Глава 5. Свет и мгла
25 декабря 2015 г., 16:42
Эшли
— Мелкая, три круга вокруг тренировочной площадки! Бегом! — заорал Джойс, сурово глядя на то, как я на карачках пыталась поймать выпавшую из рук гантельку, которая, сука такая, резво укатилась по полу. — Но Джойс, у нас перерыв, — прогундосила я, отдуваясь. — Тогда пять, для профилактики, — не сжалившись, выдал этот ирод. — Нехрен инвентарь ронять. Это приказ! Тяжко выдохнув, поняла, что не отделаться. И чего он меня так не любит, а? — Вот бегемотина, — тихо проворчала я себе под нос, — гиппопотам гребанный. Вот вставлю тебе в пирсинг на носу веревочку и буду водить за собой… — Не слышу ответ? — словно расслышав мои злобные угрозы, еще суровей поинтересовался он. Вот привязался-то! — Так точно, командир! — гаркнула я во всю глотку, что Джойс поморщился от моей громкости, а чуть задремавший на лавочке Ворон аж подпрыгнул, несчастный, смешно вскинув длинные ноги. — Крош, не вопи, оглохнуть можно. — Дома спать будешь, — огрызнулась обиженно. Вот он мог бы и заступиться, между прочим. — Пошла, — скомандовал блонди под гогот мужиков, — или еще добавлю. Ну уж нет, лучше пять, чем все десять. Блядь, щедрость гиппопотама не знает границ, поэтому я послушненько отправилась наворачивать круги по Яме. Тренировки казались бесконечностью, до финального теста остались считанные дни, а инструктора не давали нам даже продохнуть. Вернее, инструктора-то давали, а вот остальные командиры, с какой-то волшебной радости торчащие в зале безвылазно последнее время, подключались от скуки, выматывая нас доиздоха. То Ворон в тире коршуном над душой нависал, пиная нас по ногам, выправляя стойки, то злыдень изгалялся, теперь и бегемот пополнил надзирательскую братию. А если еще и лидера черт принесет… до коек будем ползти на брюшках, в прямом смысле слова. Зато все паршивые мысли отменно из головы вышибало. Нет, не все. Стоило только прикрыть глаза, как перед взором снова, и снова вставало до жути парализующее воспоминание: беловатый обломок сломанной кости, неправдоподобно алые брызги крови, окропляющие кожаные маты, нечеловеческий стон оглушающей боли, вползающий в душу обледенением, оскаливающаяся приумноженным презрением ухмылка, обезумевший от ярости, затопленный до самого дна жаждой мучений и крови сумрачный взгляд… В нем не было больше инкрустированного серебра, оно словно выветрилось из Эрика полностью. Из его сгинувшей души. Не оставив и малейшего следа. Совершенно дикий, расползающийся повсюду кристально-черной ненавистью и пылающим стремлением уничтожать. Звериный. Даже страшнее. Это было чудовище, наслаждающееся чужими страданиями. Безжалостный убийца. Слишком опасный. Сердце панически начинало отбиваться, заходясь бешеной морзянкой. На куски разбивалось об грудину. Главное дышать. Это скоро пройдет. Но, боже ты мой, как же это… я даже слова не могла подобрать присущего тому иному облику, что я там ярко увидела. Бесчеловечно? Отвратительно? Бессмысленно жестоко. Зачем он это сделал? Для удовольствия? Эрик убил изгоя не в равном бою, не защищая кого-то как воин. Он же Бесстрашный, как только мог? Нет, я не настолько наивна, чтобы не понимать, что того изгоя на ринг никто насильно не гнал и он должен был осознавать весь риск, принимая участия в подобных боях, но… Но ведь и Эрика не принуждали, лидер прекрасно осознавал, что гораздо опытнее и подготовленнее его и, получается, осознанно шел убивать. Господи. Вот так вот, просто взять и убить с небрежной легкостью. Я кричала от осознания такого ужаса, надеялась, что он остановится, очнется от слепящей ярости, но