Ты не одна

      Комнату наполнял плач.       Тусклый свет настольной лампы выхватил из тьмы вздрагивающие плечи и часто вздымающуюся грудь, из которой всё чаще вырывался, захлёбываясь, кашель. Светлые волосы сбились в неопрятные колтуны из-за долгих метаний. Весь силуэт лежащей на полу девушки казался маленьким и болезненно хрупким.       Люси разжала пальцы, которыми всё это время сжимала свои плечи, и подтянула колени к груди. Ногти тут же прошлись по голой коже, оставляя ярко-красные полосы. Она снова закашлялась и почувствовала резь в горле. Голос стал хриплым и севшим. Несколько часов рыданий не прошли для неё даром.       Она потёрла глаза, которые безбожно защипало, и бросила взгляд на письменный стол, где покоился злополучный недописанный роман. Её роман. Люси зажмурилась до ядовитого калейдоскопа под веками и громко всхлипнула. Больше не было сил плакать. Она чувствовала себя сухой, будто весь запас слёз, отведённый ей до конца жизни, иссяк за один проклятый вечер.       Люси не могла сходу объяснить, почему этот роман так важен для неё. Она не считала себя настоящим писателем и не мечтала о величии и всемирном признании. Скорее, это было её хобби. Способ отрешиться от реальности и придумать новый мир, которому она и только она будет хозяйкой и богиней. И Люси отдавала себя без остатка. Ей нравилось пропускать эмоции персонажей через себя, чувствовать то же, что должны чувствовать они. В этом и была её проблема.       Любовь. Её роман был о любви. Люси мастерски описывала сражения, рисовала красочные походы и путешествия, под её чутким руководством рождались и восходили герои, терпели крах враги и заходились душевными терзаниями несчастные возлюбленные. Но только дело доходило до светлых высоких чувств, взаимности, рука её замирала над листом, и Люси больше не могла родить в голове ни слова продолжения. Потому что сердце её было пусто. Она не могла наделить своих героев тем, чего не имела сама, будучи безнадёжно одинокой.       Никогда прежде Люси не чувствовала себя настолько несчастной. Потому и проплакала добрую половину ночи, срывая связки. С мыслей о романе она довольно скоро переключилась на мысли о будущем, которое теперь не казалось ей таким уж радужным. Потому что Люси была совсем одна.       Она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоить сердце. Кое-как заставила своё тело подняться с пола и на трясущихся ногах подошла к письменному столу. Её всё ещё потряхивало после продолжительной истерики, но слёзы на щеках просохли, хоть глаза и жгло нестерпимо. Взгляд замер на недописанных страницах с одной большой чернильной кляксой внизу листа.       – Я могу писать не только романы, – дёрнула плечом она и поджала губы, словно приговаривая рукопись к вечному забвению. Лёгким движением руки Люси опрокинула чернильницу и рывком развернулась, чтобы не видеть, как чёрное пятно пожирает любовно выведенные строки.       Люси похлопала себя по щекам и поплелась нетвёрдой походкой на кухню. Она огляделась, будто оказалась здесь впервые, и умыла красное опухшее лицо ледяной водой. Стало легче. Она оставила капли стекать на шею и выудила с полки над столешницей припрятанную бутылку вина, которую ей подарила Кана на день рождения несколько лет назад. Вот уж не думала Люси, что когда-нибудь её подарок пригодится…       С той же полки она вытянула бокал и уже через минуту пробовала вино на вкус. В полумраке оно выглядело тёмным, почти чёрным, с кровавым отливом. Люси не чувствовала вкуса, даже когда пила второй бокал. И третий. Она и вовсе решила бы, что в её бокале плещется обыкновенный сок, если бы в голове не появился лёгкий шум, а мир не поплыл от резких движений. Внутри разлился жар, и стеклянные глаза заблестели. Люси улыбнулась и подпёрла щёку кулаком. Все её проблемы разом стали казаться мелочными и глупыми, что от воспоминаний о собственной слабости Люси надрывно рассмеялась.       В голову тонким ручейком просачивались мысли. Люси хохотнула и приложилась к бутылке. Закашлялась. Вот уж у кого не было проблем с личной жизнью, так это у Водолея. Своенравная русалка имела жёсткий и не самый приятный характер, но умудрялась обращать на себя мужское внимание и пользовалась популярностью у духов и простых людей. Люси иногда даже завидовала ей, хотя и искренне не понимала такого успеха Водолея.       