Глава 10. В городе
8 января 2016 г., 18:01
Эрик
Резко выворачивая руль, я ехал до ближайшего тоннеля по ухабам, проклиная все вместе взятое это мудоблядство — моделирование, побег, ебанутое решение взять с собой эту чокнутую, ударенную на всю голову дуру. Обнаружив себя утром десять дней назад на полу полностью разрушенной кухни, я не сразу смог вспомнить, что же ночью произошло. Но по мере того, как я приходил в себя, память возвращалась, сначала урывками — вот моя рука вытягивается с зажатым в ней пистолетом, звон бьющегося стекла и осколки острыми брызгами, ранящие меня. Мерцающая лампочка, затопляющее сознание безумие… Все это я помнил смутно, вроде мне снился какой-то долгий кошмар, но, увидев погром в бункере, пришлось признать, что стрельба была самая настоящая, и поэтому неудивительно, что она сделала все, чтобы сбежать. Люк я, конечно, забыл закрыть. Непростительное раздолбайство, которое еще долго будет напоминать о себе. Потому что систему блокировки я тоже забыл отключить и, когда малявка сбежала, она заперла меня на десять дней. Долбился сколько мог, но тут все сделано на совесть. Осознание всего произошедшего было… неприятным. Вот отвратительно уебищным оно было. Не хватало сил все сразу уложить в голове, потому что гнев и раздражение затопляли до краев. Негодование и досада на себя и всю эту шляпу, что приключилась со мной с того момента, как Ворон погиб, и вот эта его смерть подействовала по-блядски… Какого хрена я так раскис? Парень сам подставился, всегда лез везде и всюду! Первым делом, когда я понял, что мне теперь тут куковать больше недели в замкнутом пространстве под землей, я зашел на кухню и пнул первую попавшуюся мне под ноги деревяшку. И тут понеслась… Я крушил все подряд, не разбирая, что где и не жалея ничего. И никого. На пол летело все, запасы продуктов, вперемешку с остатками посуды и уцелевшей мебелью, звуки переломанного вокруг меня мира наполнили слух, все, все кончено и потеряно! Ее теперь схватят, допросят, найдут меня здесь запертого, как в клетке и мне не выйти отсюда живым. Придется сидеть здесь и ждать своей смерти, погребенным под землей, без надежды на помощь. Вряд ли она вернется, после того, что я устроил ночью. Нет, думы об этом выворачивали наизнанку сознание. Что случилось, почему я отключился? Последнее, что я помню, как у меня подкосились ноги и стальной обруч сжал голову… За десять дней у меня было время обо всем подумать и сделать некоторые выводы. Во-первых, о том, что сказала Джанин, насчет антидота. Я нашел его — это две плоские капсулы с жидким содержимым внутри. Она уверила меня, что мое моделирование завершено, вот только… Мне не очень в это верится. Если бы оно было завершено, мне было бы ровно на Ворона и его смерть, зверь бы получил очередную жертву и успокоился на время. Может, так оно и произошло, вот только отчего новый приступ вкупе со странным сном случился так быстро? Зверь хочет прорваться, чтобы захватить контроль надо мной полностью, но ему не дает… что? Эшли? Эта малявка? Хотя… если учесть то, как Джанин хотела избавиться от Салли, и что потом со мной происходило… И вот теперь рядом с этой чокнутой Эшли Финн со мной происходит действительно нечто странное, но я так и не выяснил, почему именно она. А теперь, скорее всего, и не выясню. Если бы я принял антидот при введенной мне сыворотке симуляции, наложенной на уже существующую программу, то он нейтрализовал бы эффект и я не был бы под моделированием. Джанин не стала бы рисковать и давать мне эти таблетки, если бы они могли избавить меня от основной программы, но… Она могла ошибиться или не все учесть. Не знаю насколько это поможет, но антидот я на всякий случай принял, не исключено, что он сможет хотя бы приостановить программу. «Действовать надо хладнокровно и расчетливо, вот теперь шутки действительно закончились, такой поворот был ожидаем, но я к этому не готов. Во всяком случае сейчас. Не могу сказать, что весь мой план держался только