Прогрессивное лето

Деревья тихо шумели над головой Василисы, которая, чуть отойдя от шока, изо всех сил старалась понять, что произошло. Начиналось все относительно невинно. Они с Елизарой остановились на опушке леса, и ведьма в своем обычном насмешливом тоне попросила ученицу показать все то, что она умеет. Она показала. Урок прервался минут на десять, ровно до тех пор, пока куратор не отсмеялась, глядя на заклинания Василисы, - между прочим, сильнейшие в трех классах! - и не назвала их фокусами для малолеток. Если бы так сказал кто-нибудь другой, то девушка однозначно обиделась бы, но учитывая, что Штормовая не "кто-нибудь", просто стыдливо уткнулась глазами в землю. Далее Елизара показала "пару простеньких заклинаний", за которыми ученица наблюдала с раскрытым ртом, в процессе их творения осознавая, что, даже угробив целую жизнь на муштру, никогда не сможет овладеть всеми нюансами. Проведя целый час за жесткими тренировками, Василиса совсем выбилась из сил и на минутку присела отдохнуть, а дальше... В настоящем девушка закрыла лицо руками, энергично мотая головой и пытаясь отогнать назойливые образы. Дальше ведьма предложила ученице немного размять плечи. Ничего не подозревая, невинная овечка расслабилась в руках коварного хищника. Пару минут спустя Мироторгова почувствовала, как сильные руки, до того мягко массирующие шею и ключицы, спустились ниже, нежно обхватывая полушария груди. По телу Василисы пробежался разряд тока, пронизывая её до кончиков пальцев. Девушка вскочила... Мироторгова вздохнула, растирая руками и без того красные от продолжительного плача глаза. Она убежала в самую чащу леса, заливаясь слезами от потери идеала. Однако теперь, когда бушующие внутри страсти чуть поутихли, ученица задумалась, а вдруг все это просто нелепая случайность? Да нет, точно случайность! Не могла же великая Штормовая ведьма приставать к малолетке, в самом деле? Правда, это было второстепенно. В лесу Василиса бродила кругами. Причем, поняла она это только после того, как десятый раз сначала пробежала, а потом и прошла рядом с одной и той же кривой сосной. Подозрения о том, что это скорее всего магия, посетили девушку почти сразу. Подумав, кто это мог быть, она поняла, что это явно Елизара и снова прослезилась. Какая она оказывается заботливая! Несмотря на сложную ситуацию, не смутилась и смогла защитить свою подопечную от потери в глухом лесу. Все обиды и наглые домогательства (которые, по мнению Мироторговой, изжили свою основу, но мы-то с вами знаем, что это далеко не так) мгновенно были забыты. Ей захотелось побежать и извиниться перед наставницей, и она уже вскочила с явным намерением это сделать, но внезапно вспомнила, что не сможет выбраться из этого порочного круга самостоятельно, и грустно присела обратно, размышляя о том, как можно, если не отменить, то хотя бы ослабить заклинание. Прийдя к неутешительным выводам, Василиса всхлипнула. Мало того, что она простых, - по мнению Елизары, естесствено, - магических азов не знала, так ещё и ничего не смогла сделать с блужданием в трех соснах. А ведь вполне возможно, что всё это тест ведьмы на определение пригодности девушки в качестве подопечной. Мироторгова почувствовала, как её глаза снова наполняются слезами, когда раздался знакомый бархатный голос: - Всё ещё плачешь, цветочек? Василиса обернулась и увидела наставницу. Та опиралась на могучий ствол столетнего дуба и довольно ухмылялась. Девушка почувствовала ком в горле и кинулась к ведьме с ясным намерением заключить в объятия, но за несколько шагов остановилась и наградила Елизару таким преданным взглядом, от которого по поджарому телу последней пронесся табун обжигающих мурашек. Казалось бы, чего проще - завалить на землю и трахнуть, потом девчонка сама будет этого хотеть. Но все должно быть на добровольной основе, иначе пари будет считаться проигранным. - Простите меня, - дрожащим голосом начала Мироторгова, - я просто смутилась. Не сразу поняла, что это случайно, - по её щекам покатились крупные слёзы. Штормовая ведьма слегка опешила. За все это время она успела составить целую тираду о том, как сожалеет и о роковых случайностях, вмешивающихся в нашу жизнь, и даже прорепетировала её пару раз перед зеркалом. То, что ученица признала свою вину, которой и не было вовсе, смешало все мысли. Но, глядя на неё, такую милую и беззащитную, куратор внезапно ощутила тепло внутри и, следуя странному порыву, прижала к себе Василису. Девушка была ниже Елизары почти на голову, что позволило последней зарыться лицом в её приятно пахнущие волосы. Мироторгова не замечала ничего кругом, всхлипывая и утыкаясь носом в грудь ведьмы. Она уже давно не чувствовала себя так спокойно, как в нежном кольце этих рук. С этим ощущением не хотелось расставаться... Однако вскоре им пришлось оторваться друг от друга. Нежно стирая с почти детских щёчек слёзы, Елизаре приходилось делать над собой колоссальное усилие, чтобы не наклониться и не заключить девичьи пухлые губки в плен своих. Поэтому, отойдя на полметра назад, куратор почувствовала себя легче. - Пойдем, цветочек. Нам не стоит тут задерживаться.

