Огонь и Серебро

Начало ноября 997 год. Столица Шиании Дорал. С момента, как пламерождённые прибыли в Шианию, прошло уже почти две недели. Созванный большой совет должен был скоро начаться, чтобы обсудить один единственный вопрос: помолвку и будущий брак Императора. Гин нервно перебирал пальцами, сидя в своём кабинете, и ожидал эту встречу. Он сильно волновался, так как точно знал, что совет будет не на его стороне. Леган же валялся рядом на кожаном диване, таком же тёмно-зелёном, как и весь интерьер кабинета, не считая мелких картин с пейзажами, занявших все стены. Он запрокинул голову, прикрыв глаза тыльной стороной руки, и думал над тем, как же помочь, но идеи в голову не приходили, больше того, мыслей вообще не было, никаких. От чего-то на душе у него было спокойно, обычно это означало бы хороший исход, но сегодня в таком подарке судьбы десница уверен не был. Гин звучно вздохнул и потёр виски, на что Леган убрал руку и приоткрыл один глаз. — Не волнуйся раньше времени, — Леган поспешил успокоить своего Императора, замечая его волнение. — Не очень выходит, — ни капли не успокоился рэриец. — Они все хотят, чтобы я женился на Принцессе Фиолии, а я не хочу, не хочу входить в историю как добровольно подчинившийся Император, Император, который отдал свои земли, — он резко убрал руки от головы, шлёпнул ими по столу. — Вспомни Царя Киросса. Бедолага пустился в бега двести лет назад, бросив свои земли на произвол судьбы. Хуже него ты не будешь, — степенно сказал советник. — Отличный пример, обнадёживает, — буркнул в ответ Гин и покосился на часы: — Вроде пора. В зале для большого совета были огромные окна и светлые какого-то кремового цвета шторы. В детстве Гин любил эту комнату, она казалась ему самой красивой и просторной; посередине стоял прямоугольный громадный стол из светлой древесины, а с двух сторон в тон ему стулья, с мягкими сидениями. Во главе же стояло огромное позолоченное с коваными узорами высокое кресло, для Императора. Стены были увешаны портретами великих деятелей прошлого, которые в детстве он так любил рассматривать. Сейчас же Гин ненавидел эту комнату. Большие советы собирались всего пару раз за его правление, но каждый выматывал его так, будто он пережил битву с целой армией в одиночку. Вдобавок, ни один из них ничем хорошим не кончался. Двери отворили, и Гин с Леганом зашли в зал. Стоило Императору оказаться в комнате, как он почувствовал на себе неприятные, пристальные взгляды всех присутствующих. Он привык к вечному вниманию к его персоне, всё было из-за рэрийских корней. Гин, скрестив за спиной руки, прошёл к своему креслу во главе стола, неторопливо сел и скрестил руки на груди. Леган сидел по правую руку от него. Остальные места предназначались для участников малого совета, собиравшегося раз в неделю. Казначей — Яфор Крамер. Глава семьи Крамер так же не отличался красотой, как и его сын и старшая дочь. Роста он был среднего, к шестидесяти начал немного сутулиться. Как и у сына жёлто-серые тусклые волосы, свисающие редкими прядями к плечам, тёмно-серые сверкающие глаза и длинный тонкий нос. Одевался он всегда в золотое и чёрное, что как-то подчёркивало его высокое положение. Рядом с ним сидел троюродный брат Императора — Ширью Нинтаи, родившийся двумя годами раньше. Они были даже чем-то похожи, Леган всегда думал, что причёской: у Ширью так же свисала чёлка, да и сама длина волос была той же, чуть ниже ушей спускались аккуратные, белые, свойственные шианцам, прямые волосы. Высокий и широкоплечий как Гин, он обладал той же приятной, располагающей к себе улыбкой. Различало же их неимение рэрийских волчьих ушей с хвостом и цвет глаз, у Ширью они были голубые. В одежде он предпочитал тёмно-синее и много украшений из серебра и драгоценных камней, в одном ухе