на том, что у меня неофитка и она представляет ценность. Вовсе нет, но если она под сывороткой или под пытками выдаст меня… Сменить место дислокации можно, хоть и блядь, хуево это до предела, уж больно место там козырное, близко от города, под землей, никто про него не знает, оружие и запасы… Но все решаемо, деньги есть. В конце концов, и в городе можно схорониться. Но дело не в том, что Эшли может меня выдать. Джанин нужно было убедить меня, что программа завершена. Чтобы я перестал сопротивляться. И я бы перестал, если бы не отвлекся на неофитку. Как в свое время Салли не давала мне полностью поддаться программе. И Джанин избавилась от девушки. Сначала заставила ее перейти в Эрудицию, под предлогом, что нужно помочь. А потом и… убила ее. Значит, вся загвоздка в той, кто рядом со мной, кто занимает мои мысли и не дает программе завершиться. Я должен понять, как это работает. И я должен, так или иначе, убить сучку Джанин. Еще надо понять, что задумал Сэм и какие у него дальше планы в отношении фракции… и Эшли. Для начала, надо хотя бы попытаться ее найти. Куда она могла пойти, выбравшись из бункера ночью? Вряд ли она даже знает, в какой стороне от стены мы находимся, ведь всю дорогу до бункера она была без сознания. Да, она выросла в Дружелюбии, у нее должно быть врожденное чувство направления, возможно ей удалось добраться до бывших ферм Дружелюбия и попросить помощи… И тогда она уже у Сэма, потому что там сейчас работают в основном Бесстрашные-ликвидаторы, которые конфискуют все продовольствие для Эрудиции». В любом случае оставаться в бункере было нельзя. Как только она выдаст нас, это место уже будет засвечено. Теперь самое время обосноваться в городе инкогнито и своими глазами увидеть все, что задумали наши лидеры. И плясать исходя из этого. Поспрашивать, возможно, кто-нибудь слышал о плененной неофитке, попытаться пролезть в Эрудицию… Хотя я понимаю, что все это фантастично, она скорее всего, сгинула где-нибудь в лесах и вряд ли я когда-нибудь увижу ее еще. Не сказать, что Ларри сильно обрадовался, увидев меня. — Шел бы ты отсюда, Эрик. У нас проблемы из-за тебя. — Что случилось, Ларри? Ты разлюбил кредиты? — Да кому они нужны, кредиты твои? Ты разве не знаешь? Их отменили! — Неужели? И когда же успели-то? Ведь еще совсем недавно все было нормально! — Да все после того как ты убил лидера Эрудиции! Кредиты отменили, фракций теперь нет, а в городе всем заправляют изгои… — Ларри, ты набухался или обкурился? — да твою мать, отчего мне не пришло в голову посмотреть последние новости? Я просто не сообразил да и в закрытом бункере были проблемы со связью… — Так, стоп. Кого я убил? — По всем общественным каналам выступал лидер всея фракций, некто Сэм Коутс, объявивший и показавший видео, как ты угрожаешь лидеру Эрудиции, выпуская в нее рожок из автомата. А потом этот самый Сэм сказал, что нет больше фракций, все равны, ясно? А кто с ним не согласен, имеют дело с особым подразделением, которых он называет «Вольниками»… Ларри все вещал, а у меня никак не получалось всего охватить. Надо обязательно где-то притаиться и все понять, разузнать и обдумать, потому что вот так, слету, я мало что понимал. Так, а что там с Джанин? Ведь я ее не убивал. Я… Ворона убил тогда, полоснув по входу на крышу из автомата… А эрудитская сучка была еще жива… — Так что топай отсюда, Эрик. Изгоям и так сейчас живется неплохо, безо всяких кредитов. Сэм Коутс нас кормит совершенно задарма, призывая в свою армию «Вольников», да вот только я его на хую вертел. Говорят, он с ними какие-то ебаные эксперименты проводит, так что я против всей этой заманухи. — Не знаешь, где можно схорониться сейчас на несколько дней? — Территория афракционеров вся поделена, там тебя сразу же найдут и сдадут лидеру. В Искренности засели Бесстрашные, и Джек Кан их, кажется, поддерживает. Бесстрашие под наблюдением, все, кто там появляется, сразу отправляются в Эрудицию. Дружелюбие раскатали этими… огромными