Огонь и Серебро

Август 990 год, Акар, столица Ройард. Замечательное утро маленькой Княжны начиналось, когда рассветало. Поднималась девочка всегда рано и вместе с собой будила весь дворец. Точнее тех, кто залежался в постели. Таким неизменным и бешеным утро было все двенадцать лет, которые она прожила. Все ее заботы и обязанности заключались в учёбе и то, сильно ее не мучили. Весь день Косаи могла скакать по высеченному из огромного драконьего камня тысячелетия назад дворцу, убегать от служанок, не желая заплетать свои чересчур длинные чёрные волосы и, конечно, играть с Риагом. Играли они во всё, что в голову придёт, иногда пакостили, но не часто. Другие дети в их играх участия не принимали. В девчачье им обоим было играть слишком скучно. А вот мальчишки Косаи не принимали в свои развлечения, Риага тоже не звали, так как он выбирал ее общество. Юная Княжна была сильно избалована, за ее шалости наказания следовали в редких случаях, и телесными они никогда не были, что не касалось Риага. За проделки обычно получал он, но Косаи и слова не говорил, и продолжал участвовать в ее затеях. Вот уже неделю ей твердили что-то про Императора, свадьбу и хорошие манеры, но Косаи пропускала всё мимо ушей, ее это мало интересовало. На этой неделе было запланировано найти секретное место, где мальчишки — дети придворных — играли в княжеских гвардейцев, и разорить его. Они утаскивали оттуда на их взгляд ценные вещи и переносили в своё убежище, которое ещё ни разу не обнаружили посторонние. Убежище находилось в саду, располагавшемся за дворцом. Некоторые кусты росли шапками, занимая большое пространство. В таком кусте они и сделали секретное место. Риаг все же был наполовину крамонцем, и растения подчинялись ему. В самой середине он сплёл ветви так, чтобы получилась круглая комнатка, в которой они и проводили время или прятались от тех же мальчишек. Утро, в день которого был назначен визит шианского Императора, сильно отличалось от остальных. Мало того, что с самого утра княжну заплетали и примеряли наряды, так ещё и не пустили играть с Риагом. Затем зашла Княгиня Эльзка — ее мама — и прочитала целую скучную лекцию о том, что нужно говорить и как себя вести при Императоре. О нём ей рассказали немного. И в воображении Косаи это был ворчливый толстый старик. Замуж за него ей совсем не хотелось, вообще ей и просто не хотелось замуж. Хоть по уговору до совершеннолетия, которое наступало в шестнадцать, Косаи должна была остаться в Акаре, но даже после ей не хотелось ехать. Быть женой слишком ответственно по мнению Косаи. Она собиралась всю жизнь играть и веселиться, так ей казалось лучше. Когда настал момент встречи, и Княжеская чета без самого Князя, не вовремя опаздывающим из похода, стояла в ожидании, разглядывая длинную вереницу повозок с дарами. Богато украшенные экипажи с гостями на предстоящую свадьбу, сотни лошадей с одинаково заплетёнными гривами и хвостами и стражников в такой необычной форме, из железа. Перед самым дворцом остановилась карета с серебряными узорами, выкованными поверх деревянного корпуса, запряжённая шестёркой белых лошадей с синими и голубыми лентами в гривах. Красивая дверца открылась, молодой фиол, вышедший оттуда, был ни кем иным как Леганом, он поклонился и, придерживая дверь, объявил: — Лорд снежных берегов, повелитель лунных земель, дитя Алой Луны, Серебряный Император — Гинсандр Нинтаи, именуемый Первым. Сердце Косаи замерло. Она ожидала увидеть того самого толстого старика, в которого сложился образ ее будущего мужа у нее в голове. Но из кареты вышел парень, возрастом едва старше нее. Гину было четырнадцать, и унаследовал он трон полгода назад, после смерти его матери и ее сестры. Первое, что бросилось в глаза юной Княжне - это не белые волосы и бирюзовые глаза, или его странная для Акара одежда, а уши. Гин