Заезженная пленка

      Пройдет секунда, пройдет минута, час, два, три, четыре, ПЯТЬ…       И закончится день. А потом опять. Все как заезженная пленка повторяется вновь и вновь. Секунда, минута, час. Секунда минута час Секундаминутачас.       Это раздражает, бесит, выворачивает тебя буквально наизнанку. За что нам это? Однообразность. Точность. Расчетливость.       Что нам это дает кроме тупой боли в груди и желания биться головой о стенку?       Хочется рыдать. Именно рыдать, а может даже выть. Только чтобы хоть кто-то услышал. Но нельзя. Не услышат, не поймут, не поверят… все это, будет бессмысленно.Люди подумают, что ты болен душой. И будет только белая машина с синими огнями на крыше и тугие узлы на незнакомой тебе рубашке, которую почему то назовут твоей.       Смешно, не правда ли? Психи садят психов в психушки. Теперь я хочу смеяться, а нет, почудилось. Я все так же хочу рыдать.

Громко. Дико. Истошно.

      Мне слышится, внутри меня что-то оборвалось, сломалось, разбилось на миллион осколков и превратилось в пыль. Она разлетелась по всей земле, неся с собой шепот: «Внутри меня пусто».       Я ощущаю себя квартирой с тремя большими пыльными и мрачными комнатами. Они все пустуют, а раньше здесь было чисто, и светило солнце, а в воздухе стоял запах свежей выпечки.       В одной из комнат проживала Вера её сестра Надежда жила сразу напротив, и даже Любовь когда-то была тут. Счастливая и беззаботная девчонка бегала по коридорам, пытаясь поймать солнечного зайчика. Она ушла самой первой, сразу за ней последовала Вера. Она уходила быстрыми неровными шагами, таща за руку маленькую белокурую Радость.       Комнаты охолодели, облезли, заплесневели и покрылись трещинами. Они больше не пригодны для жизни. Только в ледяной ванне, где среди крупных кусков льда с тлеющей сигаретой, в руках медленно осыпающей пепел на холодный кафель лежит тихо разлагающаяся Надежда.       Мне больше не хочется выть…