даже была висячая серьга. Ширью улыбался. В столь молодом возрасте занимать пост министра мог позволить себе не каждый, но острый ум его никогда не подводил, и место своё он занимал по праву. Другое дело его поведение. Вредностью Ширью отличался с детства, Гин считал, она идёт в комплекте с мозгами, так как учителя его были такими же. Дальше был свободный стул. Место принадлежало Белому Генералу — Шираю Ливи. Такой титул давался в давние времена сильнейшему войну. Сейчас его требовалось заслужить, но Ширай решил поступить иначе, он убил предыдущего, что не запрещалось. Сейчас мужчина отсутствовал — отправился с армией расчищать границы. Большой совет начинался с бывшего регента Гина, Царицы Киросса. С тех времён, когда ее видела Косаи, женщина не сильно изменилась, разве что морщин прибавилось, но этот факт она тщательно скрывала за тонной косметики. Золотистые волосы всё так же были собраны в пышную причёску, а серые глаза ни капли не потускнели. Напротив своего отца сидел Инститорис. Дальше расположились министр хозяйства, главный лекарь и верховный жрец. За ними до самого конца стола сидели управители нескольких крупнейших городов, в том числе и Влас Гай, управлявший Валафиеном, крупнейшим из городов Шиании. Главы самых влиятельных семей тоже присутствовали. Гин с грустью взглянул на пустующее место Ширая, он-то точно был бы на его стороне. Но Ширай по своему обыкновению никогда не появлялся, когда был так нужен. Людей собралось намного больше, чем Император ожидал увидеть.

***

Совет длился до глубокой ночи. Прерывался пару раз и снова начинался. К единому решению собравшиеся прийти не смогли, попусту сотрясая воздух и надувая щёки для важности. Если вначале большинство было против такой невесты для Императора, то к вечеру голоса сравнялись. Кто-то кричал, что приведённые её пять тысяч воинов не нужны, кто-то наоборот радовался такой мощной поддержке для Империи. Одни напоминали Императору, что он и без того полукровка, и брать жену ему следует только шианку, другие же считали, что дети от смешанных браков рожаются сильней. Все их замечания по большей части не имели никакого смысла, единственной целью этих высказываний являлось напоминание о важности говорившего. Будущая судьба Империи заботила министров больше, чем сохранность их собственного положения при дворе. В воображении Гина совет представлялся как потасовка в курятнике: каждый старался залезть повыше, клюнуть ближнего и как следует нагадить на тех, кто пониже. Прежде чем появится хоть какой-то шанс более-менее разумно донести свою позицию до окружающих, пройдёт ещё не час и не два. Практичный разум Императора подсказывал ему, что самым верным решением в такой ситуации было бы прикрыть глаза и вздремнуть пару часов, в пылу спора никто бы и не заметил. Но к сожалению, ему не позволяло положение. И во-вторых, уснуть при таком шуме было довольно непростой задачей. Поэтому Гин представил Косаи. Они были едва знакомы, она отказала ему, тогда семь лет назад, а он всё равно продолжил ее ждать. Возможно, боги дарят ему второй шанс за его терпение. Рэриец хотел на это надеяться. Он был уверен, она бы стала ему прекрасной женой. От мыслей его оторвал пронзительный голос, срывающийся на визг. — Молчи, бастард, как такое жалкое отродье осмелилось открыть свой рот в таком месте?! — Кристаллия верещала, размахивая руками. Леган готов был взорваться гневной тирадой в ответ, упрёки матери ему надоели. Император с громким хлопом опустил руку на стол, от чего все на секунду замолкли. — Довольно! Ты сказала достаточно, покинь совет, если не можешь сказать что-то более разумное. — Но Ваше Величество! Гин только смерил ее суровым взглядом, от которого слова буквально застряли в ее горле, а у всех присутствующих по телу пробежали