родился наполовину рерийцем, и от отца он унаследовал волчьи уши и хвост. — Моё почтение, Княжна Косаи, — мягко произнёс он, слегка кивнув ей. Косаи, замершая то ли от шока, то ли от переизбытка чувств и радости, что перед ней не старик, не могла произнести ни слова и просто пялилась на парня, выдерживая уже затянувшуюся неловкую паузу. — Ваше Высочество, — обратилась к нему Эльзка, с силой пихнув Косаи в спину, чтобы та подошла к нему, — она просто стесняется. Чуть ли не споткнувшись о собственные ноги, она сделала пару неуверенных шагов вперёд, на что Гин улыбнулся. Но дальше произошло то, что никто предвидеть не мог. Косаи схватила обеими руками Гина за уши и начала дёргать, будто перед ней ее собственный домашний щенок. Император залился краской, его будущая жена стояла слишком близко, и ее красивенькое лицо просто светилось от счастья, так ему показалось. — Косаи! — прервала это безобразие Эльзка, быстро схватила дочь за руку. — Ваше величество, наверное, устали с дороги и хотели бы отдохнуть, прошу, не откажите в чести остановиться во дворце. — С удовольствием — по-доброму улыбнулся парень и незаметно пихнул рукой рядом стоящего Легана, собиравшегося отказаться, из-за проявленной дерзости и неуважения со стороны юной Княжны. Вечером Императора ожидал, как это называлось бы в Шиании, приём или бал, устроенный в его честь. Весь княжеский сад, каждое дерево, куст, скамейка, даже камни были украшены крошечными магическими шарами с малюсеньким пламенем внутри. В саду так же были расположены столы, на которых стояли фонтанчики с вином и ягодной водой. На огромном вертеле жарился целый бык, правда, это было только для видимости, все угощения были давно готовы. Столы ломились от всевозможных яств, некоторые даже сам Князь и Княгиня ни разу не пробовали в своей жизни, но для дорогих гостей должно было быть всё самое лучшее. Вокруг столов, выставленных в самом центре сада квадратом, были огромные факелы, из-за которых красота мерцающего сада блекла и почти была не видна. В середине находился квадрат, наполненный раскалёнными углями, для пламерождённых это было типичным развлечением, но юного Императора это немного пугало. Он знал о тяжёлых нравах этого народа и надеялся, что убивать сегодня и жарить прям на этих углях никого не будут. Празднество началось глубоким вечером, и так как Императору ещё не был предложен ужин, он был страшно голоден, как и его свита. Гин и все шианцы сидели по правую сторону, где постелили красные скатерти с белой вышивкой, а пламерождённые по левую, их скатерти были белые, а вышивка красная. На местах, где должны были сидеть Косаи и Гин, вышитые на скатерти драконы встречались мордами и лапами, а на головах у них были короны. Саму Косаи одели в праздничный наряд из тонкой ткани, просвечивающий почти всё тело. На краях халата, надетого поверх завязанного набок треугольного платка с висюльками, и топа без лямок, были тоже драконы, но уже золотыми нитками. В ее причёску вплели множество лент с пришитыми мелкими колокольчиками, что позвякивали во время ходьбы, сильно раздражая обладательницу. Гости собирались недолго. Оголодавшие шианцы сбежались тут же как их оповестили, а знатные гости со стороны пламерождённых были слишком пунктуальны, чтобы опаздывать туда, куда были приглашены лично Князем. Такого рода праздники были не для Акара, когда возвращались воины с победой, в городах или деревнях устраивалось общее празднование. Никто не жалел угощений, каждый нёс, что мог. Воины возвращались в каждую семью, и каждый хотел показать, как ждал своих. Когда все оказались на своих местах и умолкли, прибывший недавно Князь и занявший место возле своей семьи на белой половине стола встал, поднимая кубок, сделанный из чьей-то кости им лично. Кость, судя по всему, принадлежала когда-то его врагу, и была