Чем я хуже?       Хоть Водолей, как казалось Люси, не сильно жаловала её, с ней всегда можно было поговорить по душам на подобные темы. Пусть и приходилось выслушать для начала кучу насмешек и упрёков в собственной ущербности. Но именно Водолей не раз и не два выводила Люси из глубокой депрессии, причиной которой была несчастная любовь.       Нащупав на поясе ключи, заклинательница поднесла их к лицу, и на глаза ей попался сверкающий золотой ключик царя зверей, и безумная, неправильная, абсолютно-точно-бестолковая идея пришла ей в голову.       Почему бы, собственно, и нет.       Люси, покачиваясь, вернулась в спальню, усилием воли не позволяя взгляду упасть на испорченный роман, и присела на любимый ковёр, на котором последние несколько часов сотрясалась в рыданиях. Мотнула головой и попыталась сосредоточиться. Она до боли в пальцах сжала блестящий в свете настольной лампы ключ и зажмурилась. Она пожалеет об этом.       Она определённо пожалеет об этом.       Но это случится завтра.       Потом.       Люси криво улыбнулась и взмахнула ключом.       – Царя зверей откройтесь врата, Лев! – на выдохе прошептала она, разом растеряв весь запал. Заклинательница зажмурилась, будто это могло её успокоить, но даже сквозь опущенные веки её глаза видели свет от появления духа. Она знала и могла представить до малейших подробностей, как из золотых завихрений, взявшихся из ниоткуда, медленно вырисовывается фигура. Как искры рассыпаются и тают, открывая ей образ друга. Ей не нужно было держать глаза открытыми, чтобы увидеть это.       – Скучала? – проворковал дух и блеснул глазами. Она подняла голову и посмотрела на него снизу вверх, как он быстро облизнул нижнюю губу, считая этот трюк соблазнительным. Локи поправил очки указательным пальцем и склонил голову набок, отчего густые вихры качнулись и скользнули на лоб.       Люси не ответила. Она разглядывала Локи и не считала нужным что-то говорить в эту минуту. Она видела своего верного друга и соратника в новом свете и больше не чувствовала былого раздражения от откровенных заигрываний. Вульгарная пошлость в каждом его жесте не смущала, как раньше. Даже руки не тянулись в привычном намерении треснуть засранца по макушке, чтобы вёл себя прилично. Люси не хотела приличий. И не хотела «как обычно».       Она знала, надеялась, что Лев может предложить ей то, чего она так жаждет. В конце концов, для прославленного ловеласа не станет проблемой показать ей видимость любви и тепла. То, что нужно этой удушающей чернильной ночью.       Впервые за всё время самодовольная улыбка Локи показалась ей милой. Он был неплохим парнем, правда.       Люси закусила губу и опустила взгляд в пол. К щекам медленно прилил жар, и кожа покрылась некрасивыми красными пятнами.       Она не хотела видеть его реакцию в тот момент, когда будет совершенно жалко просить его показать ей любовь. Видеть в сияющих глазах отвращение, разочарование и… жалость. Ей не нужна была жалость. Никогда.       Её безумная, совершенно глупая идея стала казаться окончательно провальной.       Видимо, Локи надоело стоять истуканом над дрожащей заклинательницей, или он насторожился, не дождавшись ответной реакции, или всё-таки рассмотрел зарёванное личико Люси и её опухшие покрасневшие глаза. Люси не знала и не хотела гадать. Просто Лев опустился на колени перед ней и поднял её голову за подбородок.       – Люси, что случилось? Кто тебя обидел? – смешинки исчезли из глаз духа, и голос наполнился колючей прохладой. Люси закрыла глаза и медленно выдохнула. По коже побежали мурашки, приятной щекоткой собираясь внизу живота.       Так выглядит забота?       – Я… – выдавила она и запнулась, встретившись взглядом с Локи. Он ждал ответа, и только в глазах читалось требование продолжить и не таиться.       Девушка всхлипнула, посмотрев в глаза красавца. Она не могла пересилить себя и разрушить их дружбу. Эгоистичный порыв сошёл на нет, и Люси начала жалеть о своей выходке и мечтать, что Лев сдастся и вернётся в мир духов.       Но сдержать свои низменные желания было выше её сил. Поэтому она молча коснулась ладонью его щеки и выдохнула.       – У тебя руки ледяные, – отмер Локи и накрыл её ладонь своей. – Ты замёрзла? Да ты вся дрожишь! – остатки весёлости и игривого настроения окончательно стёрлись с лица духа. Люси ненавидела себя за это. И за беспокойство, с которым Лев глядел в её стеклянные пустые глаза.       – Я совсем одна, – сорвалось с искусанных губ. – Согрей меня, Локи, – прошептала она, а сердце сжалось в груди. Ей хотелось тепла, хотелось почувствовать себя любимой и желанной рядом с Локи. Только бы избавиться от этого липкого холода и отвращения к себе.       Жалкая… Какая же я жалкая…       – Что ты говоришь такое, Люси? – прошептал юноша и нахмурился, впившись в её лицо пристальным взглядом. Что он искал? Насмешку? Помешательство? Да, Люси помешалась. И только он сможет ей помочь исцелиться. – Ты в порядке? Что случилось? Ты можешь рассказать, ты же зна…       – Пожалуйста…       Голос унизительно задрожал. К горлу подступили слёзы, и Люси зарылась пальцами в длинный ворс ковра. Она почувствовала, как ладони духа сжали её плечи, и сама подалась навстречу, обвила руками торс Локи и уткнулась носом в его ключицу.       Лев был тёплым и уютным. Родным, что ли. Потому что такого спокойствия и умиротворения она не чувствовала больше ни с кем другим. Улыбка расцвела на её устах, и Люси закрыла глаза. Локи не отталкивал её от себя, но и не противился её порыву. Быть может, считал это невинным капризом. Может, хотел поддержать в трудную минуту, утешить. Или всё-таки догадался, что творится у заклинательницы в душе и принял правила игры. Люси не хотела рушить иллюзию счастья пустыми размышлениями и просто расслабилась, не встретив сопротивления.       Пускай он оторвёт её от себя силой. Потому что никакие слова, даже самые злые, Люси не послушает. Ни за что.       Она всё сделала правильно. Даже если Локи её возненавидит за это, Люси больше не жалела.       Она не видела, как загорелись глаза звёздного духа, как на тонких губах появилась немного хищная улыбка. Но она чувствовала тепло и нежность, что окутали её сердце и разгоняли мурашки по телу. И это было прекрасно.       Казалось, она дышала им. Его запах обволакивал со всех сторон, кружил голову. Она утопала в нём. Люси глубоко вдохнула и зажмурилась от удовольствия. Дымный аромат горячей кожи врывался в её лёгкие наркотиком и сводил с ума. Ощущение тепла сильного тела Льва дарило приятную расслабленность. В его объятиях хотелось остаться навечно.       И только лишь почувствовав дыхание на своих губах, Люси очнулась от наваждения, от разогревших её кровь эмоций и чувств. Но она не хотела останавливаться.       Она целовала несмело, медленно, но этого хватало, чтобы сердце в груди разрывалось на части. О большем Люси и мечтать не могла.       Она едва не умерла прямо там, в его объятиях, когда Локи ответил на поцелуй. Ощущение широкой ладони на её волосах вмиг разогрело кровь. Люси готова была поклясться, что в её жилах бежал самый настоящий кипяток, и она улыбалась в губы Локи самой счастливой из возможных улыбок. Невинные касания губ плавили всё её существо.       Люси млела каждую секунду этого странного поцелуя. Это было тем, о чём она читала в книгах и что мечтала испытать на себе. Каждое мимолётное прикосновение Локи было так похоже на любовь, что волшебница начинала сомневаться, что всё происходит с ней наяву. Этот сон был прекрасен, и если ей суждено выбирать – сон или явь – она без раздумий осталась бы в мире грёз.       От прикосновений тёплых пальцев к открытой коже побежали мурашки. Заклинательница мечтала, чтобы этот миг никогда не кончался.       – Ты совсем пьяна, – прошептал Локи. Его взгляд блуждал по покрасневшему лицу Люси, но словно смотрел сквозь неё. Блеск в глазах выдавал все его эмоции.       – Я пьяна тобой... – выдохнула Люси и ладошками обхватила лицо Локи, чтобы снова впиться в его губы.       Подчиняясь воле звёздного духа, Люси легла на спину, не разрывая объятий и поцелуя, и почувствовала на себе приятную тяжесть мужчины. Лев отстранился, разглядывая девушку плывущим взглядом. Люси закусила губу, и щёки сильнее налились румянцем. Невесомыми движениями, едва касаясь подушечками пальцев, Локи очертил её талию, рёбра, погладил ключицу и поласкал шею.       