил с собой с улицы стойкий запах крови, который каждый раз менялся в зависимости от её группы. Последней каплей, особенно для Рейджи стало то, что в последний раз Аято вернулся в одежде полностью перепачканной чужой кровью, и на вопрос, что с ним произошло, лишь отмахнулся. Брюнет решил во что бы то ни стало докопаться до правды. Зная, что вопросами от аловолосого ничего не добьёшься, Рейджи отправился к Олисе, чтобы уточнить, пьет ли её кровь наш Великий зазнайка. Брюнет был очень удивлен ответом: «Нет»-все, что сказала русоволосая. А значить это «нет» могло только одно: теперь Рейджи придётся разгребать то, что посыплется на голову Великому, потому как самостоятельно выбраться из этих проблем ему не удастся, и он обязательно прибежит за помощью к старшему брату, и это всего лишь вопрос времени. Перспектива как минимум на неделю погрязнуть в безуспешных попытках спасти шкуру этого рыжего прохвоста брюнета особо не прельщала, и он решил связаться с отцом, который уже много раз помогал в подобных ситуациях. Ответ от отца последовал незамедлительно в письменном виде. Содержание письма было таковым, что Аято надлежит посетить отца в течении следующей недели, и задержаться у него на столько, на сколько того потребуют обстоятельства. Тёмноволосому нужно было лишь найти своего младшего братца, и сообщить ему эту «приятную» новость. Долго искать не пришлось. Обладатель ядовито-зелёных глаз проводил время за бессмысленной тратой вечности на раскладывание пасьянса в своей комнате. Пепельноволосый решил не отвлекать Великого от его «важного» занятия, так как проще было бы подождать, чем выслушивать от «короля мозгохлюев» очередную тираду о том, что его отрывают от его «сверхценного» занятия. Но к удивлению старшего брата, Аято собрал карты, и отложил их в сторону. - Чего тебе? Говори быстро, не трать моё время!- грубо сказал Аято. - Пришёл передать тебе одну прилюбопытнейшую новость!- ответил Рей, хитро улыбаясь. - Мне пофиг, говори, что хотел, и проваливай!- ответила зеленоглазая оторва, хищно сощурив глаза. - Хорошо, я буду максимально краток! Отец сказал, что в течении недели тебе надлежит явиться к нему, и задержаться у него на неопределённый срок. Закончив предложение, брюнет хотел было выскользнуть в не закрытую дверь, но Аято окликнул его. - Рейджи!...Что это значит?- удивлённо глядя на брата, спросил Великий спесивец. - Что тебе не ясно в том, что я сказал? - Я не понял, кто меня сдал! Остальным всё это до фени, значит это был ты, занудный очкарик, не так ли?- спросил Аято, закипая от негодующего гнева. - Да, это я доложил отцу о твоих регулярных похождениях!- безучастно взглянув на брата ответил Рей. Ему было откровенно наплевать на то, как отец накажет Аято. И он был уверен, что тут уж любимчику точно не отвертеться. Не трудно догадаться, что отец будет как минимум расстроен, как максимум будет рвать и метать, и посыплются все эти шишки на аловолосую голову ну очень спесивого и самовлюблённого вампира. Аято же надеялся как всегда аккуратно ускользнуть от наказания, свалив всё на старших братьев. Эта тактика отлично работала с детства и до сих пор. Ведь всем известно, насколько Аято самовлюблённый, самоуверенный и хитрый. Но все же в словесной перепалке победу одержал темноволосый вампир, обладатель глаз цвета молодого рубина. Он договорил, и молча покинул комнату младшего брата, оставляя его наедине с грустными мыслями. Настало время признаться самому себе в чувствах, одолевавших его в течении этого времени. Обладателю огненно-рыжих волос совершенно не хотелось признавать, что в момент, когда Олиса его укусила, он спасовал. Да что там спасовал, испугался до смерти, хотя это и не возможно. Он не хотел верить в то, что оледенел от ужаса, и не мог пошевелиться от страха, так скоро охватившего его. До сих пор от воспоминаний об этом внутри всё холодеет, а дыхание становится рваным. Аято расстегнул рубашку, и стянул её с плеча, оголяя при этом огромный шрам. Метку его страха и слабости. Будто в напоминание об этом постыдном действе, плечё пронзает боль, похожая на боль от укуса клейты. Парень сощурился, и прикрыл один глаз. Было предельно ясно, что вампир избегал жертвенную невесту умышленно. Он был уверен, теперь, когда она смогла