человеческой. В Акаре не было принято доказывать что-то словом или попусту болтать, ценилось дело, поэтому речь Князя была коротка и понятна. — Сегодня великий день, — он сделал движение кубком вперёд, так, что вино чуть не выплеснулось через край. — Летописцы внесут его в историю, и войдёт он в неё как день, объединивший две величайшие и сильнейшие страны, — Князь сделал паузу и кивнул Гину. — Его запомнят, как день, что создал союз, разгромивший Фиольский гнёт, принесший мир во все земли, прославивший сильнейшую объединённую армию и давший начало новой Империи. — Правитель дёрнул рукой так сильно, что вино всё же плеснуло через край, окрашивая белую ткань в красный и частично стекая по руке мужчины. В ответ пламерождённые тоже подняли кубки и, прогремев громогласным «да», заставили дёрнуться гостей. Пока Люир — так звали Князя, толкал неинтересную для девочки речь, Косаи старалась краем глаза найти за этими столами Риага, которого, к несчастью, специально оставили во дворце. Так сказать, чтоб не мешал долгу Княжны и глаза не мозолил, бастард. Пару раз маленькая Княжна пыталась убежать, но ей всё не удавалось, кто- то обязательно смотрел в ее сторону. Отсидев положенных два с лишним часа, она уже хотела отпроситься «спать», но не тут-то было — Гин задал вопрос об углях, что всё это время медленно тлели в центре, и Князя осенило. — Косаи, станцуй нам! — Он поманил рукой одного из слуг, и тот моментом предупредил музыкантов и притащил чемоданчик с металлическими браслетами, украшенными драгоценными камнями и крохотными колокольчиками. Серебро пламерождённые не любили, оно забирало их силу, а золото считалось металлом драконов, и хоть и то, и другое присутствовало в казне, украшения из него не носили. Их делали из железа, сверху покрывали, если требовалось, благородным металлом, и все усыпали драгоценными камнями. Княжна недовольно встала из-за стола и, взяв часть браслетов, надела на руки и ноги, Люир тоже потянулся к сундучку, но девочка как отрезала: — Я буду танцевать с Реем. Молодой Князь кивнул и надел оставшиеся, скинул лёгкую обувь и стрельнул пару звенящих лент с головы сестры, на что она злобно шикнула. В ту пору он носил длинные волосы, заплетённые в высокий хвост и двумя свисающими на лицо прядями, которые он забирал наверх, делая своеобразный бугорок из волос. Завязав на хвосте украшения, он, как и Косаи, вышел к углям. У Гина кольнуло в сердце. Ему стало страшно, так как впервые видел людей, собравшихся идти по углям босиком, не учёл он только одного — они пламерождённые. Для детей драконов было свойственно ходить по огню, ощущения назвать приятными было нельзя, но до болезненных они тоже не дотягивали. Музыканты заиграли на каких-то духовых инструментах, барабанах и вроде на чём-то ещё. Рей и Косаи встали с разных концов поля. Княжна скинула с себя халат, а молодой Князь - рубаху, демонстрируя красивое тело, на радость женской аудитории. Они одновременно сделали шаг, его Гин рассмотрел в замедленном движении, так испугавшись за будущую жену. Медленно, высоко поднимая колени, они дошли до середины, Косаи сложила руки на груди и отвернулась, а Рей встал на одно колено, протягивая ей ладонь и глядя в пол. Так они простояли около двух минут, под нагнетающую музыку с барабанами, затем мелодия сменилась на тихую, судя по звукам играла флейта. Шианцы сидели в недоумении, странное зрелище, предложенное им, не впечатляло и было крайне непонятным. В барабан громко ударили Рей с Косаи резко дёрнулись, она повернула голову к нему, а он поднял на неё. Резко подскочив, он прижал правую руку к сердцу, а левую к правой лопатке, спина должна была быть идеально прямой, а голова повёрнута к партнёрше, вокруг которой он начал прыгать. Поочерёдно меняя ноги, ударяя носком каждой прежде по углям, от чего те разливались и создавали