увы. Он смотрел мне в глаза своей кошмарной сущностью, издевательски, таким озверевшим взглядом, словно за человеческой оболочкой скрывается чудовище. Столкнувшись с ним в коридоре, почти сразу после увиденного, я даже забыла, что меня в подвале вообще не должно было быть. Впечатления от того образа, что мне посчастливилось разглядеть в лидере, смели все остальные чувства, кроме горечи и отвращения, полностью поглотив инстинкт самосохранения на корню. — Что же ты за монстр, Эрик? — не выдержала я, задыхаясь от отчаяния и сжимая кулачки, чтобы только не ударить по монументальной грудине. — Как в тебе уживаются два полярных человека? Уже потом я подумала, что Эрик, по идее, должен был размазать меня по стенке коридора за то, что я оказалась на этом отвратительном шоу, но он только возвышался надо мной неприступной надменной скалой и окинул равнодушным, с долей отвращения, взглядом. — Ответишь на этот вопрос — свистни, — нехорошо усмехнулся он, безразлично пожимая плечами. А я все еще искала его глазах то, что помогло бы понять — он может быть другим. Всматривалась. Надеялась. — Держись от меня подальше! — еле прошептала, на мгновение оторопев. И на секунду вокруг воцарилась оглушающая тишина, разбавленная нашим дыханием. — Да не вопрос, только ты сама прибежишь ко мне! — отрезал он со злобным огоньком во внезапно почерневших радужках, развернулся и размашисто ушёл в густоту теней ходов. Каждый его мерзкий поступок, превращал в тень все мои чувства, но ему раньше удавалось разгонять ее теми человеческими качествами, которые выделялись на фоне жесткости. А теперь эта тень поглощала его фигуру, как и саму душу. Что же с ним случилось? — Ошибаешься, лидер, — только и хватило воздуха выдохнуть, а в глазах защипало… «Это не тот человек, которого я полюбила. Не тот. Кто угодно, но не он. И я не хочу любить того, кто разрушает всё вокруг в прах и пепел, истирая мерзостью, калеча свою жизнь и жизни тех людей, кто находится рядом, иначе он меня попросту погубит. Больше не могу, для меня это потеряло всякий смысл. Ни запала не осталось, ни веры, только отвращение и страх. Страшно по-настоящему. А еще тоскливо. Это невыносимо. Но в моей чаше отчаяния все же есть края… Он сам по себе, пусть живет как желает. Я — тем более. Закончится инициация, постараюсь устроиться как можно дальше, чтобы не видеть, не помнить, не чувствовать… Да, это единственно верное решение. Только почему мне так плохо и внутри всё тоненько дрожит? Холодный ком, который зародился где-то под сердцем, начал расползаться в разные стороны, заполняя пустоту в душе. И нельзя уже ничего исправить. Пусть так и будет. Какую же ужасную душу надо иметь, чтобы переступить ту черту, из-за которой не возвращаются обратно… Он всё разбил вдребезги, отторгнув от себя. Ведь несущий смерть, на смерть и обречен». Я думала, что принятое решение хоть как-то облегчит переживания, да вот только это совсем непросто… Все последующие дни я сторонилась Эрика. Избегала. Даже пряталась, старательно делая вид, что мне всё по барабану. И на сверлившие мой затылок взгляды, и на свое сердце, которое стоило только лидеру образоваться по-близости, принималось то пропускать такты, то ухать в пятки, а то и подпрыгивать в горло. Но, ведь я сильная, правда, я справлюсь? Должна справиться. Если я буду повторять это достаточно часто, то и сама в это поверю. Сделав печальный вывод, что скоро совсем свихнусь от этой мрети в душе, закончив пробежку, я решила пошалить. Ну ладно, напакостить, коварно насолив противным иродам, пока выдался маленький перерывчик, намечая мстительную