сделать его своей жертвой, пусть и всего один раз, она не преминёт воспользоваться этим снова. А перспектива снова быть укушенным вампиру явно не улыбалась. Ещё бы, тот, кто сам привык мучить, и подло измываться над жертвой в миг обернулся ею же, под гнетом необузданной силы теперь уже его обворожительного «противника», к которому Аято уже давно питал смешанные чувства. Да, да да, он был скован странной любовью к русоволосой девушке, в одночасье поселившейся с ним и его братьями под одной крышей. Жестокая красавица почти сразу околдовала парня лишь одной своей прекрасной улыбкой, и молодого вампира в начале даже напугали такие резкие перемены в самом себе. Ему даже на секунду показалось, что его хладное, мертвое сердце снова отбивает тихие ритмы в груди. Но это явно было не так! Всё же он- вампир, хладнокровный, бесчувственный убийца, которые не способны на доброту и нежность. Хотя они в этом и не виноваты, ведь кто же будет воспитывать в будущем убийце доброту, любовь, отзывчивость и дружбу! На то они и вампиры, чтобы без зазрений совести убивать своих невинных жертв. И теперь между этими двумя будет идти кровная война в защиту своего счастья! Аято надоело «любоваться» своей «меткой», и он яростно дёрнул рубашку за воротник вверх, скрыв под тонкой тканью свой шрам, свой страх, свою душу. Он подошел к шкафу, и дёрнул за дверцы. Взору вампира предстала целая гардеробная. Поглазев некоторое время на это «чудо современной архитектуры», он потянулся за джинсовой жилеткой, которая уже долгое время буквально жаждала внимания хозяина. Но несмотря на время, которое предмет одежды провисел на вешалке, вещь была чистой, и от неё приятно пахло. Наскоро натянув часть гардероба, красноволосый покинул комнату через окно. Ему вовсе не хотелось чтобы его заметил кто-нибудь из братьев. Наоборот он хотел избежать расспросов и даже косых взглядов в свою сторону. Вампиру нужно было проветриться, и понять, что нужно сказать, и главное сделать для того, чтобы как можно быстрее покинуть особняк отца. Но погуляв несколько часов по темным кварталам города аловолосый пришел к выводу, что его мысли только сильнее разбушевались вводя их хозяина в ещё большую задумчивость. Не найдя другого выхода, как попросту вернуться под родную крышу хладного и одинокого, как и сам Аято, особняка. Парень возвел к небесам свои ядовито-зелёные глаза, словно пытаясь разглядеть за плотно сжатыми тучами солнце. Но отнюдь это было совсем не так, ведь вампиру солнечный свет совсем не нужен. Для него он подобен дорожной пыли, что так жестоко слепит глаза, поднимаемая с обочин порывами прерывистого ветра, от которого даже на душе становится холодно. Постояв так несколько минут обладатель огненно-рыжих волос дернул головой, из-за чего на глаза упало несколько алых прядей, и продолжил свою отягощающую прогулку, которая не принесла ничего, кроме усиливающегося чувства разочарованности. Тяжело вздохнув, красноволосый парень открыл дверь, совершенно позабув о том, что уходил то он через окно. И встретившись взглядом со старшим братом Аято на секунду подумал, что Рейджи- разъярённый бык, а он сам- красная тряпка, которую через секунду разорвут, и выбросят в открытое окно. И в эту секунду аловолосому «нарушителю режима» безумно захотелось как можно сильне скукожиться, исчезнуть, раствориться в воздухе. Однако поймав себя на этой мысли вампир взял себя в руки, и нацепил на лицо маску отрешённости. Но это явно не обмануло озлобленого Рея. Он подошёл к брату и встал напротив него, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что он требует объяснений подобного поведения. В голову красноволосого плута пришла идея просто осторожно обойти старшего брата, и молча поплестись в комнату на своих двоих, никому не поясняя причин своего поведения. Но этот план был изначально провальным. Ведь никому не удастся ускользнуть от гнева второго Сакамаки, а уж тем более тогда, когда он требует уделить пару минут разъяснению некорректного поведения апонента. Аято уже смирился с тем, что ему придётся ответить на несколько вопросов. Но шли минуты, а брюнет молчал, и лишь изредка бросал на младшего выжидающие взгляды. Наконец ему это наскучило, и он решил задать вопрос. - Ну и где тебя носило?