вашими машинами. Тебе, Эрик, только либо за Стену… либо в район убогих, жить среди трупов, крыс и разгромленных домов. Вашими же болванками… — Слушай, Ларри, где можно поживиться гаджетами, что-нибудь типа планшета или коммуникатора, который был бы способен ловить общественный канал? — Это дерьмо я тебе достану. Если ты обещаешь больше никогда не приходить. — Я кивнул, ухмыльнувшись. Через полчаса изгой принес мне старый разбитый планшет, который, однако успешно загрузился и вроде был все еще на ходу. — Почему ты помогаешь мне, а, Ларри? — Потому что ты сказочный долбаеб, Эрик. И я надеюсь, что ты свергнешь этого зажравшегося пидораса, что решил вдруг стать повелителем всего города. — Ты думаешь, я меньшее из зол? — Ты молодой. Еще можешь поменяться. А этого урода теперь только могила исправит. Я мог только пожать плечами и кивнуть старому изгою, который когда-то, видимо, был Бесстрашным. Может, я и мог поменяться, да вот только вряд ли я в одиночку пойду против целой армии. Я отправился в район Отречения, чтобы попробовать обосноваться там. Ларри был прав, изгои теперь везде, ходили совершенно открыто, и, если знаешь, как себя вести и особенно не выделяться, то проблем с перемещением практически не было. Я заметил этих самых «Вольников» о которых говорил мой осведомитель. В одежде Бесстрашия, с синими вставками и эмблемой пустого кольца на рукавах. Видел, как они забирали, подходящих по их мнению, изгоев прямо с улицы, и отправляли в Эрудицию, некоторых даже силой. Как же все быстро произошло… Вот, значит, какой у него был план. И причем тогда тут малявка Финн? Отречение встретило меня развалинами и запахом разлагающихся тел. Какого хрена никто не позаботился о трупах! Или здесь просто планируется все сравнять в землей, как в Дружелюбии? Поминутно оглядываясь и стараясь держать в поле видимости местность, я присмотрел себе неплохую нычку, в виде разрушенного дома альтруистов, у которого взорвана одна стена. Он находился немного в нише, под заброшенным мостом и со стороны выглядел просто как куча камней, никому не придет в голову тут кого-то искать. А если и придет, у меня с собой есть парочка подарков, живым никто не уйдет. Первым делом, я открыл общественный канал и узнал последние новости. Сэм разошелся не на шутку, ублюдок. По всей вероятности, это он убил Джанин, а теперь все силы уходит на создание огромной армии из афракционеров. Так вот кто организовывал их все это время и почему они бортанули Итона. Насколько я понял, Итон теперь главный у Бесстрашных. Меня он тоже считал предателем, и собственно, недалеко ушел от истины. Парни, с которыми мы работали последние два года, все остались в Эрудиции, и, похоже, вполне довольны сложившимся положением. А я… Наверное, я просчитался. Девчонку я, видимо, окончательно упустил, она где-то прячется, во всяком случае ничего не слышно, чтобы она где-то у кого-то объявлялась. Ларри хоть и ворчал, а держал меня в курсе последних событий. Уже прошло несколько дней. Она либо погибла… либо попала в Эрудицию тайно. Может, решила сама сдаться, глядишь, Сэм, возможно, какой-нибудь ее родственник. Все в жизни бывает. Нужно выбираться из города и искать другое пристанище. Мне тут больше делать нечего, провизия на исходе, прошло уже несколько дней, а новостей никаких. На улице что-то сегодня царило оживление, похоже, снова приехали грузовики с халявной провизией. Надо под шумок тоже чем-нибудь поживиться, да и сваливать уже. Осмотревшись, я понял, что оживление больше связано с наплывом «Вольников», что-то зачастили они в район Отречения, будто им тут медом намазано. Не исключено, что Ларри меня сдал, тут никому нельзя доверять. Проводив взглядом очередную группу, явно кого-то выслеживающую, я уже хотел было проскользнуть мимо них по-тихому, когда над головой послышались довольно явственные шаги. Не спокойная и размеренная поступь патруля, а явно кого-то тащили. И мычание, то ли детское, то ли женское. Кажется, опять «Вольники» поймали очередного изгоя и волокли в Эрудицию, что-то все чаще они делали это насильно. — Слушайте, это прямо ебать как повезло! — прогундосил один из них, и голос явно приближался. — Нашли девку, можно сказать, сама прямо в руки пришла! — Слушайте, а ничего она, — еще более молодой голос вторил. — Тощая правда… Может, мы ее оприходуем, а? — Ты ебнулся! Сэм за нее голову оторвет, сказано же, особой важности персона! — Он сказал доставить живой! Про то, чтобы была нетронута, речи не было, — голоса отдалялись, и я хотел было уже просочиться в другую сторону, как услышал то, что заставило меня замереть на месте. — А не пойти бы тебе на сто хуев, урод! — и… я узнал этот голос. Сразу вслед за этим звуки борьбы и возни, а девка получила оплеуху. Да ебать в качель, мать твою! Пролезла-таки в город и все-таки попалась! Перепрыгивая по валунам, я держал группу в зоне видимости — они тащили ее в заброшенные строения, вроде у отреченцев там были склады. Всего их пять человек, но не факт, что тут не ошивалась еще группа товарищей. Ясненько, вот ублюдки, ну ладно, мать вашу. Не очень удачный сегодня у вас день, уебальники! Затащив малявку Финн в сарай, они законопатили двери, отрезав от меня все происходящее внутри. Мне понадобилось несколько минут, чтобы добраться до строения и оценить обстановку. Сквозь полуразбитое, грязное окно было видно, как они повалили ее на пол, придерживая вытянутые руки, чтобы не вырывалась, но она все равно извивалась из последних сил, стараясь избежать незавидной участи быть изнасилованной изгоями. — А ну заткнулась, дура, — звук хлесткого удара был ясно различим даже в таком бедламе. — А лидеру мы скажем, что уже нашли тебя в таком виде. Он нам поверит, не ссы… — все это я слышал, пока карабкался на крышу. Конечно, так себе план, меня было видно за версту, да только нет времени придумать что-то получше. Такое везение бывает только раз в жизни — она еще не попалась Сэму, возможно, она еще не выдала наше место дислокации, и можно будет вернуться в бункер. А это редкостная удача. С крыши хорошо просматривалось, как народ собрался возле грузовиков с продовольствием, а основная группа «Вольников» следила за порядком. Ага, охуенные тут порядочки, ничего не скажешь! Значит, у нас есть как минимум полчаса на все про все. И если уж совсем удача не отвернется от нас, может быть, даже можно будет узнать хоть что-то прямо из первых рук. — Сука! Она мне нос прокусила! — взвыл один из ублюдков, а я еле подавил смешок. Вот так номер, не забалуешь у нее, да? — Вырубите ее, я и спящей телкой не побрезгую. — Здравствуйте, девочки, — осчастливил их я, спрыгивая с крыши внутрь. Палец нажал на спусковой крючок, разнося череп глумливо лыбящимуся уроду, что держал девицу своими блядскими ручонками. Парень дернулся, завалился набок и затих… Кровь и ошметки мозгов растеклись по грязному полу, а Эшли, схватив осколок стекла, вонзила в другого изгоя, которому капитально не повезло попытаться на ней пристроиться. Стоявший ко мне спиной «Вольник», даже не успел среагировать, увлекшись предвкушаемым развлечением, еще выстрел… пуля пробила затылок на своем пути, вылетев через лоб, пока остальные рассыпались по укрытиям. Снял еще одного, бросившегося за кучу хлама, прошив грудную клетку. Гулкое эхо выстрела упёрлось в дощатые стены склада, прыгающая гильза под ногами, и он, нелепо взмахнув руками, завалился на пол. Я добрался уже до озирающейся по сторонам мелкой и выдрал тряпку из ее рта, держа на мушке оставшегося изгоя, застывшего с явным страхом во взгляде. — Дернешься, оправишься вслед за своими друзьями, — не выпуская его из вида, я загородил девицу собой. Но куда там… — Ты? — отмерла она, буквально обдав меня потерянным взглядом, и тут же отпрыгнула в сторону одного из убитых ублюдков, потянувшись за пистолетом. Заебись, крошка, вижу, не так уж ты мне и рада. — Иди на хрен, сукин сын. Я все равно с тобой никуда не пойду! Блядь, ну нахуй я кляп-то у нее