диверсию. Вразвалочку подкатила к тренажерам, где блондинчик самозабвенно тягал штангу. Ух, нихренассе у него мышцы! А может, не надо, а? Но решительно отогнала все сомнения прочь, неофитов-то они вот ни капельки не жалеют. — Джойси, — позвала я пыхтящего бегемота, — как насчет небольшого спарринга? — Чего? — ухнул Бесстрашный, недовольно на меня покосившись. — Малявка, ты вообще охуела? Тебе чего, заняться больше нечем, кроме как до меня доёбываться — Ой, да ладно тебе, — махнула я рукой, отворачиваясь и лениво отходя. — Так и знала, что ты испугаешься, фу, а еще Бесстрашный. — Я ж тебе шею сверну, зараза, допиздишься, — рявкнул блондинчик, шлепая штангу на держатели и поднимаясь. Ой, кажется, прокатило — Грози-грози на здоровье, или всё-таки согласен на спарринг, а? — хитро улыбнулась я. «Караул, и влетит же мне потом!» — Ну смотри, потом не ной: «Пожалейте, дяденьки…» — На ринг топай, дяденька, — ткнула я пальцем, пока он обтирался полотенчиком. Джойс глумливо фыркнул, ведя бычьей шеей, отправляясь по заданной траектории, а я ужом подкатила к стене с грушами, где недалеко от смущенной Линн отирался Злыдень — Вайро Тревис, якобы занятый чем-то очень важным, а сам прожигал мою подружку такими взглядами, что та вот-вот грозилась вспыхнуть. — Вайро, — громко зашептала я, чтобы слышала Линн, — а Джойси сказал, что он тебя, как зеленую соплю, в легкую по рингу размажет. Правда, что ли, или врет, как всегда? — Кого размажет? — охренел Злыдень от такой наглости, хмуро уставившись на меня. — Как кого, тебя, конечно. Линн, а ты как думаешь? — Определенно размажет! — поддакнула урожденная, подхватив эстафету, лукаво мерцая глазюками. — Но только Вайро его! — Ну-у-у, сомневаюсь, — притворно недоверчиво протянула я, сложив руки на груди и оценивающе осматривая Вайро с головы до ног. — Джойс, он такой здоровый, и ручищи у него ого-го… — Ну что, Джойс, разомнемся? — уже сдулся Злыдень к рингу, куда запрыгнул блондинчик, на ходу стягивая футболку. — Кто там, говоришь, соплей будет растекаться по матам? — Крош, ты че задумала-то? — подозрительно зашептала подружка. — Ха! Ты что, не хочешь на Вайро во всей красе поглазеть, а не исподтишка? Вот и любуйся, это тебе подарок. Я дернула Линн за собой, карабкаясь на соседний ринг, а на меня уже смотрели два недобрых взгляда понявших в чем дело мужиков. — А чего? Я ж не говорила, что спарринг будет со мной, — коварно хмыкнула я и, заложив два пальца в рот, огласила всю Яму затяжным свистом. Мужики переглянулись между собой, бегемотик явно тормозил, не зная чего делать, а Вайро, бросив короткий взгляд на вываливающуюся из ограждения Линн, пожал плечами. — Ну, а чего не размяться-то? Ты как, Джойси? — Да я чего… Я только за… — мы с Линн покатились со смеху, глядя на огромных командиров, переминающихся на ринге. Но вот они приняли боевую стойку, примериваясь и поигрывая мышцами, и начали обходить друг друга по кругу. — У нас ведь дружеский спарринг, верно? — уточнил Вайро. — Ну да, вроде, — пристально глядя на командира, ответил Джойси, покачивая корпусом, явно готовясь атаковать. Первый выпад, конечно, был отражен: оба опытные бойцы, остается только надеяться, что они не впадут в раж и не станут заниматься мордобоем. Вайро пригнулся, одновременно выбрасывая кулак вперед, но Джойс, несмотря на свои габариты, двигался довольно ловко и увернулся от удара, одновременно с этим пытаясь сделать подсечку. У него это почти получилось, задев командира, Джойс атаковал, и на этот раз его кулак достиг цели. Вайро отшатнулся и по инерции отступил на пару шагов, а Линн, нахмурившись, скосилась