искристые брызги. Для этого и были нужны браслеты, с каждым прыжком, ударом ноги или подскоком они ударились друг о друга, создавая характерный звон. Косаи же выгнула грудь колесом и медленно на носочках семенила по кругу, вывернув обе руки назад, как птица крылья. Затем она взмахнула ими вверх, где едва соединились ногти средних пальцев, она тут же начертила огненный круг, отправленный брату, через который ему предстояло перепрыгнуть. Сделав резкий прыжок, он прижал колени к груди, затем ещё раз оттолкнулся от пола и грациозно проскочил через кольцо, выпрямив руки сзади тем же птичьим движением. Снова убрав их назад, они сделали пару кругов, не отрывая глаз друг от друга, после чего последовал удар в барабан, и Рей, выпрямившись струной, вытягивая одну руку, пустил в воздух пламенный столб, Косаи так же махнула руками в воздух, и огонь превратился в дракона. Конечно, это было с подачи Рея, сама она не смогла бы ещё, но так смотрелось эффектней. Дракон пролетел между ними, следуя приказу хозяина, направлявшего его всё той же рукой, затем окружил и снова метнулся в небеса, рассыпавшись там на тысячу искр. В это время Косаи резво вертелась вокруг, разметая искристый дождь, Рей тоже принялся вертеться, с его волос слетели ленты и, затрещав на углях, загорелись цветным огнём . После чего он остановился, а Косаи продолжила подпрыгивать, успевая вертеться, и скидывать с головы звенящие ленты, которые на лету поджигал он, украшения превращались в своеобразный мини-салют, что вызвало восхищённое «Ах» у зрителей. Как только ленты закончились, они оба метнулись к земле, склонившись, пустили огонь, означающий завершение танца. Шианцы, да и пламерождённые захлопали. Танец был очень красивым и сложным, такого белый народ ещё не видел. Делегация из Шиании последний раз приезжала в Акар, чтобы арендовать сорок тысяч воинов, но это было ещё в начале правления прошлой Императицы — Лунарии Нинтаи, прозванной Алой Луной, за то, что отвоевала большую часть Шиании у фиолов, отданную ее отцом по разным причинам. Косаи снова села за стол и уткнулась в тарелку, потому что Гин буравил ее вопросительным взглядом, а отвечать на чьи-либо вопросы она не хотела. Когда же Император устал стараться обратить ее внимание, он всё же заговорил. — Ваши ноги, они… Я просто хотел узнать, не больно ли Вам было танцевать прямо на углях? — говорил он очень робко, так как сильно стеснялся, и если бы не повсюду горящие факелы, то на лице парня было бы возможно рассмотреть румянец. Княжна тут же повернулась и показала ему ладонь, на которой тут же зажглось крохотное пламя, собственно, больше она и не умела, но это пламя начало разъедать кожу, затем плоть, распространяясь по руке, оставляя только кость. Гин открыл рот и выпучив глаза, вжался в стул. К такому жизнь его не готовила. — Косаи! — раздался неодобрительный голос Эльзки, и девочка тут же потушила пламя, а рука тут же начала обрастать, но как это происходит, Гин не увидел, так как будущая жена спрятала ладонь за спину. — Такое показывать неприлично, тебе должно быть стыдно! — всё так же стараясь повлиять на дочь, говорила Княгиня. Но Косаи только рассмеялась. Пугать Императора показалась ей чем-то весёлым. И хоть вот так вредить себе было очень даже больно, она собиралась повторить это как-нибудь ещё раз. Праздник закончился с рассветом, и гостей проводили в их комнаты, а как проснутся — пообещали купальни с водой из минеральных источников. — И всё же она ужасно невоспитанная, — с некой горечью проговорил Леган, складывая одежду императора, готовящегося ко сну. — А мне кажется, она свободна, — Гин мечтательно закрыл глаза. — Никаких забот, никаких правил, можно играть и говорить, чего захочется, и у неё ещё возможно есть друзья, — он подскочил с кровати. — Определённо есть! — Тебе нужно думать об