Два одиночества

      В подвале тускло горела лампочка, освещая помещение жёлтым светом. В пластиковых трубах, которые заполняли почти всё помещение, шумела вода. Благодаря усилиям управдома, подвал был сухой и чистый, не захламлённый ненужными вещами. Не все современные элитные многоэтажки могли сравниться и похвастаться такой ухоженностью.       В центре подвала стоял скрипучий диван, на котором спал довольно молодой мужчина, укрывшись стареньким одеялом. Около дивана примостилась видавшая виды тумбочка и ободранный стул, на котором лежали аккуратной стопочкой вещи. Чуть дальше была большая спортивная сумка, в которой хранилась тёплая одежда.       На тумбочке стояла баклажка с питьевой водой, надколотая кружка и металлическая миска, в которой лежал кипятильник и ложка.       Мужчина заворочался во сне, сбрасывая одеяло. Его веки дрожали, выдавая беспокойный сон хозяина. Застонав во сне, брюнет открыл свои орехового цвета глаза. Со стороны бы показалось, что звук собственного голоса разбудил его. Полежав немного и окончательно сбрасывая остатки беспокойного сна, мужчина сел на диване. Окинув взглядом свое временное пристанище, брюнет стал одеваться.       Поднявшись с дивана, он налил в кружку воды и включил кипятильник. Поджидая, когда закипит вода, мужчина достал вермишель быстрого приготовления и пакетик растворимого кофе. К скудному завтраку присоединились пирожки с картошкой, которыми его вчера угостила старушка из пятой квартиры в благодарность за отремонтированный кран. Взять деньги с пенсионерки не позволила совесть, а вот от вкусно пахнущей сдобы отказаться не было сил.       Иван, как его нарекли в больнице, после того, как он пришёл в себя после удара по голове, вот уже год пытался выяснить хоть что-то о своей жизни, подробности которой забыл из-за амнезии, спровоцированной травмой головы. На память от неё остались постоянные головные боли и всплывающие отрывки воспоминаний, которые не давали ответ на мучивший его вопрос: кто он?       Вода закипела. Иван перелил её в миску с сухой вермишелью и поставил новую партию греться для кофе. Пока готовился завтрак, Иван достал щётку и пасту, чтобы почистить зубы. Посмотрев в осколок зеркала, он задумался было о необходимости побриться, но ещё в прошлый раз закончилась пена для бритья, а без неё кожа покроется красными пятнами и будет чесаться. Да и подстричься не помешает, но денег катастрофически не хватает на стрижку, а из отложенных на съём жилья и лечение он брать не хотел.       Взглянув на часы, купленные на барахолке, Иван убедился, что у него ещё есть полтора часа до начала смены. Съев свой скудный завтрак, он отпил из чашки глоток растворимого кофе. Как всегда в такие минуты на него накатывали воспоминания о прожитом годе…       …Очнулся Иван в обшарпанной палате, в которой находились ещё трое мужчин. Попытавшись вспомнить причину, по которой он оказался в больнице, а на эту мысль наводил стойкий запах медикаментов, брюнет столкнулся с очень большой проблемой: все его воспоминания скрывал плотный белый туман. Зарождающуюся панику прервал врач. Он рассказал, что Ивана доставили на скорой, вызванной случайными прохожими. Его нашли на обочине с проломленной головой. Томограмма показала, что из-за не оказанной своевременно помощи в черепной коробке образовалась гематома, которая давит на участок мозга, отвечающий за память. Если сделать операцию, то память восстановится. Но проблема состояла в том, что нужна была большая сумма денег, которой у Ивана не было. Документов и кошелька у него при себе не обнаружили. Врач предположил, что их украли, так как одежда на нём была не из дешевых. Мужчина провел в медучреждении две недели на благотворительных началах, после чего его выписали, порекомендовав обратиться в милицию. Там заявление приняли, но с явной неохотой. Из этого Иван сделал вывод, что искать его обидчиков и родственников никто не будет. Далее мужчина обратился в организацию «БОМЖ», где ему помогли сделать документы на имя Ивана Ивановича Иванова.       Первый месяц после больницы был особенно тяжёлым. Столкнувшись с отсутствием жилья и денег, Иван оказался на пороге голодной смерти. Ночевал на вокзале, а питался раз в день в благотворительных организациях. Ему было тяжело стоять в очереди за бесплатной похлёбкой, но голод не тётка, да и проявлять гордость было неуместно. Всю свою дорогую одежду он продал в комиссионке, а взамен купил обычные джинсы и фланелевую рубашку в секонд-хенде. Да и в брендовых туфлях, предназначенных для поездок в автомобилях, ходить по улицам в мороз было холодно. С ними Иван тоже расстался без сожалений.       