на меня. — Ну спасибо, удружила, дорогая. — Он отыграется, — тихонечко прошептала я, ну кто бы мог подумать, что Джойси не только на вид такой мощный. Встряхнув буйной головушкой, немного набычившись, Вайро наступал уже всерьез. Серия внушительных ударов обрушилась на бегемотика, и не от всех он успел увернуться, недоуменно поглядывая на Вайро, удивляясь подобной агрессии. Типа, «договаривались же на дружеский…» Однако, Джойси быстренько очухался и принялся наступать снова. В ход пошли монументальные кулачищи, и, конечно, захваты — куда без них. Интересненько поглядеть на знаменитую стальную хватку Джойси, как Вайро будет выворачиваться, а? Между тем на ринге кипели страсти. Вайро сражался самозабвенно, пуская в ход локти и колени. Пробив по корпусу могучую связку, он подключил колено, когда Джойси согнулся, и им добил командира. Бегемотик завалился от такого напора, правда быстренько поднялся опять и уже довольно-таки агрессивно напал сам, развернувшись спиной, и локтем, а следом ногой по корпусу, отбрасывая Вайро на другой конец ринга. — Черт, — выцедил Злыдень, низко опуская голову, и протаранил бегемотика всем корпусом. Мы с Линн, почуяв первую кровь, сжались в комочки и огромными глазами следили за происходящим. А на ринге события начали развиваться совсем недружественные. Вайро тем временем повалил Джойса и довольно недвусмысленно впечатывал в него свои кулачищи. Джойси тоже в долгу не остался, пробив своей головушкой Злыдню прямо в нос, сбросил командира и немного приподнялся, пока Вайро приходил в себя. Не успел последний встать на ноги, как Джойс рывком взял Злыдня в захват. Вайро попытался вырваться, но нихрена у него не вышло — вот она, знаменитая стальная хватка бегемотика. — Эй, эй, — завопила я. Вот кто меня вообще просил выпендриваться? — Это дружеский спарринг. Не увлекайтесь. Но командир ведь не мог ударить лицом в грязь перед Линн и, задвинув свою ногу за конечность Джойса, повалил его на ринг, оказавшись рожей на матах, а бегемотик сверху. Я прикрываю рот ладошкой: ничего себе камасутра из обжимающихся мужиков, вот тебе и подарочек, подружка… — Так, и че это здесь за херня, блядь! — раздался громовой голосище под самый потолок, и мы только присели с испуга. Парочка на ринге моментально развалилась, и командиры встали, охая и потирая намятые бока, пока Эрик собственной напыщенной персоной шествовал по Яме. Приперся, и всё, как всегда, испортил. — Вы совсем ебнулись, чего устроили тут за хуеблядство? — Это ничего, лидер, так, дружеский спарринг, — распрямляясь в полный рост и бросая на нас с Линн красноречивые взгляды, ответил ему Вайро. — Тренировки не дают эффекта без наглядного пособия, вот мы показываем неофитам, передаем опыт, так сказать… — Точно? — с сомнением спросил Эрик, хмуро окидывая взглядом своих командиров. — Что-то не наблюдаю я тут неофитов, одно недоразумение, — полоснув по нам надменным взглядом, протянул он. Вот козлина безрогая, скажет, как… Сукин сын! — Организуйте мне неофитов, и на полосу их, раз вам заняться больше нечем! — Лидер, а почему мы в Яме засели, ни выездов, ни рейдов… Что стряслось-то? — Засели, потому что так надо, — холодно отрезал Эрик, — ждем финальные тесты, охраняем фракцию от диверсий. Приказ ясен? — командиры вяло кивнули, поигрывая желваками. — Выполняйте! Сам Эрик, на ходу стягивая куртку, пошел к грушам. Я изо всех сил старалась не смотреть на него, но видела, знала, что он недоволен и злится, и не командирский спарринг тому причина. Навесив самое безразличное выражение на моську, шла мимо на выход, а спиной чувствовала его взгляд. «Не смотри, пожалуйста, не смотри на меня. Хватит. Мне и так плохо». — Ну че, развела вас Кроша, как лохов? — заржал Ворон над мужиками, которые многообещающе косились на меня. М-да-а, ох, чую, что сегодняшняя полоса препятствий будет для меня особо насыщенной и невозможно долгой. А я говорила, что моя заднюлечка — та еще затейница?! Зато все тяжкие думы сейчас из меня вывернут напрочь. И может, станет легче?Эрик
