draw it

— Присаживайтесь, господин Ким Тэхен, — паясничает Чонгук, показывая на зеленую скамейку в парке под деревьями. И Тэхен бы подумал, что этот парень точно официант, но с сережками и тоннелями в ушах его на работу бы даже не взяли. Блондин хмыкает довольно и пафосно усаживается, смотря ему в глаза. А Чон поджимает губы, опуская уголки, глаза немного щурятся, и тут Тэхен чувствует, что что-то однозначно не так… — Парень! Вы что, не видите?! Скамейка окрашена! — кричит им какой-то старичок. У сидящего глаза округляются со скоростью света, он орет благим матом и вскакивает с места, когда Чонгук, издевательски смеясь, уже убегает подальше, лишь бы не отхватить шишек с синяками. — Твою мать! — кричит Тэхен, не зная, что ему делать: прикрывать зеленый зад или бежать за Чонгуком, чтобы надрать ему пятую точку, — а ну иди сюда, мразь! Мамаши возмущаются такому поведению и зло зыркают, закрывая уши своим маленьким чадам, а Тэхен срать на них хотел, это новые штаны, которые стоят целое состояние! Он, позорно прикрывая свою окрашенную округлость руками, пытается бежать за брюнетом, что все еще ржет на окраине парка и не может остановиться. — Ну все… Ты огребаешь, — зло цедит Тэхен, медленно приближаясь к парню, что пытается сделать серьезный вид, но все равно прыскает смехом и сгибается пополам. Тэхен терпеливо ждет, пока тот успокоится. Ну, как ждет, он просто сверлит его убийственным взглядом. — Упс!.. Извини, хен, я не видел, что скамейку покрасили, — резко делает виноватое выражение лица Чон, а затем его снова прорывает на смех. «Ну и лошара, — думает про себя Чонгук, — пиздец». «Вот так, значит, да?.. Хорошо. Не видать тебе спокойной жизни, Чон Говнюк, — сооружая в голове план мести, думает Тэхен». — Нет, хен, ну и реакция же у тебя была, — вновь смеется Чонгук, будто он ни при чем. Актерство — один из навыков, что ему свойственны, сейчас надо вбить этому тупице в голову, что это не было запланированным, — я думал, что умру со смеху. Тэхен молча кивает, все еще недоверчиво сверля его взглядом, и напрягает свои губы, а Чонгук лезет в портфель, достает оттуда взятую на всякий случай черную толстовку и отдает блондину в руки: — Возьми, прикройся, — он спокойно, заботливо улыбается, а в глазах Тэхена на секунду мелькает сомнение: он ошибся? Чонгук и правда не знал, что скамейка покрашена? Да нет, он точно сделал это специально. Парень выдергивает кофту из чужих рук и затягивает ее на поясе. — Мне плевать, если она испачкается, — говорит он, а затем демонстративно усаживается на еще одну покрашенную скамейку, закидывая ногу на ногу. Чон закипает: желваки под кожей приходят в движение, а Тэхен мысленно ликует. Пакость за пакость. Испорченная вещь за испорченную вещь. Чон молчит. — Ну что? Начнешь? — спрашивает Тэхен, — я готов. Брюнет хмыкает. — Да, — он просит Тэхена расслабиться, закрыть глаза и сделать вид, что тот расслаблен, а затем приступает к рисунку. Он ведет линии быстро, Тэхен слышит, как грифель мчится по бумаге, резко, то тихо, то громко. Блондин не знает, сколько он сидит: скучно ужасно. — А ты… — Не разговаривай, — прерывает художник сосредоточенно. «Ой, все, — машет рукой Тэ, забивая на этого идиота, что даже поговорить не может». Чон рисует, рисует, рисует, выводит линии, штрихует, подтирает, снова ведет, снова штрихует… Переводит взгляд на Тэхена и усмехается: он определенно заснул. А в мыслях уже пляшут черти, думая, как же можно напакостить этому придурку. Но сначала дорисовать. Хоть этот Тэхен и идиот, но красивый. Поэтому Чонгук может ему многое спустить с рук. Красоте прощается все. Брюнет бы все отдал за то, чтобы иметь такую внешность. Начинает смеркаться, а Чон заканчивает почти, а затем выдергивает один большой лист, быстро чиркает на нем, подходит к спящему блондину, вытаскивает из его кармана смартфон, злорадно усмехается и уходит, собрав вещи. Кофта взамен на смартфон. Это совсем разные категории? Да нет же, какая разница, если им все равно придется встретиться снова.