- спросил Рей, искоса взглянув на Аято. - Тебя не касается! Оставь меня в покое!- ответил аловолосый, поднимаясь с кресла, на котором он сидел. - Сядь!- в приказном тоне заткнул младшего старший, стоя к нему спиной. -…- обладатель огненно-рыжих волос молча плюхнулся обратно, изобразив на лице недовольную гримасу. - Мне повторить свой вопрос?- повернувшись задал вполне уместный вопрос Рей, вскинув вверх левую бровь. - Не стоит! Я всё равно не собираюсь отвечать!- довольно улыбаясь ответил зеленоглазый. - Правда? Я так не думаю!- « скоро ты перестанешь улыбаться, а твоё лицо исказит гримаса боли, наглый ребёнок!»-подумал брюнет - А я плевал… - Ну,… чем больше ты препираешься сейчас, тем дольше будешь «гостить» у отца потом!- многозначительно улыбнувшись парировал обладатель рубиновых глаз.- На твоем месте я бы уже сейчас всё рассказал. - Но ты не на моём месте, и поэтому ничего не узнаешь! Я пожалуй пойду! - Ты же знаешь, пока я не достигну своей цели, и не узнаю от тебя всё, я не оставлю тебя в покое! - Значит так и не узнаешь! Я не собираюсь делится своими личными доводами и предрассудками с первым встречным.- закончив свою пламенную речь Аято воззрился на брата, всем своим видом показывая, что он выиграл. О если бы он знал, как он в тот момент ошибался. - Ах с первым встречным! Что ж, смотри, чтоб потом не пришлось упрашивать этого «первого встречного»-на этой фразе Рей сделал многозначительный пасс двумя пальцами левой руки.- о помощи, поскольку кто ещё сподобится помочь такому безалаберному существу как ты!- на этом гневная тирада пришла к своему логичному завершению, а брюнет вновь сверкнул своими «рубинами» из под очков. А что оставалось делать обладателю глаз цвета лайма. Да ровным счётом- ничего. Эти слова брата были для него словно удар кнута. На несколько секунд он остолбенел, а после на его лице образовалась неописуемая гримаса неподдельного презрения. Он, даже находясь ниже старшего брата, смотрел на него свысока, будто бы тот был его рабом, а сам он был владыкой всея мира. На такой взгляд нельзя было ответить, но и оставить его без внимания было невозможно, и тёмноволосый отвесил младшему брату звонкую пощечину, после которой аловолосый не усидел в кресле, которое с грохотом упало на свою спинку. Лицо третьего Сакамаки нужно было видеть. Он был мягко говоря очень, очень, очень удивлён таким поведением старшего брата. Снова подняв на него глаза, Рейджи увидел в них лишь испуг, обиду и удивление. Аято просто отказывался верить в происходящее, но изнывающая от боли щека, попавшая под удар напоминала о том, что всё происходящее не глюк, а суровая реальность. Да, он и вправду посмел поднять на него руку. «Да его за это на части разорвать мало! Как посмел он ударить меня! Он что возомнил себя всемогущим богом, которому все дозволено!?! Как только ему хватило на это смелости!» - Какой же ты жалкий, трусливый ребёнок! Ты не предводитель, и уж точно не первый, и никогда им не станешь! Ты лишь жалкая пародия на свою потаскуху-мать. Ведь ни она, ни тем более отец никогда не пытались воспитывать вас так, чтобы из вас троих получились гордые, неуязвимые, статные, независимые вампиры, а не ничтожные, ущербные отбросы, которыми вы ныне являетесь. - Да как ты смеешь! Говоришь, мы отбросы, хотя сам ничем не лучше. Интересно, как это всю жизнь жить в тени своего старшего брата, которому явно на тебя, да и на всё остальное плевать!?!- бросил, с вызовом, Аято - Спроси при встрече своих младших братьев, пуп земли! Ты ведь точно такой же. Они с самого своего рождения наблюдали как их мать занимается лишь твоим воспитанием, которое кстати не дало никаких плодов, всеми усилиями пытаясь сделать из тебя идеального первенца, коим ты на твою беду не являлся, и не мог им стать, сколько бы усилий не прикладывал. Как думаешь, хорошо им жилось, будучи лишь приятным дополнением к «идеальному Аято»!?! Ты не знаешь какова на вкус такая жизнь! Даже не думай заикаться об этом!