Осенью темнеет рано, а холодает еще раньше. Но мне нравится осенний ночной воздух. Он наполняет до краев, открывает какие-то потаенные внутренние силы, заставляет желать жизни больше, чем смерти. Почему-то тут, на крыше, куда приезжают неофиты, среди пыли и гальки дышится лучше, чем на башне Хеннока. Там ветродуй, да такой, что не слышно, что тебе говорит собеседник, стоящий в полуфуте от тебя, а тут… Тишина и ночь. Пахло свежим ночным воздухом, и, как ни странно, Бесстрашием, со всей его подноготной — потом, кровью, камнями, старыми разрушенными зданиями, покрытыми плесенью… Там, впереди, со стороны города, появился яркий фонарь поезда. В такое время поезда уже не ходят, электричество отключается в полночь, но, видимо, правила существуют не для всех. Только не для нее. Она получила мое сообщение, ну надо же… Поезд притормозил возле крыши, замедляя ход до нуля. Я положил мостки, чтобы она могла перебраться из вагона на крышу, хватая ее за руку и перетягивая на себя, чтобы она не успела испугаться. Но она все же успела. Чертыхнувшись сквозь зубы, она поправила синюю юбку и подняла на меня глаза. — Эрик, что такое? Что за срочность? Почему экстренный вызов? Я отпустил ее и, опять криво ухмыльнувшись, пошел к парапету, не обращая внимания на ее истеричные выкрики. Там, где прыгают неофиты, была глухая стена, смотреть не на что, а вот с другой стороны открывался вид на пригород, есть куда посмотреть. Там же находился выход на крышу, если подниматься по лестнице, и я направился к нему, чтобы надежно законопатить, уберегая нас от непрошеных гостей. — Эрик, ты можешь прекратить играть со мной в молчанку? Мне составило немало труда к тебе приехать, и теперь я хочу получить ответы на свои вопросы. — Она все пыталась добавить в голос железа, но получалось у нее плохо. Она всего лишь женщина. Пусть умная, расчетливая, холодная Эрудитка, но она всего лишь баба. Не сказать, что какая-то красивая, хотя, наверное, раньше и была, но… сейчас, несмотря на все ее старания, она была не первой свежести. Однако мне сейчас было на это плевать. У меня свои планы. Резко повернувшись к ней, я толкнул ее к стене, блокируя все попытки вырваться, зажал между рук, упёртых в кирпич. — С каких пор тебе нужны слова, Джанин? Ты сама искала со мной встреч еще совсем недавно, не забыла? — негромко проговорил ей прямо в губы, а она замерла, вдохнув и пристально на меня глядя. — Что тебе нужно, Эрик? — уже гораздо более расслаблено и спокойно спросила она, а ее тело обмякло. В голосе появились игривые нотки, вот теперь то, что надо. Поведя головой, я вдохнул запах ее духов. Может, она и старая, но знает толк в роскоши. Духи у нее просто… внезапно показались слишком сладкими и приторными, так, что моментально заболела голова. Немного отстранившись, я втянул прохладный осенний воздух, дающий силы, не желая останавливаться на этом. Роскошь, да, но иногда бывает чересчур. Почему сразу вспомнился запах неофитки, отчаянно пробивающийся через смесь пота, кожи матов и наших тел, что-то необычно свежее, кажется… ягодное! По телу пробежала довольно ощутимая сладкая дрожь и резко потяжелело в паху. Это конечно, то