С помощью всё той же организации «БОМЖ» он смог устроиться грузчиком в продуктовый магазин. Благодаря этому у него была возможность покупать дешевые продукты, у которых истекал срок годности (а иногда и немного просроченные). Ночевать приходилось в ночлежке для бомжей. Это было самым тяжёлым на тот период. Вонь немытых тел навевала страх, что и он когда-нибудь превратится в такое подобие человека. Может именно поэтому он радостно воспринял предложение кладовщицы Эльвиры Дмитриевны о возможности пожить в подвальном помещении пятиэтажного дома, где она проживала и подрабатывала управдомом. Для Ивана этот крохотный уголок стал первым жильём, где он смог спокойно выспаться. Большим плюсом было то, что в подвале всегда было тепло. Ещё он мог слить воды из труб в старый тазик и покупаться. Вещи стирал сам и тут же сушил, развешивая их на протянутую между труб верёвку. Чуть позже он купил поддержанный телефон старой модели. Может, Иван и не стал бы тратиться на него, но ему часто звонили с предложением подработки, за которые он охотно брался, стараясь не трогать деньги с зарплатной карточки.       Возвращаясь как-то домой, он помог бабушке из второго подъезда донести тяжёлые сумки. По дороге они разговорились, и Алевтина Игоревна пожаловалась на протекающий кран в кухне. Иван предложил посмотреть протечку. Довольно быстро ему удалось устранить неполадку, заодно ещё и починить шатающуюся табуретку. В благодарность его накормили супом и вкусным пирогом с ароматным чаем. Встреча с Алевтиной Игоревной стала ещё одним большим везением в его жизни: старушка быстро разрекламировала его работу своим подружкам, и на него посыпались заказы на мелкий ремонт. Иван не помнил, какая специализация у него была до травмы, но строительные работы ему давались без проблем. Да и брал за свою работу мужчина немного.       Иван уже мог давно снять себе комнатку в общежитии, но несколько причин останавливали его от этого шага. Первая - это деньги, которые он откладывал на операцию. Если ему удастся и дальше откладывать свою зарплату и жить на деньги от подработок, то через пять лет вполне реально будет сделать операцию и оплатить курс реабилитации. А жилье - это дополнительные траты.       Второй же причиной был жилец из седьмой квартиры. Как Иван узнал позже, парню принадлежали две квартиры, однокомнатная и двухкомнатная, которые он объединил в одну. Брюнет до сих пор не мог понять, чем же его зацепил жилец с третьего этажа, но увидев однажды в осенний вечер парня, зябко кутающегося в чёрное короткое пальто от пронизывающего холодного ветра, он затаил дыхание, смотря в спину удаляющейся фигуре. С тех пор прошёл не один месяц. Иван часто ловил себя на том, что, возвращаясь вечером с работы, подолгу смотрит на свет в окнах жильца из седьмой квартиры. К этому времени он смог узнать о молодом мужчине достаточно много. Звали темноволосого Никита Ветров, ему было тридцать лет, холост. По словам той же Алевтины Игоревны, Ник был спокойным и вежливым соседом. Никогда не отказывал в помощи, но и не навязывал своё общество. Чем он занимался – неизвестно, но практически всё время сидел дома. Иван предположил, что Ветров зарабатывает через Интернет, так как, судя по внешнему виду, в деньгах он не нуждался. В квартире с ним проживала трёхцветная кошка по кличке Муза. Ради прихотей этой капризной дамы Ник мог среди ночи выйти в магазин, чтобы купить пакетик сливок или сметаны.       Несмотря на видимую худощавость, Ветров обладал подтянутой стройной фигурой. Этому способствовали ежедневные пробежки в любую погоду. Если в тёплую солнечную погоду он бегал по парку возле дома, то в дождь и холод бежал в спортивный комплекс на велодорожки. Это Иван выяснил путём наблюдения за так понравившимся ему мужчиной. Но что не смог узнать брюнет, так это цвет глаз Ветрова. Иван предполагал, если брать во внимание тёмный цвет волос, что они карие.       