Взгляд Люси помутнел, зацелованные губы припухли и заалели. Она открыла рот и часто дышала, руки, до этого лихорадочно блуждающие по спине Локи, принялись расстёгивать пуговицы на его рубашке. Не помня себя от желания, она только и могла, что идти на поводу своего тела, напрочь лишившись связи с разумом. Локи дарил ей именно то, что она так долго хотела, и его прикосновения, такие чувственные и одурманивающие, сводили с ума. И мысль, что это именно он, что его она ждала всё это время, распалял в груди неистовый жар. Пальцы Люси дрожали, промахивались, не могли удержать пуговицу и всячески задерживали её от продолжения, что от напряжения девушка вновь принялась кусать губы.       Локи с мягкой улыбкой отстранил её руки и мазнул губами по переплетению венок на запястьях. Он сел на её бёдрах и медленно расстегнул свою рубашку, неторопливо снял её и отбросил в сторону.       Кожа духа была горячей и гладкой на ощупь, а крепкие мышцы пресса вызывали у Люси ещё больший трепет. Без рубашки Локи был совершенен.       Лев потянул волшебницу на себя и стянул с неё короткую пижамную майку. С хищным интересом он впился взглядом во вздымающуюся грудь с острыми тёмными сосками. Словно заворожённый, он опустился к груди девушки и потёрся носом о затвердевший сосок, пощекотал языком и втянул в рот. Люси протяжно застонала и выгнулась навстречу ласке, царапнула Локи за бока. Дух, из-под полуопущенных век наблюдая за Люси, посасывал горошинку соска, свободной рукой массируя упругую грудь девушки. Он сжал второй сосок двумя пальцами и покрутил, не прекращая терзать языком первый.       Люси вскрикнула и крупно задрожала всем телом. Через несколько мгновений она расслабилась и, сведя руки над головой, шумно задышала, восстанавливая дыхание.       – Ты уже? – спросил хриплым низким голосом мужчина, и Люси вновь почувствовала жар во всём теле.       Девушка смущённо кивнула и облизала сухие губы.       Локи избавил себя от остатков одежды и стянул с Люси пижамные штаны и трусики. Погладил её разведённые для него бёдра и поцеловал в подрагивающий плоский животик.       – Локи... Будь нежен, – попросила она и опустила голову, сдаваясь на милость царя зверей. Вместо ответа Лев поцеловал волшебницу, пока его длинные пальцы перебирали и гладили горячие, мокрые от смазки половые губы.       И девушка доверилась ему, даже когда он сжал её руки над головой, продолжая игру.       Лев ввёл два пальца и не дал Люси привыкнуть и подстроиться, сходу начав быстро ими двигать, растягивая лоно и доводя хозяйку до исступления. Заклинательница стонала в упоении и закатывала глаза, пока в низу живота мышцы содрогались от коротких спазмов. Локи полностью контролировал её тело, и ей оставалось ловить ртом воздух и стонать от удовольствия в его умелых руках.       Люси дёрнулась и протяжно застонала. Локи склонился над волшебницей и поймал губами её крик, втягивая её в новый сладостный поцелуй.       Довольный дух отпустил руки девушки, разорвал поцелуй и отстранился. Люси тут же почувствовала холод и помутневшим взглядом уставилась на Локи. В её глазах плыло после умелых ласк Льва, но она различила на лице Локи усмешку.       Люси неловко села и потёрла дрожащие запястья. Томление, горячими волнами разливающееся в её животе, требовало немедленно отдаться сильному мужчине. Отдаться Локи. Её тело жаждало продолжения, хоть мышцы и сковало приятной истомой. Заклинательница не сопротивлялась порыву и под внимательным взглядом Локи встала на колени и повернулась спиной. Она прогнула спину и придвинулась близко-близко, так, что член скользнул между упругих ягодиц.       Почувствовав горячие пальцы на своей талии, Люси улыбнулась и наклонилась, упираясь локтями в мягкий ворс ковра. Расставила колени шире, прогнула поясницу сильнее и призывно потёрлась округлыми ягодицами о твёрдый член духа.       Локи не стал мучить свою заклинательницу и направил пенис к блестящей от соков щёлочке. Люси нетерпеливо подалась назад, насаживаясь почти до упора. Стон застрял в её горле, так и не сорвавшись с открытых в немом крике уст. Первый короткий толчок выбил из её груди весь воздух. Девушка замычала и вскинула голову, невидящим взором уставившись перед собой.       Он выскользнул почти полностью и ворвался обратно, не дав ни мгновения, чтобы подстроиться и привыкнуть. Её тело с готовностью приняло в себя его плоть, сжимаясь от каждого толчка. Лев рыкнул и вцепился в бёдра Люси, потянул на себя, помогая насаживаться резче, быстрее. Люси сорвалась на крик, пока её ягодицы сотрясались от частых шлепков о бёдра духа.       