что надо сейчас, вот только… Черт возьми! — А что мне обычно бывает нужно от шикарной женщины? Может, угадаешь, Джени? — Эрик, ты совсем рехнулся? Нас тут могут увидеть! — Это исключено, я все продумал, — мои губы почти коснулись ее уха, в котором болтался слабо сверкающий в лунном свете камень. — Сюда можно попасть только с поезда, а дверь на лестницу я перекрыл. — Так! Зачем ты меня вызвал? Я не верю, что у тебя девки на ночь не нашлось, а я тебе не… одна из твоих шлюх, — она опять попыталась сказать это твердо, но моя рука уже гладила ее бедро, кстати сказать, довольно упругое для ее возраста, немного приподнимая юбку. — Конечно нет, — невесомо прикусив ее мочку с камнем, я спустился губами по шее вниз, прижимая ее к стене всем телом, рукой пробираясь все выше. И Джанин поддалась, доверчиво подставляя мне возможность сделать ей, как она любит, а у меня перед глазами совсем иное — юркое, гибкое тело, маленькое колечко на соске… — Эрик, какого черта ты делаешь? — голос у Метьюз от желания изменился, дыхание участилось. Я добрался до ягодицы и провел подушечками по белью, заставляя намокнуть хилую тряпочку, разделяющую изнывающее женское лоно и мои пальцы. — Хочу тебя трахнуть, а ты, как я чувствую, не против, — ухмыляясь ей прямо в шею, прошептал я как можно интимнее. — Тебе же нравится это делать в духе Бесстрашия, вряд ли ты будешь сопротивляться. — Сукин ты сын, Эрик, — застонала она, находясь в полной моей власти.***
— Так что же ты все-таки хотел, ведь не для этого ты меня сюда экстренно вызвал? — Джанин изо всех сил старалась принять независимый вид, но ее встрепанная прическа и лихорадочный румянец сводили все эти попытки к нулю. Ну видишь, Макс, я не только поимел твою бабу, но и тебя, по самое небалуй. Интересно, что теперь останется от твоего ареста? — Я, правда, соскучился, — беспечно пожал я плечами, глядя на ночной город и выпуская в небо тонкую струйку дыма. — Я бы и сам к тебе пришел, да вот только… — Что? — в нетерпении подгоняла она, поглядывая на часы. — Макс засадил меня под арест, — гипнотизируя конец сигареты, проговорил я негромко. — Из-за чего? Ты опять куда-то влез? — Я лишь хотел поднять немного деньжат. Кто знает, чем окончится твое моделирование, а лишние кредиты еще никому не помешали. — Ясно, — вздохнула она, глядя на меня сурово, — опять дрался за деньги. Тебя только могила исправит, время такое, что надо сидеть тихо, до поры, а ты… — Она махнула рукой и почему-то вдруг напомнила мне совсем молодую девчонку. — Арест отменить я не могу, сам понимаешь, тут ничего не поделаешь. Если я стану тебя выгораживать, Макс может подумать, что ты… что мы… короче, я не могу. При всем моем желании. — Да я как-то… и во фракции посижу. Я другое спросить хотел. — Эрик, говори быстрее. Я не очень комфортно чувствую себя тут, я лидер Эрудиции, меня вообще тут не должно быть… — Десять минут назад тебе было на это плевать, — бесстыже ухмыльнулся я, поигрывая бровями, но от нее ничего не скроешь. Я ее презирал, и она это знала. — То было десять минут назад. Говори, что ты хочешь. — Макс меня подозревает. Смотрит злобно. Кажется, он ревнует. — Я скосился на нее, чтобы проследить за реакцией, а она топнула ногой и чертыхнулась. — Черт, так и знала, что он что-то чувствует. А ты ничего не говорил ему, на рожон не лез? — Нет, но что-то мне подсказывает, что он хочет меня подвести под моделирование. А я не хочу быть безмозглым дроном, Джанин. Я не для этого столько пахал, чтобы в последний момент оказаться возле параши! Последние слова прозвучали угрожающе и несдержанно. Джанин глянула