империи, — отмахнулся от мечтаний Гина его советник. — И поспать, они на сегодня ещё что-то запланировали. И Леган был прав. Часов в пять, когда солнце ещё и не думало садиться, шианцам была предложена забава, совершенно не типичная для Акара. Турниры тут были не популярны, в основном, потому что с победителем обязательно захочет сразиться кто-то из зрителей, так как искусству воины обучен каждый мужчина и многие женщины. Но в Шиании на них любили посмотреть, даже имелся целый город Колизей — Влафиен. Трибуны были сколочены уже округлой формы, овальная арена засыпана песком, и отделял ее от зрителей невысокий забор, хотя скорей это нужно было обозвать частоколом. Один конец трибун был под навесом. В Шиании его использовали чтоб укрываться от снега или дождя. В Акаре же дождь был не часто, а снег и вовсе никогда не шёл, зато такого рода строение прикрывало головы гостей от злого, жгучего солнца этой страны. Князь о чём-то говорил с регентом Гина, им стала Царица Киросса, династия которой уже века жила в Шиании и почти никакого отношения к своей стране не имела. Кто-то предполагал, что они ждут прекращения войны, чтобы вернуться на всё готовенькое и вновь занять престол, кто-то думал, что в Шиании и просто жить легче. Регент же придерживалась последней версии, относительно себя. Звали ее Кристаллия Тристгард. Мужа у нее не было, точнее его убили, уже давно, собственно женщина особо не горевала, так, для вида пострадала чуток, и нашла себе парочку любовников. Собственно, они у нее были и до замужества, от того и родился ее первенец — Леган. Кристаллия особо не церемонилась с ним, звала бастардом и ошибкой молодости или природы. Миленький, что сделал ей такой подарочек в четырнадцать, быстренько сбежал, к тому же и был фиолом. Двое других детей были уже от мужа, и к счастью больше она не беременела. Матерью она оказалась никудышной. Среднего сына — Соляриса, в прошлом году, как мальчику стукнуло тринадцать, сдала в Учебную Гвардию, в Акаре всё же лучшие мастера, обучающие искусству войны, а будущему Царю такое умение пригодится. А младшую дочь — Трилеа, которой уже исполнилось десять, с четырёх лет бросила на попечение старшенького. С чем, собственно, он неплохо справлялся и по сей день. Как и все киросски, женщиной она была невысокой, пышногрудой, с миленьким личиком, Князю было лестно с ней говорить, и на арену, где уже началась битва он совсем не смотрел. Как и Княгиня, внимательно вслушивающаяся в каждое слово мужа и его собеседницы. *** Пару недель Шианская делегация жила во дворце, всё рассматривала, ела, пила и развлекалась. Однако Гина кое-что всё же волновало. Он так и не смог поговорить со своей будущей женой. Даже парой фраз не перекинулся, не считая приветствий и пожеланий спокойной ночи. Косаи же это никак не беспокоило. Ей вернули Риага, а его общество — это всё, что ей нужно. Гин или кто-то из Шиании ее не интересовали, и, честно отсидев все мероприятия, она неслась играть. В один из дней, когда видимо, в Акаре что-то готовили на вечер, юный Император читал в саду. Его советники нахваливали столицу, и он тихонько сбежал, не дослушав их дискуссию. Но появился в саду он не вовремя, как раз в это время тут была и Косаи. Заметив его, она было подумала вернуться назад, но что-то подтолкнуло ее, и она подошла. Гин поднял голову, от неожиданности открыв рот. — Доброе утро, — поприветствовал он, закрывая книгу, на что Косаи только кивнула. — Почему ты стал императором? — ни с того ни с сего задала вопрос девочка и села рядом, Гин покрылся румянцем, от такого ее действия. — Потому что моя мама умерла, — он заглянул ей прямо в глаза, огненно-рыжие, взгляд ее дрогнул, но она не нашла ничего лучше, чем задать свой следующий вопрос. — Почему она умерла? — Гин замялся. Ему не хотелось это вспоминать, одной рукой он вцепился