- сказав это Рейджи снова ударил младшего брата по лицу. При этом «Великий спесивец» зашипел, бросив в сторону брата испепеляющий взгляд, но ничего не ответил. Наконец до парня дошёл весь смысл его слов. Понимание происходящего, пришедшее с опозданием, дало парню возможность наконец подняться с пола и дать достойный отпор. Но возможность свою он упустил, и поднявшись снова был повален с ног очередным ударом, теперь уже крепко сжатого кулака, пришедшегося прямо в лицо. На этот раз удар не прошел просто так, и из сломанного носа тонкой струйкой сочилась кровь, капая на белую рубашку, окрашивая её в алый. Но останавливаться на достигнутом брюнет явно не собирался. Он переместил их в одну из гостевых комнат. Переместившись, он толкнул ничего не понимающего Аято в противоположную стену, от чего огненно-рыжий согнулся пополам, и выплюнул на пол кровь, скопившуюся теперь уже и во рту. Для аловолосого было ясно- он проиграл! Его мечтой в тот момент было чтобы это «наказание» поскорее завершилось. Он почему то чувствовал лишь сжигающую изнутри слабость. Все силы, сокрытые в его теле вдруг улетучились, заставляя парня «скулить» на полу от боли, «поджав хвост». Он даже не мог подняться, ноги были ватными. Да что там, даже поднять голову силы не хватало, а может смелости?! Может за всей этой личиной гения и Великого предводителя скрывается лишь парень, не получивший должного уважения ранее, и теперь ежеминутно вставляющего в разговор слова о своей необъяснимой, неоспоримой важности. Ведь Великие лидеры никогда не оставляли безнаказанными людей, усомнившихся в их значимости и силе. Они давали достойный отпор противнику. Говоря об Аято, отпором его поведение было назвать сложно. Да что там сложно,- невозможно. Он безропотно выносил весь шквал ударов, которыми осыпал его тело Рей. Брюнету явно было всё равно, что его младший брат скоро начнет рассыпаться на куски. Он хотел, чтобы этот самовлюблённый, спесивый обалдуй навсегда запомнил свой урок. Чтобы больше даже не пытался бросать колкости и язвительные замечания в его сторону. Чтобы знал своё место, и не пытался прыгнуть выше головы. Да, не скроем, потом тёмноволосому придётся объясниться перед отцом, о причине появления ран и переломов на теле Аято, но сейчас на это было плевать! Он знал, что почти достиг своей цели. Знал, что еще пара минут и ударов, и молодой вампир сдавшись будет молить о пощаде, и тогда уж Рей получит ответы на все свои вопросы, но пока такового не произошло, брюнет продолжал своё жестокое наказание. Но вдруг слух пепельноволосого пронзил тихий хрип. - Пожалуйста,…прекрати,…я…больше…не могу! Остановись,…прошу!- прохрипел рыжий - Ты знаешь, что я хочу услышать! - Я…отвечу на всё,…о чём ты спросиш. Только,…прекрати! - Ты готов скулить, как паршивая псина, только бы твоя пытка завершилась!- усмехнулся брюнет- Хотя меня это вполне устраивает! Я добился своего, а ты, я надеюсь, доволен результатом! В ответ Аято молчал. Он был унижен, и морально подавлен. Его сравняли с землёй, заставляя согласиться на условия своего мучителя. Теперь он должен будет рассказать всё, о чём бы его не спросили. Он побеждён. Побеждён, и разрушен на тысячу осколков. Во многих местах его мраморная кожа приобрела тёмно-лиловый оттенок, а кое-где даже сочилась кровь. Эх жаль отец не видит его сейчас. Вот таким жалким, в разодранной одежде, а не разодетым словно лучшая кукла, красующаяся на витрине магазина. Тогда, возможно, вампира оставили бы в покое, и переключились на кого-то из его братьев. Тогда бы ему не пришлось постоянно присутствовать на всех приемах и балах в особняке отца, стоя за его спиной, и являясь больше украшением помещения, чем гостем мероприятия. Тогда бы его мучения прекратились, и он из бессловесной марионетки снова стал вампиром, сыном короля вампиров и дочери верховного демона преисподней, его матери. Вынырнув из своих размышлений Аято понял, что продолжает лежать на полу, изнывая от боли. До него долетели лишь слова старшего брата: «Сегодня ты свободен, но завтра ты должен будешь явиться ко мне в кабинет! И только попробуй улизнуть…», и звук закрывающейся двери. Сил переместиться не было, да что там, чтобы подняться нужно было пройти через семь кругов адской боли. Но всё же поднявшись, и опираясь о стену, аловолосый осмотрелся, чтобы понять, далеко ли от своей комнаты он находится. Ответ был не утешительным- «да». Он находился вообще в другом крыле, но было у этого местоположения одно сомнительное преимущество. Комната была смежной с комнатой жертвенной невесты. Аято мог