Drabble collection/on request

Этот арт просто покорил http://s020.radikal.ru/i723/1601/43/859e3b96c60d.jpg — Шин-чан, это я, — Такао, как всегда, оповестил не только жителей дома Мидорима о своём приходе, но и весь квартал, на всякий случай. — Ну и какого чёрта ты тут делаешь? Искомый Шин-чан обнаружился тут же, в проёме, ведущем на кухню. Половник, что Мидорима важно держал в руке, явственно говорил о том, что родители Шинтаро снова оставили сидеть с младшей сестрой ни в чём не повинного шутера. Маленькая бестия с изумрудными глазами и такими же волосами сейчас планомерно разносила всё, что было во дворе родного дома. Кадзунари видел даже пару окопов, что ребёнок, в порыве интереса копал в песочнице и малость перестарался. — Отлично выглядишь, Шин-чан, — Такао помахал ему пакетом, в котором бодро звякнули пара банок колы, фасолевого супа и упаковка чипсов, чтоб можно было договориться с леди-сан, что по звукам нашла соседского кота и упорно его гладила. Мидорима недовольно хмыкнул, поправил очки и подошёл принять взятку, чтоб надоедливый напарник смог снять обувь. Кадзунари, продолжая улыбаться, передал пакет и, когда Шинтаро уже собирался отвернуться, вдруг схватил его за майку, наклоняя к себе и шепча в самые губы: — Никого ведь нет… Не будь таким вредным, Шин-чан! Губы Такао едва касались губ Мидоримы, дразня и щекоча. Пакет с грохотом упал на пол, банки раскатились, когда Шинтаро, втянув носом воздух, рванул Кадзунари на себя, чтобы потом прижать к стене. Губы порывисто набросились на губы Такао, язык жадно ласкал чужой, юркий и вертлявый, как и его хозяин. Мидорима никогда не закрывал глаза во время поцелуя. Никогда, потому что блаженно щурился за них двоих Кадзунари. Шинтаро обожал наблюдать за тем, как дрожат его веки, как ресницы бросают тени на лицо. Такао любил целоваться с Мидоримой, просто кайфовал от этого, блаженно жмурился, старался прижаться теснее. Кадзунари просто обожал властные замашки Шин-чана – такие, как рука на его горле сейчас. А Мидориме нравился такой послушный, хороший мальчик, каким становился Такао, стоило только ему оказаться в сильных руках, что никогда не промахиваются. Шинтаро разорвал поцелуй, глядя на поплывшего, раскрасневшегося Кадзунари, откровенно чувствуя его стояк. Хотя свой был не менее каменный. — Шин-чан, ещё, хочу ещё! — Такао покрывал острый подбородок Мидоримы короткими поцелуями. — Потом, — Шинтаро сжал чужой член, и Кадзунари тихо простонал в ответ. — Слышишь же, это маленькое чудище приближается.