Она уткнулась лбом в сжатые кулаки и протяжно взвыла. Локи не причинял ей боли, двигаясь уверенно и стремительно, не оставляя и возможности перехватить главенство. Быстрые фрикции едва не выбивали волшебницу из сознания от жгучего наслаждения.       Дух наклонился и сжал её грудь, коснулся острой лопатки сухими губами и втянул тонкую кожу в рот.       Люси, казалось, забыла своё собственное имя. Из её глаз текли слёзы, она всё чаще ловила себя на том, что её губы шепчут мольбы, и что Локи покорно делает всё, о чём она его просит в мгновения беспамятства. Он не отказывал ей в удовольствии, вёл к закономерному финалу. Возбуждение, которое только усиливалось и накапливалось, жгло и вынуждало сильнее подставляться и насаживаться на скользящий внутри член. Ей до одурения нравилось, как Локи наполняет её, правит её телом и награждает за покорность удовольствием.       – Я... сейчас... сойду с ума-а-а! А-ах! Локи! – Прокричала она прежде, чем её выгнуло дугой, и тугие мышцы принялись яростно сокращаться вокруг извергающего семя члена.       Он выскользнул из её тела и лёг рядом, заложив руки за голову. Люси понадобилось не меньше минуты, чтобы прийти в себя. Дыхание медленно выровнялось, звёзды перед глазами потухли и растворились. Боковым зрением, пока не в силах сфокусировать взгляд, Люси заметила, что Локи повернулся к ней. Он убрал упавшую на лицо блондинки прядку и ободряюще улыбнулся. Люси в ответ обняла его и прижалась к тёплому боку.       Уютное молчание убаюкивало, и Лев зевнул. Люси встрепенулась и вмиг растеряла сонливость и безмятежность. В голове снова закружились мысли, которые терзали её последние несколько часов, а с губ само собой сорвалось откровение:       – Я… Я хотела узнать, как выглядит любовь. Почему любовь зовут светлой? Почему без любви внутри всё горит?       По замершему дыханию Локи девушка поняла, что сказала лишнего. Стоило молчать, наверное, не рушить хрупкое спокойствие. Она зажмурилась и приготовилась к гневной отповеди. Локи имел право обвинять её.       – Люси, – твёрдо позвал дух, и волшебница вздрогнула. Она с несчастным видом, вся сжавшись, подняла взгляд на Локи. – Я скажу тебе кое-что, ты выслушай меня, ладно? Любовь тоже может жечь, понимаешь? Иногда даже больнее, чем когда ты безразличен ко всему. Когда главный человек в твоей жизни не понимает твоих чувств или попросту слеп и не видит их, это убивает, понимаешь? Тогда хочется вырвать себе сердце и наглотаться своей крови напоследок. Любовь может сломать и перемолоть в фарш. Что и происходит с тобой.       Люси покачала головой и села, обхватив себя руками.       – Нет. Нет, – повторила она и передёрнула плечами. – Если… ты прав, то почему мне больно, если я никого не люблю?       – Потому что любишь, – улыбнулся Лев, и в глазах загорелось привычное озорство. – Некому было объяснить тебе все тонкости этой науки, поэтому твоим воспитанием займусь я. Смотри.       И он объяснил. Почему она позвала именно его, а не друзей из гильдии. Почему её раздражали вызывающее поведение Льва и стаи девушек разной степени развязности рядом с ним. И почему она не чувствовала слепого счастья от радостей влюблённости, какую обещали слащавые женские романы.       Потому что для Люси существовал один мужчина – Локи.       Потому что Люси ревновала его к каждому столбу.       Потому что Люси была до одури влюблена, но совершенно не понимала этого.       – Безответная любовь ранит больнее удара коленом в… ай! Всё-всё, понял я! Никаких упоминаний непотребств и прочих взрослых слов, пока ты не подрастёшь. Поэтому предлагаю оставить теорию и перейти к непосредственной отработке практики, чтобы ускорить процесс взросления. Ау! Да понял я! Видишь, ты наконец-то улыбнулась, – тихонько посмеивался дух, бережно укачивая Люси на руках. Она оказалась там, когда попыталась треснуть Локи по тыкве, но дух оказался ловчее. Впрочем, Люси не возражала.       – Значит, всё это время я влюблена в тебя? – грустно усмехнулась волшебница.       – Я так и сказал, ты не слушала? А я влюблён в тебя, солнце моей грешной жизни! Так что незачем грустить, страдать и убиваться. Улыбнись!       Впервые за этот бесконечный день Люси засмеялась. Слёзы сами, без её на то желания, побежали по щекам, но дух с тёплой улыбкой стёр их и чмокнул заклинательницу в носик, заставив ту забавно сморщиться.       – Ты не одна, Люси. И никогда не будешь. Ясно? Вот так, запомни и никогда не забывай.