мурашки. Эти глаза достались ему от отца. Как говорили здесь в Шиании, «Звериную кровь не переплюнуть». — Не подобает Царице так высказываться; если не способна признать свои ошибки, будь добра, молчи о них. — Это Император мечтал сказать ей с самого детства. Леган после сказанного заметно повеселел, чего было не сказать о Кристаллии. Пристыженная, она до самого окончания совета молчала. Дальше Гин встал со своего мечта, сделал круг от стола к окну и обратно. Вдохнув полной грудью посмотрел на каждого из приглашённых и начал свою речь. — Как Император, я заявляю, что денег на содержание ещё пяти тысяч человек у Империи хватит, кроме того, эти люди, как и граждане, станут налогоплательщиками. Они обучат нашу армию, и мы отвоюем все, — он сделал акцент на последнее слово, — земли обратно. Кроме того, на брак с принцессой Фиолии я никогда не соглашусь, и, если кто-то рассчитывает на такой союз, знайте: его не будет. Столь громких слов никто не ожидал, наступило затишье. Даже Леган был удивлён столь прямым словам со стороны своего Императора. Означало это одно: не только советника достала Царица и ее постоянные упрёки в адрес собственного сына. Голосование. Чтобы не кричать и не спорить в момент подсчёта голосов, оно проходило так: перед каждым из заседающих лежало два камушка, чёрный и белый. Чёрный означал «нет», белый — «да». Рядом с Леганом стояло две чаши тех же цветов, голосующие имели право положить лишь один камень, а второй оставить при себе. Первым встал Яфор. Он всегда рассчитывал, что Гин все же женится на его младшей дочке, даже заключил с ним пари, и если бы Император не нашёл себе суженную до двадцати двух лет, то обязан был взять в жёны его дочь. Время Гина истекало, и Косаи появилась очень вовремя. Яфор криво улыбнулся и вытянул сжатую в кулак руку перед чашами, специально выжидая время. Гин был спокоен. Внешне спокоен. Внутри у него все пылало, он бы давно ударился головой об стену, дабы угомонить в себе это мерзкое чувство страха. Казначей разжал руку, и камушек с грохотом свалился в белую чашу. — Пусть будет по-вашему, — уже добрее улыбнулся мужчина, отправляясь на свое место. Кристаллия швырнула свой камушек тоже в белую. Вообще, она оставалась против, но время — штука странная, и границы ее власти, ее влияния почти стёрлись в замке. Нужно угождать Императору, а не то он ее выгонит из своей летней резиденции, в которой Царица обосновалась лет десять тому назад. Леган, Валас и с великой неохотой Ширью тоже отдали свои голоса в пользу Императора. Инситорис, несмотря на суровый взгляд отца, первым положил камешек в чёрную чашу, презрительно фыркнув, недовольный уселся на свой стул. Управители в основном голосовали за, а вот главы семей наоборот, каждый из них надеялся, что Императрицей может стать дочка, и привезли всех с собой. Девицы бродили по дворцу, но на Гина впечатление не произвели. Чаши были наполнены, и Леган приступил к подсчёту. Гин сел. С каждым стуком перебираемого советником камушка, его сердце стучало быстрей, волнение нарастало, а воздух вокруг казался свинцовым и давящим ему на голову и плечи. — Итак, — произнёс Леган, отставляя от себя чаши, — Совет принял решение. Княжна Акара Косаи Рава станет новой Императрицей, женой нашего Императора и матерью его наследников. Кто-то зааплодировал, а кто-то пробурчал под нос гадости; зал медленно опустошался, люди расходились, а Гин продолжал сидеть как статуя. Ему не верилось. Всё казалось сном. Буря эмоций одолевала его, фонтан искр и неописуемой радости был готов вырваться из императора, но показывать это было нельзя, хотя бы до того момента, пока не останется один. Двери хлопнули, и рэриец подскочил со своего места. — Леган! — завопил он на ухо друга, сжимая его в объятиях. — Это лучший день в моей жизни!