Drabble collection/on request

Заявка для Обезбашенный Гарри На арт http://vk.com/photo-68710335_382228238 — Такао, знай, что это была отвратительная идея! — Мидорима недовольно цыкнул, поправляя очки. Неугомонная толпа под руководством Кисе и Аомине активно пищала и верещала, разнося квартиру Кагами. Сам хозяин до сих пор недоумённо и обвиняюще смотрел на всех присутствующих. Нет, он любил гостей. Да и приготовить было не лень праздничный стол. Но какого чёрта ублюдочный Ахомине празднует свой день рождения у него?! Нагло нарисовавшись на пороге квартиры Тайги, с Рётой за спиной, Дайки гордо заявил, что у Кагами, дескать, жрачка в сто раз лучше, чем в кафе. Именно поэтому перед офигевшим рыжим появилась гора пакетов с продуктами и два полудурка чудесатого поколения, приняв шок Тайги за молчаливое согласие, принялись обзванивать друзей. Собственно, когда Кагами пришёл в себя, то на кухне уже активно копошилась Момои, а бледный Аомине и Куроко просили Тайгу спасти всех от отравления. Стоп! — Куроко, ёбтить! — Кагами в страхе шарахнулся, хватаясь за сердце. — А ты откуда? — Я пришёл с Кисе-куном и Аомине-куном. — Ну, естественно. И вот теперь все пили, ели и орали. Точнее, все бухали и играли во всё и сразу. Такао, в силу врождённого инородного предмета в заднице, тут же присоединился к свистопляшущей толпе. Мидорима же, стараясь оставаться незамеченным, опустился на подушку рядом с самым нормальным, на вид, трезвым и адекватным человеком. Вот уж не думал Шинтаро, что когда-нибудь, даже про себя, назовёт так Кагами. — Пиздец! — вынес вердикт Мидорима, наблюдая, как Дайки, с Такао на плечах, сильно шатась, покидает за каким-то хреном квартиру, уводя и толпу, словно мать-гусыня. — Хуже, — Тайга, смотрящий в одну точку, наощупь отыскал две рюмки и, протянув одну Шинтаро, показал кувшинчик с сакэ. — Будешь? Мидорима, ненадолго задумавшись, всё же кивнул. Нужно же поддержать несчастного человека, которому потом весь этот бардак убирать?! От одной рюмки ничего не будет. И ещё от одной. И ещё. А потом ещё немножко и ещё раз ещё. — Ми-мидодррима, — Кагами, шатаясь, словно в шторм, встал на колени. — Вот как ты так? — Ка-как? Шинтаро тоже встал, стараясь собрать зелёные глазёнки в кучу. Наконец, решив, что это очки ему мешают, парень поднял их на лоб. — Так… Брык! — Тайга поднял руки и изобразил бросок мяча. — И попал всегда. — Не, ты не прально. Мидорима потянулся, пытаясь ухватить Кагами за запястья, немного промахнулся, обвивая шею рыжего руками и падая вместе с ним на пол. Пару минут оба пьяно хихикали, прижимаясь друг к другу всё ближе и постепенно засыпая. — Дай-чан, это было весело! — пьяно возвестил Такао, когда заметно поредевшая, до самых близких друзей, толпа ввалилась обратно в квартиру. — Я тебе чего-нибудь оторву, если ты… меня… е…ещё, — Аомине говорил с паузами, заикаясь и прерываясь, пока его лицо принимало несколько офигевшее выражение. — Это какого такого хрена?! — Кья! Твою ж! — слева появилась возмущённо-шокированная моська Кадзунари. Перед ними предстала умильная картина того, как Мидорима и Кагами вовсю зажимались, закинув друг на друга руки-ноги. — Бакагами! Не спать! — Шин-чан, подъём! Дайки и Такао одновременно оказались рядом со спящими, закрывая им ладонями рты, когда те во сне потянулись друг к другу губами. — А? — сонно хлопал глазами Тайга, когда Аомине таки придал ему вертикальное положение. Кадзунари было потруднее, поэтому Шинтаро оказался лишь в сидячем положении. - О, Мидоримама! Иди-ик сюда! — Кагами, иди, покажу! — вторил ему пьяный голос где-то в районе коленок. — Такао, забирай своего и брысь отсюда! Кадзунари подхватил своего «почти» парня под мышки и достаточно бодро потащил его в сторону выхода, подальше от Тайги и их взаимной внезапной пьяной любви. Уже в подъезде слышался голос Шинтаро, возвещавшего о том, что он змея и ползёт по лестнице задом-наперёд. Дайки же, перекинув что-то курлыкающего Кагами через плечо, велел оставшимся гостям, наблюдавшим дивную сцену странной ревности, шагать домой и хлопнуть дверью, чтоб закрылась. Донеся рыжее пьяное создание до кровати, Аомине скинул тушку на постель и устало вздохнул, ведь концовку вечера он придумывал не такую. На месте очкаристой морковки должен был он нежиться с Тайгой в объятьях, потом уломать его на секс и, если и после этого до Кагами не дойдёт… Снова вздохнув, Дайки потянул майку Тайги, пытаясь снять, но его обхватили чужие руки и повалили на постель. Сонный Кагами мокро чмокнул куда-то между носом и губой и тихо пробормотал: — Хаватит елозить, Ахомине. Спим давать, мой! С дикцией у Тайги и так не очень, какие уж там поэмы, когда он пьян. Но слово «мой» смуглые уши, ставшие размером со слоновьи в тот момент, уловили чётко.