в траву на земле, а другой сжал книгу. — Она заболела, — Император прижал уши, как делают это животные, когда боятся или грустят . — В стране была эпидемия и… — продолжать он не стал и вновь поднял взгляд на неё. — Тогда почему не умер ты? — Косаи не подумала, а когда поняла, что ляпнула, было поздно, она было открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но он ее опередил. — Я… — Гин задумался, но через секунду ответил: — Я бы обменял свою жизнь на её, — он улыбнулся, что показалось девочке странным, но как бы оно ни было, ей стало его отчего-то жаль. Приподнявшись на колени, она подползла чуть ближе и прижала его голову к груди. Гин дёрнулся, но Косаи не отпустила. Императору стоило огромных усилий не пустить слезу в этот момент, слишком уж он был неожиданным и грустным. — Прости, — чуть слышно шепнула она. Разговор в тот день задел в Косаи что-то, о чём она никогда не задумывалась. И ей действительно стало жаль парня, что должен был стать ей мужем, только выходить за него от этого она не надумала. Весь следующий день ее никто не узнавал. Притихшая и вежливая, своим поведением она пугала слуг и родителей. А дело всё двигалось к свадьбе. Гости прибыли, сад украсили, наряды сшили и назначенное число уже подошло. В то утро Косаи мучили как никогда. В причёску вплетали украшения, платье было тяжеленным, по красной ткани расшитое камнями, как и обувь. К алтарю вела специально выложенная для этого дорожка, всё происходило в главном зале дворца, но до него нужно было идти. Гин ждал уже там, а её по дороге осыпали лепестками цветов, крупой, монетами, желая больше детей, счастья и удачи. Княжну всё это злило. Детей рожать ей было совсем рано. И о них она не думала. И вообще не хотела. Счастье в замужестве она не видела, чрез несколько лет ей придётся уехать навсегда, а этого ей сильно не хотелось и даже пугало. Единственное, что ей бы пригодилось сейчас, так это удача. Задумавшись, она пропустила всю речь жреца и даже ответ почти-мужа. Все смотрели на Косаи, которой задали вопрос. Очнувшись от размышлений, она глубоко вздохнула, и, глядя прямо на жреца, чья искушённость казалась болезненной, она ответила: — Нет. В зале заохали, уши Гина снова прижались, он развернулся к несостоявшейся жене. Гул тем временем рос, а внутри у девочки сильно всё заколотилось. Она сказала это не специально, так вышло, и как исправить, она не знала. Резко дёрнувшись в сторону, она побежала к открытому окну, выпрыгнув в которое, бегом ринулась в сад. Слёзы наворачивались на глаза, она боялась, что всё испортила, и так оно и было. По пути ее догнал Риаг, вместе они спрятались в своём укрытии, где и просидели до поздней ночи. *** — Это немыслимо! — сокрушался Князь. У Княгини же тряслись руки, она боялась за дочь, сидевшую перед ней и ее мужем в небольшой комнате для советов. Косаи плакала, она не хотела всего случившегося, больше того — боялась за Риага. Парня утащили видимо в подвал, чего он не боялся, там он провёл не одну ночь, но он пытался вырваться, чтобы быть рядом с ней. — Как, как тебе в голову пришло! — громко крикнул мужчина, шарахнув кулаком по столу так, что испугалась даже его жена. — Я… я не знаю, — стирая накатывающиеся слёзы, всхлипывая, ответила девочка. Она и вправду не знала. В ее голове произошло всё слишком быстро. И никто не говорил, что ей нельзя отказываться, более того, ей совсем не объяснили, что хотят, всё только говорили, как ей повезло стать женой, аж императора. — Не знаешь? Не знаешь, да?! — Люир вопил так, что слышал весь дворец. — А я расскажу тебе! — Он наклонился к самому ее лицу. — Ты невоспитанная, высокомерная маленькая стерва, с мякиной вместо мозгов. — Косаи заревела громче. — Не нужно, прошу! — Эльзка кинулась к ногам мужа, предчувствуя то, что он хотел сказать. — Пошла вон, — он грубо отпихнул