Слабости

      Игла резко вонзается в податливую плоть, рот наполняется противным привкусом гноя, но Виктор, громко откашливаясь и отплевываясь, продолжает свою операцию. Глупый малый считает себя уродом. Что за вздор?! Он же гений, каких мало на этом гребанном свете. Каким же надо быть дурачком и простофилей, чтобы считать себя изгоем? Теперь перед их ногами ляжет целый мир. О, да! О них будут говорить на каждом углу, восхищаться ими, сравнивать с Прометеем и самим Богом. Надо только привести молодого человека в человеческий вид и дело пойдет!       Горбун кричит и дергается, впившись руками в колонну, цепкие пальцы Франкенштейна удерживают его от падения. Новоиспеченный Игорь слаб и уязвим, на оголенной спине проступают бисеринки соленого пота. Виктор тяжело дышит. Перед глазами плывет. Почему он так яро хочет слизать соленый пот языком?       Странные и скомканные мысли навязчиво лезут в мужскую голову, заставляя обращать пристальное внимание на напряженные мышцы парня. Сердце бешено колотится, дышать тяжело. Гной медленно, но верно сочится из абсцесса, уменьшая нарыв в размере. Глупый простофиля решил, что он урод, цирковой урод! Какой же он глупый…       Абсурд, это просто абсурд, хочется примкнуть к молодому телу, впиться губами в молочную кожу шеи. Что с ним, черт возьми, происходит? В висках стучит, будто у самых ушей бьют в железные тарелки. Перед глазами идут черные пятна, всплывают непристойные картинки. Вдох, выдох… Надо отогнать эти гнусные мысли, стереть, уничтожить. Но тело сотрясается от предвкушения близости, которой не должно быть.       Игорь стонет от боли, возможно, плачет. Эти звуки будоражат Виктора пуще некуда. Он ослабевает хватку, что-то говорит об абсцессе, причитает. Молодой человек трясется. Боится, что ли, его? Такой беззащитный и беспомощный, забитый и потерянный. Игла медленно выходит из воспаленной плоти и с грохотом падает на пол. Игорь из последних сил держится за колонну, в надежде устоять, не упасть.       Виктор вновь что-то возбужденно говорит, чувствуя внутри себя волны радости, словно электрические заряды пронзают его тело от макушки до кончиков пальцев. Теперь он точно знает, что дело его правое, что Виктор Франкенштейн и Игорь войдут в историю с высоко поднятыми головами, будут возвышаться над глупыми людишками, пророчившими фантастический провал. Нет! Это будет великая победа, которой никто до этого не видел. Победа жизни над смертью. И все это благодаря Игорю.       Игорь. Он будто смакует это имя. Игорь — первое его творение, но далеко не последнее. Такой милый и даже красивый. Виктор любуется им, оправдывая себя тем, что этот цирковой шут его детище. Но сердце пропускает удар за ударом, когда дело касается банальной и простой близости.       Корсет крепко облегает живот и спину молодого человека. Игорь все еще дергается и что-то кричит, но Виктор не слышит. В ушах снова звон и время будто остановилось. Они так близко друг к другу. Их тела соприкасаются, и разум мужчины потихоньку отключается. А что, если совершить опрометчивый поступок? Стягивая фиксирующий корсет, мужчина борется с соблазном, и волна возбуждения пробегает по всему телу. Глаза будто залиты кровью. Так близко, они так близко друг к другу.       Ангельский голос умоляет отпустить добычу из своих цепких когтей, но дьяволенок призывает к немедленному действию. Виктор, будто потерянный, ищет выход из этой ловушки. Все это бред... Но он буквально ощущает прикосновение шершавых пальцев на своей щеке, падает в адскую бездну разврата. Чувствует теплое дыхание на шее, слышит восторженные стоны. Ощущает крепкие бедра и сильнее сжимает пальцы, чтобы на молодой бархатистой коже образовались пунцово-синие гематомы.       Сквозь пелену забвения Виктор слышит крик. Может, ему просто кажется? Но, открывая глаза, он понимает, что Игорь больше не в силах терпеть боль. Абсцесс, ставший верным спутником юноши, пропал, оставляя на месте себя лишь тонкую рану и гной в тазу под ногами мужчин. Виктор, тяжело дыша, приходит в себя. Игорь ничего не поймет, не заметит. Он только приходит в себя, и адская боль не дает ему покоя.       Это на руку Виктору. Мужчина вновь что-то говорит. Черт возьми, как у него это получается? Отдавать распоряжения, не понимая самого себя! Надо срочно уйти отсюда, остаться наедине со своими похабными мыслями, сбежать от своих эмоций. И он сбегает в свой подвал, закрывается, прячется.       Мужское достоинство теснится в штанах. Как же это все глупо и нелепо! Работа, работа и еще раз работа. Надо забыть о симпатичном Игоре наверху. Трясущимися руками, Виктор берется за скальпель. Надо делать свою работу. Мысли понемногу приходят в норму, и мужчина уже увлечен делом своей жизни. Он просто не знает, что Игорь надолго засядет в его голове...