А ещё мужчине удалось узнать немного о личной жизни Ника. Иван стал невольным свидетелем того, как к объекту его внимания приходил блондин, который с порога стал страстно целовать Ветрова. Эта сцена отдалась болью в сердце мужчины, но он понимал, что на данный момент ему даже мечтать не стоит о симпатии со стороны Никиты. Ну зачем ему потерявший память бомж, живущий в подвале?! Но всё же в новогоднюю ночь он невольно загадал желание не о возврате памяти, а о том, чтобы этот красивый мужчина с задумчивой улыбкой обратил на него внимание…       …Поток воспоминаний прервала телефонная трель. Звонила его начальница с просьбой прийти пораньше, так как будет дополнительная машина с товаром. Подтвердив, что уже выходит, Иван сполоснул посуду и направился на выход. Возле дверей из подвала он неожиданно столкнулся с… Никитой Ветровым, который возвращался с пробежки. — Доброе утро! – с улыбкой произнёс Ник. — Здравствуйте, - ответил Иван, смотря свысока на мужчину почти на голову ниже него. «А глаза у него серые, серебряного цвета», - отметил мужчина, зачарованно рассматривая необычного оттенка глаза, опушенные густыми, кокетливо загибающимися чёрными ресницами. — На ловца и зверь бежит! Вы же Иван? — Да, - хрипло ответил мужчина, заинтересованно посмотрев на Никиту. — Мне вас Алевтина Игоревна порекомендовала. Говорит, что вы мастер на все руки, - продолжил говорить Никита, а Иван наслаждался звуками бархатистых переливов в голосе мужчины. — Не то чтобы на все руки, но в некоторых вопросах помочь смогу. Что у вас произошло? — Да ничего особенно. Прорыв трубы на четвертом этаже и полностью затопленная ванная в моей квартире. Как итог - осыпавшийся местами кафель. Вот я и ищу человека, который сможет мне положить новую плитку, а остатки старой вынести. Так как, возьмётесь? – с надеждой посмотрел на Ивана Ник, при этом сжимая от нетерпения руки в кулаки. «Странно, - отметил мужчина про себя, – на улице ещё тепло, а Ник уже в перчатках. Он практически не расстается с ними. Интересно, почему?» — Мне нужно прийти и посмотреть лично. Только после этого я смогу сказать точно, возьмусь или нет за работу. Если вас устроит, то завтра у меня последняя смена перед неделей выходных. Я возвращаюсь в семь-восемь вечера, тогда же могу и зайти. — Меня это полностью устраивает! – быстро ответил Ник, ощутимо расслабившись. — Тогда до завтра, - попрощался Иван, но так и не смог первым отойти от Ветрова. — Да, до завтра, буду ждать! – и, махнув мужчине на прощание рукой, Ник направился к лестнице на второй этаж.       Иван смотрел вслед уходящему Никите и сжимал руки в кулаки, едва сдерживая дрожь.       В назначенное время мужчина позвонил в дверь Ветрова. Тот открыл почти сразу, тут же пригласив Ивана пройти в квартиру. Смотря на белоснежную футболку и серые домашние штаны, в которые был одет Никита, пришедший мужчина устыдился своей старой и застиранной одежды. «Но хоть чистая», - успокоил себя Иван.       Осмотрев затопленную ванную, мужчина прикинул объём работ. — Здесь работы на несколько недель. Нужно снять шкаф и навесной потолок, убрать старую плитку и просушить стены. Так как поверхность неровная, то рекомендую её выровнять, и только после этого класть новую. На полу плитку можно не трогать, если вы хотите оставить эту. — Можно просто Ник, мне так привычней, - перебил темноволосый. — Хорошо, Ник. Но у меня ещё есть основная работа. Если тебе подойдёт, то неделю я занимаюсь твоей ванной комнатой, следующую работаю, а потом опять возвращаюсь к твоему ремонту, - сказал Иван, надеясь на положительный ответ. — Я не против, мне некуда спешить, - быстро согласился Никита. — Материал уже купил? — Ещё нет. Мне нужно знать количество материала, - ответил Ник – Давайте пройдём на кухню, у меня там блокнот, и я смогу записать ваши рекомендации. Вы кофе будете? — Спасибо, не откажусь.       Ник быстро заварил кофе в турке и разлил его по чашкам. Предложив Ивану сливки и сахар, он ещё поставил на стол вазочку с печеньем. Но мужчина пил только горький напиток, наслаждаясь его вкусом и ароматом. "Да, это не бурда из пакетиков" - горько усмехнулся Иван. Пока Ветров записывал рекомендации, мужчина пристально рассматривал его. Ивану нравилось в собеседнике абсолютно всё, начиная от узких ступней в белых носках и заканчивая слегка взъерошенными чёрными волосами. Его взгляд зацепился за изящные кисти с тонкими длинными пальцами и ухоженными ногтями. Почему-то именно эти части тела больше всего заинтересовали мужчину. Их трогательная хрупкость. Так и хотелось зацеловать каждый пальчик, провести языком по линиям на ладони, прижаться губами к пульсирующей венке на запястье.       