на меня и положила ладонь на предплечье. — Ладно, не психуй. Это как раз-таки не самое сложное. Передам тебе с поверенным кое-что, даже если Макс захочет провернуть это, моделирование на тебя не подействует. Только… он подумает, что ты дивергент. — Не боись, я знаю, как себя вести, если что. Как мне узнать, что во мне сыворотка, если Макс захочет сделать это втихаря? — Ты почувствуешь. Придется бороться с собой, чтобы не выполнить приказ. Только при этом ты все будешь делать на сознательном уровне и все запомнишь. Но все-таки я думаю, ты ошибаешься, если бы Макс этого хотел, я бы знала… — Да? — делано удивился я и гадко ухмыльнулся. — Отчего ты так уверена? Тут никто никому не доверяет, а Макс еще и подозревает меня в измене. А может быть, и тебя… И учти, Джени, я не дам сделать из себя козла отпущения, ясно? Что бы ты там ни задумала, имей в виду, я выкручусь, а нет, так тебя за собой утяну, это ты должна четко запомнить! — Ты что же, угрожаешь мне, Эрик? Да как ты смеешь? — последний возглас она выдохнула уже прямо мне в губы, когда я закрывал поцелуем ей рот. — Смею, — прошептал я, глядя ей прямо в глаза, — мы сейчас все делаем ставки, Джанин. Смотри, не ошибись. Я резко отстранился от нее и с разбегу прыгнул в сетку, успев поймать адреналин от короткого полета. Как она будет забираться на терпеливо ожидающий ее поезд… мне было как-то фиолетово.***
Безвылазно сидеть в Яме оказалось скучнее, чем планировалось. И унизительнее. Макс сунул меня, как сучку в дерьмо, своим этим приказом. Я думал, что Джанин имеет на него больше влияния, однако, как выяснилось, здесь она тоже проявила себя лишь как похотливая баба. Это прозябание усугублялось тем, что до финального теста осталось всего два дня, а потом… я даже не предполагал, что будет. В одном только плюс, Джанин сдержала слово, передала антидот для сыворотки, так что хоть за это не приходилось теперь волноваться. Командиры недоумевали, отчего это мы засели в Яме, а я особо и не распространялся, лишь изводя неофитов бесконечными тренировками. — Когда он уже съебнет куда-нибудь, — цедила сквозь зубы Кристина, поглядывая на меня злобно, а я только покрикивал, чтоб не халявили, и стоял у них над душой. Но только одну неофитку я чувствовал, даже не видя ее, знал, что она пришла. Как только она появлялась — в Яме, в столовой, в коридорах или спортплощадке, полосе препятствий или в тату салоне, этаже инфраструктуры или помещениях пейзажей, — я сразу, безошибочно ощущал ее присутствие. Будто был разобранный паззл, а теперь он собрался и все встало на места. Вот только… Она явно меня избегала. Я старался держать себя в руках, честно, но ее появление каждый раз — это просто скрученные в узел канаты нервов, существование на грани взрыва, я не мог ее выносить рядом с собой. Она, ничего особенного не делая, порабощала меня, сбивала с толку. Почему, отчего она имела на меня такое влияние, а самое главное — как? Мне бешено, до помутнения в глазах хотелось подойти к ней. Что бы я ей сказал, как себя вел, я не знал. Может быть, придушил бы или скинул в пропасть, а может… Она видела меня на ринге, бесконтрольного, сумасшедше избивающего падаль… Впечатлилась и теперь боялась. Это правильно — после того, что я устроил с рыжей… не хотелось бы повторения, хоть это и принесло потрясающие ощущения. Она избегала. Да я и сам бы себя избегал. Вот только… не мог. Одна мысль успокаивала меня: скоро все закончится. Моделирование внесет свои коррективы и ничего этого больше не будет. Ни Бесстрашия. Ни фракций. Ни девицы, рядом с которой… происходило то, чего я не мог понять.