***

- Эй, ты собираешься выходить? Вопрос, повторенный уже раз двадцать, действовал на нервы не только Белославу, сидящему за дверью, но и работающему попугаем Демьяну, сидящему под ней. Желание вышибить к черту эту чертову деревяшку возрастало с каждой секундой, однако от данного намерения ведьмака удерживало то, что не дай бог этот мелкий шкет испугается ещё больше, и тогда грандиозный план соблазнения обвалился, даже не дойдя до начальной стадии. - Может хватит вести себя как бунтующий подросток? - Пошел в жопу!! - немедленно откликнулся из комнаты Угорь. Бороться с ненавистью к двери пришлось ещё усерднее. Хотелось испепелить её, ввалиться в комнату, схватить парня за шкирку, наорать, а потом, может, отшлепать... Куратор тряхнул головой, отгоняя прочь ненужные мысли. Всё же семь месяцев воздержания дали о себе знать в самый неподходящий момент. А все почему? Потому что мерзкая Елизара не отпускала даже в ближайшую деревню, оправдывая свой запрет тем, что ей нужна помощь. "Угу, как же", - мрачно подумал Демьян. - "Если это так, то я озабоченный суслик.". - Выходи, или дверь вышибу! - наклонившись, проорал в щель над полом ведьмак. - Попробуй, - как-то подозрительно легко согласился Белослав. Заподозрив нечто не самое приятное, куратор осторожно приблизился глазом к замочной скважине. Угол обзора был не самым лучшим, однако Демьян успел разглядеть перевёрнутую вверх дном комнату. Видно было, что в своей злости Угорь рассшвырял и уничтожил всё, что только можно, в том числе и ни ни в чем не повинную подушку, чьи перья сейчас печально летали в воздухе. Однако кое-что настораживало... Ученика в пределах видимости не было. - Аааа!!! - разорвал относительную тишину дома бешеный крик. Притаившийся в углу за дверным косяком, Белослав в один момент ткнул тупым концом ручки в подглядывающий глаз ведьмака. Затем последовал вопль "Убью!", чем-то напоминающий боевой клич, и пострадавший ринулся в атаку. Исполнилось желание Демьяна, все это время тяжким грузом лежащее на его плечах. Дверь задымилась и начала тлеть. Через несколько секунд огонь распространился уже по всей двери, пожирая древесину, но больше никуда не перекидываясь. Когда догорела последняя головешка, разъяренный ведьмак шагнул в комнату. Его лицо выражало наиправеднейший гнев, уцелевший глаз метал молнии, а кулаки были крепко сжаты. Весь его образ внушал ужас. Ровно до тех пор, пока на его лицо не прилетела пара белых женских трусов. Белослав, до селе просто жавшийся в углу, решил дать отпор, поочередно швыряя в куратора то своими, то Василисиными вещами. Кружа по комнате, двое молодых людей смеряли друг друга ненавидищими взглядами. Каждый раз, когда Демьян пытался приблизиться к Угрю, получал чем-нибудь по голове. Наконец, ему это надоело. - Перестань вести себя как истеричка! - А кто меня вынудил? Ты ко мне приставал! - сорвался на визг ученик. Ему было жутко и непонятно даже не столько от того, что его пытался раздеть другой парень, сколько от того, что по телу прошла какая-то горячая волна, когда мозолистые руки ненароком скользнули на кожу. И теперь, чувство, раннее неизвестное, производило настоящий сумбур внутри. Демьян вздохнул, готовясь произнести речь. В отличие от Елизары, которая пафосно свалила все свои "случайности" на судьбу и провидение, ведьмак решил давить на жалость. Возможно, пожалев бедненького-несчастненького куратора, Угорь даст ему себя трахнуть разок... ну, или два. Взгляд Демьяна затуманился базедовой поволокой мечтаний. - Послушай, - начал он. - Я не понимаю, чем заслужил твое недоверие. Я же просто заботился о тебе. Ты весь вспотел, а рубашка липла к телу и мешала работать. Она тебя замедляла, и такими темпами ты бы не вскопал и половины к вечеру... Во время своего проникновенного монолога ведьмак пристально следил за выражением лица подопечного. Сначала оно было агрессивным, потом настороженным, и под конец по нему пробежала волна неуверенности. Поняв, что самое время добивать жертву, куратор трагичным голосом закончил: - И что же я получаю за свою заботу? Кулаком по лицу! Это даже не физическая боль, нет! Это боль душевная, опустошающая, изничтожающая! Если бы Белослав был чуть более прошарен в плане того, как некоторые люди прекрасно изображают из себя жертв, то он бы плюнул Демьяну в лицо, а потом заехал кулаком по другой скуле; но Угорь был в таких делах не умнее табуретки, поэтому клюнул на столь наглые увещевания. Он смутился и опустил глаза в пол, пробормотав некое подобие извинений. Угорь чувствовал себя мерзко. Нет, хуже, чем мерзко, он чувствовал себя извращенцем. Потому что отреагировать на простую попытку помочь легким возбуждением, да ещё и принять её за домогательства мог только извращенец. - Ладно, ничего страшного, - махнул рукой ведьмак, полностью удовлетворенный своей победой, - а теперь спускайся вниз, и давай поедим. А то я очень проголодался, ожидая пока ты соблаговолишь со мной поговорить.

***

Вечером того же дня Елизара и Демьян снова сидели на кухне, обсуждая события прошедшего дня. Окно было открыто нараспашку, пуская в дом звуки и запахи ночного леса. - Все же неплохо ты придумал с сжиганием двери и уничтожением комнаты, - хмыкнула ведьма. - Теперь каждый из этих двух спит с нами на одной кровати. - Кто-то на одной кровати, а кто-то на полу, - вздохнул племянник, удачно умолчавший о том, что все это было нелепой случайностью, вследствие которой он теперь спал на жестком деревянном полу, по-рыцарски уступив свою кровать Белославу. Если кому он в этой ситуации и помог - так это Елизаре, мастерски заманившей в свою постель краснеющую Василису, пусть и не совсем в том смысле, под которым подразумевалось пари. Да и вообще, успехи тетки за последние пять часов его подавляли, заставляя жопой чуять скорое поражение. Однако даже у Демьяна был козырь...