Записав всё необходимое, Ник нахмурился, перечитывая список. — Что-то не так? – спросил Иван. — Да нет, просто растерялся. Даже не представляю, с чего начать, - ответил Ник, растерянно посмотрев на мужчину. – А вы сможете мне помочь? — Давай на ты? Если хочешь, можем завтра с утра сходить в строительный супермаркет и заказать всё необходимое. — Правда? – с облегчением воскликнул Ник. – Я только «за»! Во сколько встречаемся? — Я зайду к восьми. Устроит? — Да. К этому часу мне хватит времени собраться, - ответил Ник, протягивая руку для пожатия Ивану, который уже стоял возле двери. Мужчина недоверчиво посмотрел на руку. Обычно работодатели не особо хотели обмениваться рукопожатием с ним, видимо, опасаясь замарать свою репутацию, общаясь с бомжом. Он нерешительно пожал протянутую руку, на миг коснувшись прохладной кисти. Весь оставшийся вечер Иван ловил себя на том, что периодически проводит по ладони, вспоминая мимолётное касание.       В восемь утра мужчины встретились и направились в супермаркет, где Иван помогал Нику выбрать отделочный материал, давая советы и рекомендации. Ветров полностью положился на мнение Иванова, и уже к обеду у него было всё необходимое для ремонта. Заказав доставку, Ник рассчитался на кассе, и мужчины направились домой. Договорившись встретиться после того, как привезут материалы, мужчины разошлись.

***

      Иван снимал плитку в ванной, когда услышал в комнате разговор на повышенных тонах. Прислушавшись, он услышал голос блондина, который часто приходил к Нику: — Сколько тебе можно повторять?! Я уже взрослый мужчина, мне не нужна нянька!!! Достал уже звонить! — Я переживал. Ты не пришёл ночевать и не позвонил, - спокойно ответил Ник, но Ивану было слышно, что тот еле сдерживает обиду. — И что из этого?! Нужно обязательно наяривать?! Я был с друзьями в клубе. Мне хотелось развеяться. Как уже достало твоё навязчивое внимание!!! Все твои борщи-супы, домашняя выпечка! Я в ресторане хочу питаться, а не давиться твоими котлетами! — Как ты не поймёшь, твои так называемые друзья пользуются тобой! Влад, очнись! Ты талантливый вокалист, но тебе нужно развиваться, а не наслаждаться лживыми комплиментами! – вскричал Ник. — Мне нужен Ветер и его музыка! Вот кто действительно сделает меня знаменитым, но он как в воду канул! Все его песни становятся хитами, а исполнители мега популярными! А тебя я уже видеть не могу! Меня тошнит от одного твоего вида!!! Сегодня забираю вещи и забываю о твоём существовании! - зло кричал блондин. — У тебя кто-то есть? – надломлено произнёс Ник. — Да! И уже давно. Это мой продюсер. Он уже пообещал мне найти Ветра.       Прислушиваясь к разговору этих двоих, Иван услышал шорох складываемых в сумку вещей. Вжикнула молния, и раздались торопливые шаги, за которыми последовал стук захлопнувшейся двери. Иван сполоснул руки и вышел в коридор, где, облокотившись об стену, стоял Никита. — Ник, на сегодня я закончил. Завтра вынесу плитку на мусор, сегодня уже поздно, - обратился мужчина к Ветрову, но тот как будто не слышал. — Ник? У тебя всё в порядке? – обеспокоенно спросил Иван. — Да, Ваня, всё в полном порядке. Всё так, как и должно было быть, - меланхолично ответил брюнет. Потом поднял глаза на Ивана и уже более осмысленно спросил: — Ты уже всё? – Иван подтверждающее кивнул. Ник хотел посмотреть на выполненную работу, но заметил, что Иван уже надевает свои старые ботинки. – А ты куда? А покушать? Целый день работал голодным! Я непростительно увлёкся работой, а ты молчал, не напоминал! — Всё нормально, Ник, не переживай. Я и дома поем. Да и привык не кушать днём. — Э, нет! Так дело не пойдёт! Быстро на кухню ужинать! – скомандовал Ник. — Ник, я в рабочем, стулья испачкаю, - попытался отказаться Иван, хотя запах борща уже давно щекотал его рецепторы. — Ой, да что им будет?! Они кожаные, легко моются. Иди мой руки и в кухню!       Ивану ничего не оставалось делать, как выполнить приказ, но он и не сильно сопротивлялся.       