жену и схватил дочь за волосы — Такой падле рождаться не стояло, я жалею, что признал тебя! — мужчина шипел сквозь зубы, сжимая ее волосы всё сильней. — У меня есть только один сын, один мой законный наследник, тебя же оставили, потому что ты девка, — последнее слово было сказано с такой злостью и пренебрежением, что, казалось, негатив скоро будет сочиться сквозь стены. — Люир! — снова взмолилась Эльзка, но ее никто не собирался слушать. В этот момент в комнату вошел Рей и угомонил разбушевавшегося отца огненным шаром. — Только неуважающий себя мужчина поднимет руку на жену или девочку! Если я увижу подобное ещё раз — убью, — чётко произнёс Рей. Косаи и вправду не была дочерью Князю. Вернувшись однажды из похода, он сильно удивился, что его никто не встречает, а удивился он ещё больше, когда узнал, что он якобы давно тут. Им прикинулся один фиол. Магия, так сказать. Несколько месяцев прожив с супругой Князя, он благополучно растворился в воздухе, когда законный супруг решил отрубить ему голову. После этого и появилась на свет Косаи. Сначала ребёнка было решено убить. Но, когда родилась девочка, Эльзка упросила оставить ее ей. Свою малышку она очень любила, возможно, даже больше, чем сына. Ее никогда не ругали и выполняли любой каприз, дарили подарки и устраивали пышные торжества каждый ее день рождения. Огнём пользоваться Косаи не разрешалось, от него сокращалась ее жизнь. Сонная болезнь в женском роду Рава передавалась и убивала всех, едва дав дожить до двадцати пяти. Мать Косаи нашла решение: заложенную природой силу она не развивала и смогла обмануть смерть, то же собиралась сделать и с дочерью. О тайне ее рождения почти никто не знал, а к цвету волос не придирались: чёрные были у ее прадеда. *** Обычно девочек в учебки не отправляли, их дома учили отцы и старшие братья, но всё же тут они были. Так поступили и с Косаи. Таким стало ее наказание. Князю она была не нужна, и на ее болезнь он плевал. Умрёт она или выживет, ему было всё равно. Она унизила его перед великой Империей, а значит, назад ей дороги не будет. К счастью об этом быстро забыли, а простые жители даже и не знали, слухам мало доверяли в Акаре, потому-то и не пошло. Учебка — не лучшее место для девочки. Особенно такой избалованной, как маленькая Княжна. Ежедневные нагрузки, бои, тренировки с огнём, еда в общей столовой и ночлег в казарме быстро надоели ей. Всё это казалось страшным сном, поддерживало одно — Риаг. Он поехал с ней, мальчиков брали в тринадцать или четырнадцать лет, он как раз подходил, конечно, встречались и помладше, но в основном в наборе были такие. Хуже всего для Косаи казались душевые. Ходить с мальчишками она не хотела, да и отдельно тоже. Дома ее купали служанки, а тут нужно делать всё самой. Две недели она избегала всего, пока одежда окончательно не покрылась грязью, а волосы не стали сальными, как у последнего раба. — Идём, — сказал Риаг, взяв ее за руку, — я тебе помогу. — Чего? — Косаи смутилась, отпрыгнув в сторону. — Ни за что, ясно! — Идём, а то скоро над тобой слетятся мухи, — он говорил так спокойно, будто это обычное для него дело. Ещё немного поупрямившись, она все же согласилась, но с Риага было взято обещание, что даже под пытками он не расскажет об увиденном. Она сидела на стульчике, сжимая кулаки на коленях и краснея, пока он вот так спокойно купал ее, не проронив ни слово. Душевая делилась на кабинки, внизу был рычаг. Чтобы получить воду, нужно было покрутить, что было не простой задачей. Закрыть воду было нельзя, количество воды измерялось в вёдрах, сколько оборотов сделал, столько вёдер и выльется, но обычно больше трёх никому не удавалось. Риаг заботился и помогал во всём. Носил ей еду, успокаивал, когда плакала, точил ее оружие. Нёс на себе во время кросса, защищал от других, помогал в сражениях и многое другое.