просто прийти к Олисе, и без лишних слов выпить то количество крови, которое ему требовалось для регенерации. Но гордость не позволяла появиться перед ней, да ещё и в таком виде! Хотя можно было плюнуть на гордость, которая в этой ситуации была плохим советником, и отправиться к жертве, что собственно он и сделал. Расстояние от гостевой, в которой находился вампир, до двери в комнату Олисы состовляло не более пары метров, аловолосый пересёк за довольно длительное время, параллельно воспроизводя звуки, отдалённо напоминающие полу-рык, полу-стон. На то, чтобы распахнуть дверь ушли последние силы, и вампир вошел, точнее ввалился в комнату жертвенной невесты. Олиса, сидевшая в это время на кровати, при виде Аято невольно вскрикнула. Но думаю, это было вполне логичное действие, ведь при виде вошедшего можно было поседеть от ужаса. Девушка даже сначала подумала, что ей это кажется, и ущипнула себя, попутно моргая, но всё оставалось при своём, а значит это не сон, а реальность! - Олиса,- начал Аято- мне нужна твоя кровь! - А …,что с тобой произошло? – заикаясь спросила девушка. В её взгляде читался страх и удивление. Она всё ещё не верила в происходящее, но всё же смиренно подошла к парню. Встав прямо перед ним жертва уже с уверенностью могла определить, что именно сильный запах крови, вскружившие ей голову, исходил от её мучителя. Пальцы Аято сомкнулись на руках Олисы, чуть выше локтей. Остре клыки медленно погрузились в кожу ключиц, уже не причиняя особой боли. Вампир стал пить большими глотками, ожидая, что девушка будет кричать, вырываться или выворачиваться, умолять отпустить её, но русоволосая стояла всё так же смиренно, не шевельнув даже пальцем. Отстранившись, он снова вонзил свои клыки в нежную кожу, но тепер немного левее. Вдруг аловолосый почувствовал, как хрупкое тело невесты сжалось под ним. Он снова отнял свои губы от ключиц, и взглянул на Олису. Перед ним стояла уже совсем не та девушка, которая приехала к ним три месяца назад, и очаровала его своей красотой. Своей улыбкой, длинными, блестящими волосами, такими яркими, словно звёзды, глазами, и пухленькими вишнёвыми губками. И даже пахла она чем-то очень сладким, и знакомым. Нет, сейчас он держал в объятиях бездушное тело, полумёртвую куклу. Куда же пропал этот блеск в глазах, и почему же, когда-то столь соблазнительные губки теперь бледные и потрескавшиеся, сжаты в узкую полоску, давно забыв, как это- улыбаться. Кожа жертвенной невесты потеряла здоровый блеск, и теперь больше походила на белое полотно. Да, они убили её, сломали, она просто сгорела, как свеча, и с её душой увяла и её красота. У неё больше нет сил защищаться, убегать или прятаться. Она смирилась. Со смирением пришло и отречение, она просто открестилась от реальности, не собираясь больше препятствовать своим мучителям. Теперь она попросту плыла по течению своей жизни, совершенно наплевав на всё остальное. Как мог Аято смириться с этим. Он не хотел, чтобы девушка, которую он полюбил попросту умерла в один «прекрасный» вечер от руки одного из его братьев, или, что ещё хуже- сама наложила на себя руки. Пока аловолосый был занят своими мыслями, он ослабил хватку, и теперь девушка обнимала его за шею. Когда же парень вышел из своих раздумий, расстояние между их лицами было незначительным. Он чувствовал учащенное дыхание русоволосой, а потом ощутил сладость её губ. Аято притянул Олису к себе, углубляя поцелуй. Его просто сводила с ума эта ситуация. Этот поцелуй был равносилен признанию. Аловолосый не верил, что это происходит с ним, что сейчас его целует любимая девушка. Он забыл обо всём! Забыл, что меньше получаса назад его жестоко избили, забыл о том, какая боль пронзала его тело каждую секунду, пока он шел сюда. Сейчас всё его тело было погружено в сладкую истому. Он был поглощён моментом. Но воздуха катастрофически не хватало, и Олиса отстранилась. Снова её выражение лица стало прежним, покрытые лёгким румянцем щёчки, припухшие розовенькие губки, немного испуганный и удивлённый взгляд, метающийся от одного предмета в комнате, к другому, снова и снова возвращавшийся к обладателю изумрудных глаз.Всё это заново очаровало молодого вампира. - Аято,…прости,…я не должна была этого делать! Просто я… Конец седьмой главы.