Когда перед ним поставили тарелку ароматного горячего борща, Иван уже глотал голодную слюну. А попробовав первую ложку, чуть не застонал от наслаждения. Иван старательно пережевывал еду, желая подольше растянуть удовольствие. Почувствовав на себе пристальный взгляд, он поднял голову и столкнулся с довольным взором серебряных глаз. — Что-то не так? – поинтересовался мужчина. — Нет-нет! Всё нормально. Просто ещё никто с таким удовольствием не ел мою стряпню. — Но борщ очень вкусный. Ты прекрасно готовишь, - честно сказал Иван, ничуть не лукавя. — Спасибо. Просто Влад всегда критиковал её, вот я и разочаровался в своих силах, - только произнеся эту фразу Ник понял, что сболтнул лишнего. Встав из-за стола с кружкой кофе в руках, брюнет отошёл к окну и невидящим взором стал рассматривать пейзаж за окном. Иван отложил ложку и спокойно произнёс: — Ник, я давно знаю, что ты – гей. — И тебя это не шокирует? Не вызывает омерзение? И откуда тебе известно об этом? – засыпал вопросами Ник. — Нет, не шокирует. У каждого человека свои предпочтения, и не мне их осуждать. А узнал… Как-то увидел вас целующимися возле двери, - ответил Иван. — Спасибо. Многие осуждают геев, вот нам и приходится скрываться. Хотя среди нас много талантливых людей, но кому до наших умений дело, когда можно прополоскать бельё нашей личной жизни! – зло произнёс Ветров. – Из-за этого я решил жить отшельником, полностью игнорируя приглашения на великосветские тусовки. — А ты знаменитость? - с любопытством спросил мужчина, продолжив есть. — Типа того. В определённых кругах даже очень знаменит. Я – композитор. — Композитор? Никогда бы не подумал. Ни разу не слышал, чтобы у тебя из квартиры звучала музыка. — У меня рабочая комната полностью звукоизолирована, - с усмешкой произнёс Ник. — Ветров, Ветров… Подожди, уж не хочешь ли ты сказать, что являешься тем самым Ветром?! – шокированно произнёс Иван, вспомнив множество хитов популярного композитора. — Он самый. Какая ирония, человек, который знаком со мной несколько дней, смог узнать мою небольшую тайну, а тот, кто прожил со мной несколько лет – нет, - горько произнёс Ник. — Почему ты скрываешь, что являешься Ветром? Он же искал тебя.       Ник сделал глоток остывающего кофе и вновь отвернулся к окну. Иван уже подумал, что тот не ответит, но Ветров начал говорить: — Я рос в неполной семье, с мамой и бабушкой. Отец бросил нас, когда мне было два года. Нашёл себе другую женщину, которая родила ему троих детей. Спокойная воспитательница детского сада была ему неинтересна, а вот бойкая продавщица с рынка - самое то. Но не мне судить о его вкусах. В общем, он сейчас живёт в другом городе, с ним мы иногда созваниваемся, но в гости не напрашиваемся. Бабушка у меня была преподавателем вокального искусства в музыкальном училище. Именно она и обнаружила у меня талант к музыке. Мама полностью поддержала предложение бабушки отдать меня в музыкальную школу в класс фортепиано. Музыкалку окончил с отличием, да ещё и экстерном. В десять лет получил свою первую награду как юное дарование. Тогда же стал писать музыку, небольшие куплеты. Бабуля дала их послушать одному из своих друзей. Тот быстро смекнул, что нашёл золотую жилу, и всячески стал меня опекать, умело культивируя мой талант. К восемнадцати я уже был очень востребованным композитором, песни которого были нарасхват. Музыка стала для меня работой, средством заработать деньги. В тот период бабушка, прослушав мою игру, разочарованно сказала, что в моём творчестве нет души. Я тогда посмеялся над её словами, сказав, что хоть души и нет, но за него платят отменно. До сих пор перед глазами часто всплывает её укоряющий взгляд на ту фразу.       Через год погибла мама, её сбил пьяный водитель. До больницы не успели довезти, помешал кортеж мэра, не пожелавший пропустить скорую помощь. После её смерти я как с цепи сорвался: пьянки, гулянки, множество «друзей»-прихлебателей, разовые партнёры. Бабушка пыталась образумить меня, но какой там! Как же, успокоишь меня, молодого, талантливого, богатого!       Не знаю, сколько бы это продолжалось, но случай помог мне остановиться: у моей машины отказали тормоза, и я влетел в дорожный знак с символической надписью «Конец пути». Удар оказался несильным, я не пострадал, но машину покорёжило знатно, сам выйти не мог, ногу зажало металлом. Обзвонив всех своих «друзей» с просьбой о помощи, я везде наткнулся на вежливый отказ, сопровождающийся фразой, что они заняты. Мне помогли случайные люди, проезжающие мимо, которым не было дела до моей популярности. В тот момент, когда лежал на больничной койке, меня накрыло осознание, что я никому не нужен, кроме моей бабушки, которая ночевала со мной в палате. Выписавшись, впервые сел за рояль в этой квартире, в которой прошло моё детство, а не в том огромном особняке, который купил на пике популярности, и стал играть музыку, в которой излил своё одиночество и разочарование. Бабуля тихо сидела рядом и слушала переливы аккордов. Дослушав, она сказала, что теперь в моей музыке есть душа.       Продав особняк, я переехал сюда, к бабушке, предварительно сделав звукоизоляцию в маминой комнате, которую переделал под свою студию.       Пять лет назад умерла бабушка. Тогда меня накрыло осознание, что я остался совсем один, никому не нужный в этом мире. Мне хотелось выть от безысходности и одиночества. Спасением стала Муза, которую я подобрал на улице маленьким голодным котёнком. Даже не знаю, что направило меня пройти между мусорными баками, когда возвращался из магазина, но жалобное мяуканье голодного котёнка не оставило сердце равнодушным. Месяц пришлось лечить мою девочку от множества болезней, но теперь более преданного друга не найти. Влад часто говорил, что я вырастил эгоистичное создание, которое, кстати, очень его невзлюбило и пакостило ему каждое мгновение, проведённое в этой квартире.       Как будто почувствовав, что разговор зашёл о ней, в кухню величаво вошла пушистая кошка трёхцветного окраса. Она пристально посмотрела на чужака и решительно направилась в его сторону. Ник напрягся, наблюдая за своей любимицей. — Ваня, не шевелись, а то может кинуться, - тихо произнёс Ветров, лихорадочно пытаясь сообразить, чем же можно отвлечь Музу. Каково же было его изумление, когда кошка запрыгнула Ивану на руки и потянулась мордочкой к его лицу. Мужчина наклонился и коснулся своим носом кончика розового носика кисы, попутно протянув ей руку со сметаной на ладони. Муза не отказалась от лакомства, благодарно вылизав протянутую руку. Довольно облизнувшись, она свернулась клубочком и позволила почесать себя за ушком, тихо мурлыча в ответ. Ник шокировано смотрел на свою любимицу, поражаясь не свойственному ей поведению. — Ты первый, кому она позволила к себе прикоснуться. Даже Владу она на руки не давалась, а все его угощения игнорировала. Видно, ты ей понравился, - произнёс Ник, уже по-другому посмотрев на сидевшего перед ним мужчину, с серьёзным взглядом и редко улыбающегося. — Ты говоришь, что чувствовал одиночество. А как же Влад? – спросил Иван, который почувствовал себя не в своей тарелке от этого пристального рассматривания. — Влад? Влад стал моим иллюзорным счастьем. Мы познакомились возле звукозаписывающей компании, куда я отнёс свою новую работу, а он шёл договориться о записи. В тот период он был наивным, добрым и открытым мальчиком, приехавшим из деревни покорять столицу. Ещё тогда я мог написать ему песню, но что-то меня останавливало. Может, не хотел, чтобы он попал в ту клоаку, которую называют светской тусовкой? Не захотел видеть, как его захватят пороки столичной жизни? Но, увы, чему быть – того не миновать. Мой светлый мальчик стал меняться, превращаясь в капризное, высокомерное создание. Нормальную одежду сменили обтягивающие не по размеру джинсы и невозможной расцветки футболки. Даже свои русые, слегка вьющиеся волосы он распрямил и перекрасил в белый цвет, становясь очередным клоном нынешних знаменитостей. Все мои попытки достучаться до него закончились провалом. Да ты и сам слышал наш разговор.       Замолчав, Ник допил остывший кофе, поставив пустую кружку в раковину. — Ты первый, кому я столько о себе рассказал. Понять не могу, почему это сделал, - удивлённо произнёс Ветров. — Может, сработал «синдром попутчика»? – предположил Иван. — Может быть, - ответил Ник. К его чести, он не стал расспрашивать мужчину в ответ, заставляя выворачивать свою душу. Да и говорить-то особо было не о чем. А рассказывать понравившемуся человеку о том, как он бомжует, как стоял в очереди за бесплатной похлёбкой или ночевал на вокзале, как-то не хотелось. Стыдно было.       Переведя разговор на тему ремонта, мужчины ещё некоторое время обсуждали детали, а затем Иван откланялся и ушёл. Лёжа на своём старом диване, он вспоминал разговор с Ником. Теперь понятно было, почему он так бережёт руки, ведь это его инструмент, рождающий потрясающую музыку. Восхищение этим мужчиной ещё больше заполнило душу Ивана. А тоска о том, что он никогда не сможет назвать Ника своим мужчиной, сдавила когтистой лапой глупое надеющееся сердце.

***

      Никита закончил готовить ужин, отправляя в мойку грязную сковородку. Он надеялся, что сегодня к нему зайдёт Ваня, и он сможет угостить его своей стряпнёй. Как–то незаметно для себя Ник стал привязываться к этому мужчине. Всю прошедшую неделю, когда Иван каждый день работал в его квартире, Ветров внимательно наблюдал за этим редко улыбающимся брюнетом. Никите нравились его уверенные движения, короткие, но чёткие ответы и способность внимательно слушать. А ещё ему льстило то, с каким удовольствием Ваня ел его стряпню. И хотя Ветров понимал, что тот будет рад любой домашней еде, но он так отвык от внимания, что и эти крохи впитывал сердцем, как жаждущий воду в пустыне.       По идее, Иван сегодня не должен был приходить, но Никита не хотел ужинать в одиночестве и планировал сам позвать мужчину.       Звонок в дверь стал неожиданностью. Ветров радостно улыбнулся и поспешил открывать. Ожидая увидеть Ваню, он спокойно открыл замок, даже не спросив кто. Дверь тут же распахнулась, ударившись о стену, а самого Никиту оттолкнули вглубь квартиры.       От силы удара он упал на пол и попытался отползти от вошедшего. Подняв голову, он столкнулся с озверевшим взглядом Влада. Его лицо было перекошено от бешенства. — Влад? Что случилось? – недоумённо спросил Ник, попытавшись подняться, но удар ногой в живот заставил его согнуться от боли. — Что случилось? – язвительно переспросил блондин. – А что могло случиться, Ветер? Да ничего такого, кроме твоего вранья! Ты, сука, знал, как долго я искал Ветра, но молчал!!! Хорошо повеселился за мой счёт, а? Прикинь мой шок, когда от безделья рассматривая снимки в кабинете моего спонсора, на одной из фотографий я увидел его в твоём обществе! А когда Гена сказал, кто это, я думал, что грохнусь в обморок! Но теперь я получу то, что ты должен был мне дать ещё два года назад! – кричал Влад, нанося удары ногами по хрипящему от боли Никите. – Где твои наработки, тварь?! А, хотя я знаю! Это в той комнате, которую ты держишь закрытой. Сейчас и проверим!       Нанеся удар коленом по лицу Ветрова, блондин бросился к нужной комнате и одним движением выбил дверь. Его взгляду предстала светлая комната, заполненная звукозаписывающей техникой. Подбежав к столу, где лежали исписанные ноты, он стал перебирать черновики с горящими от интереса глазами. Влад понимал, что держит в руках настоящий клад, состоящий из нескольких набросков и готовых песен. Но тут волна ярости опять накрыла его. Запихав черновики за пазуху, он выскочил из комнаты. Его взгляд метнулся по комнате и остановился на коробке с инструментами. Кровожадно оскалившись, он схватил молоток и не спеша подошёл к Никите, который только стал приходить в себя от прошлой атаки. Его зрачки расширились, когда он увидел инструмент в руках блондина. — Влад! Что ты собираешься делать? – недоверчиво спросил Никита, инстинктивно пытаясь нащупать хоть что-то, чем можно защититься. – Влад, прошу тебя, не надо! Опомнись! — Я тебя тоже не раз говорил о своей мечте, но ты меня не слушал! Тебе было начхать на мою мечту! — Я хотел уберечь тебя от ада под названием «светское общество»! — А кто тебя просил это делать?! Кто ты мне такой? Но теперь и я лишу тебя самого дорогого. Ты всегда трусился над своими руками, постоянно защищал их от переохлаждения. — Влад, не смей! Руки - это моя жизнь! Я не смогу писать музыку! - паникуя, вскричал Ник. Он попытался оттолкнуть нападающего, но Влад всегда был сильнее, поэтому его попытка не оказалась успешной. Промелькнула горькая мысль о том, что, опасаясь возможных переломов рук, мама и бабушка запретили ему заниматься спортом. Единственной уступкой был бег. Ник ещё шутил, что так как отбиться не сможет, то хоть убежит. Вот и сейчас он решил попытаться спастись бегством, ударив Влада ногой в колено. Удар достиг своей цели, но преимущество Никиты было кратким: упавший блондин успел схватить брюнета за ногу и рвануть на себя. Ветров упал спиной на нападающего, и тот ловко перекатился с ним, прижав Никиту к полу своим весом. Сев брюнету на спину и придавив одну руку ногой, вторую завернул за спину лежащего. — Влад, пожалуйста, не делай этого! Я тебя умоляю! — Заткнись! – прорычал садист и нанёс сильный удар по кисти Ника. Ветров закричал от боли, но его крик заглушил ковёр. На одном ударе Влад не остановился, опустив на пострадавшую руку ещё несколько. Закончив с одной рукой, он так же поизмывался над второй, несмотря на жалкие попытки Ника вырваться и его болезненные крики.       Ветров с затуманенным болью сознанием уже попрощался с жизнью, ожидая рокового удара по голове, как в их сторону метнулась пёстрая тень и с шипением бросилась на блондина. Судя по его воплям, кошка вцепилась тому в лицо, нанося яростные удары острыми когтями. Ник тут же почувствовал, как давящее тело исчезло с его спины. Следом послышался звук падения молотка, а затем звук захлопнувшейся двери. Ветров попытался пошевелить руками, но те его не слушались. Кое-как он смог перекатиться и привстать. Пушистая защитница тут же стала обтираться о бедро брюнета. «Муза, девочка моя, как же ты смогла открыть дверь спальни, куда я тебя посадил, чтобы под ногами не путалась на кухне?» - подумал Ник, прижимаясь спиной к стене. Попытка дотянуться до телефона закончилась провалом, дверь открыть тоже не смог из-за круглой формы ручки и необходимости её провернуть. Осознание того, что из-за одиночества ему никто не поможет, чёрной волной отчаянья накрыло его. В тот же миг с губ сорвалось одно единственное слово: — Ваня…

***

      Иван спешил с работы домой. Чувство тревоги заставляло его ускорять шаги, почти переходя на бег. Зайдя в подъезд, он бросился к квартире Ника, не представляя, что скажет ему о причине этого визита. Но ему необходимо было убедиться, что с ним всё в порядке.       Добежав до нужной квартиры, Иван стал звонить, но никто двери не открывал. Облокотившись лбом о дверь, он случайно нажал рукой на ручку, и та с тихим щелчком открылась. Сердце мужчины замерло, а потом пустилось вскачь. Войдя в квартиру, Иван позвал Ника, но ответом была тишина. Подойдя к закрытой двери в зал, он повернул ручку и заглянул внутрь. От представшей картины мужчина на мгновение замер: опираясь на стену, на полу сидел Ветров. Его лицо было в крови, футболка разорвана, но больше всего ужасали руки – некогда изящные кисти были раздроблены. Рядом, на полу, лежал молоток, которым, судя по всему, и калечили брюнета. — Ник! Никита! – позвал Иван, присев возле мужчины и осторожно теребя его за плечо. — Ваня… мои руки… это конец… - шептал Ветров, пустым взглядом смотря на свои кисти, которые уже стали синеть. — Нет! Ещё не конец! Сейчас я вызову скорую, - возразил Иван. Он бросил взгляд на стол, где обычно лежал телефон. Искомое обнаружилось на полу. Мужчина предположил, что Ветров пытался вызвать скорую сам, но с раздробленными руками это было сделать невозможно. Иван бросил взгляд на двери и заскрипел зубами от ярости: нападавший закрыл двери за собой, тем самым лишая Никиту шанса не только позвать на помощь, но и просто выйти наружу. Ведь провернуть ручку он не смог бы. Ивану становилось жутко от того, как сложилась бы ситуация, если бы он не делал ремонт в квартире и не общался с Никитой. Ему же реально могла грозить голодная смерть, если бы воспаление не убило мужчину раньше. По сути, он бы оказался в плену собственной квартиры!       Набрав номер скорой помощи, Иван быстро обрисовал ситуацию и стал ждать бригаду, прижав к груди заторможенное тело. Медики прибыли через пятнадцать минут. Осмотрев пострадавшего, врач вынес неутешительный вердикт: — Здесь только ампутация…       Иван шокированно посмотрел на медика, а Ник жалобно всхлипнул и потерял сознание…