выдрал, а? Краем глаза видел, что притихший сопляк пытается потихоньку вытащить оружие, пока я отвлекся на мелкую. Сучонок хитрожопый. Я прострелил ему ногу, чтобы пареньку пока было чем заняться, и еле успел перехватить неугомонную девицу прямо на выходе, решившую съебнуть. — Эшли, послушай меня! Эшли! — рявкнул я так громко, как только мог, что она вздрогнула. «Вольник», выронив пистолет и вереща, скатился на пол, держась за пробитую коленную чашечку. — Там их много, ты попадешься прямо сейчас! Опять! Да заткни ты уже пасть! — это уже изгою, который завыл на одной ноте и мешал сосредоточиться. — Слушай, — встряхнул я ее легонько, — ты ведь не была еще у Сэма? Так ведь? — Нет, я только сегодня в городе оказалась. И то случайно! Я увидела, что они сделали с Отречением… Эрик ты был прав, тут была бойня. И насчет Сэма.— Да неужели, доперло, наконец. — Тебе нельзя находиться в городе, пока мы не выясним, зачем ты лидеру. Я предлагаю допросить вот этого придурка, может быть, он что-то знает! — Я направился к сопляку и рывком поднял его за шиворот. — Здесь, в Отречении, слишком много «Вольников», у нас есть минут пятнадцать, прежде чем они хватятся этих горе-патрульных. Она едва заметно кивнула, глядя на меня настороженно, страх еще не выветрился из ее глаз, но пистолет засунула за пояс и пошла вместе со мной связывать ноющего «Вольника». Скрутив ему руки и за шкирку прислонив к стене, я сел перед ним на корточки, похлопав его по щекам. Он застонал и приоткрыл один мутный глаз. — Значит так, урод, у нас есть пятнадцать минут. Последний раз я за это время успел нанести двести ножевых ранений и все они были не смертельные. Но я все еще, надеюсь, увеличить свой рекорд, так откуда мы начнем? — парень бы отшатнулся, если бы мог, но его единственный открытый глаз уставился на меня с ненавистью. — Не хочешь говорить? — ловко поигрывая клинком между пальцами, я сделал резкое движение, нож вошёл ему в ступню, пригвоздив ее к полу. Он дернулся, взвыл отчаянно, дурные от боли глаза стали затравленные. — Я могу его вытащить медленно, мучительно разрезая твои сухожилия, а могу вытащить быстро, и ты всего лишь почувствуешь, как кровь покидает твою никчемную тушку. Выбор за тобой. Ну так что? — Ч-чего т-ты хоч-чешь? — пряча ужас в голосе и пытаясь сцепить зубы, прозаикался придурок. Лицо покрылось испариной. Лишь бы не вырубился, а то хилый какой-то. — Зачем лидеру девушка? — Я н-не знаю, — прошептал он, а я немного вытащил лезвие, заставив его закричать. — Эрик, он так орет, сейчас сюда все сбегутся. Заткни его. — Точно, — я, разжав, ему челюсти, рывком вытащил нож из ноги, откуда наружу плеснули пульсирующие потоки крови, и полоснул лезвием по языку. — Будешь орать, отрежу его нахрен, кляп будет сидеть во рту как влитой, ясно? Кивни, если понял? — Парень попытался вырваться, но я только резким ударом проткнул ему вторую ступню. Он заверещал, мотая головой из стороны в сторону, но уже тише, проникся, захлебываясь кровью, стекающей прямо в горло. — Повторяю вопрос. Зачем лидеру девушка? У нас еще полно времени, на протяжении которого я буду тебя резать, и, обещаю, оно покажется тебе вечностью. Чем быстрее скажешь, тем быстрее мы уйдем. — А вы отпустите меня? Правда? — простонал парнишка, довольно заметно подрагивая, а я ухмыльнулся. — Ну конечно. К чему бессмысленные жертвы? — Ее кровь. Она ключ. — К чему? — Я не знаю точно, к завершению какого-то эксперимента. Лидер работает над тем, чтобы мы были лучше обучаемы. Он колет нам уколы, после которых многие из нас становятся… сильнее. Ходят слухи, что он изобрел эликсир бессмертия, но, скорее всего, это сказки. — Почему именно она, ты знаешь? — Ну откуда ему это знать, Эрик? — вскинула руки кверху мелкая, а я, хмуро на нее взглянув, перевел взгляд на «Вольника». — Отвечай. — Я не знаю, правда, не знаю, клянусь! — надрывно забормотал парень, смотря на меня с опаской. — И то, что я сказал вам, это только слухи. Я вообще не воин, я с родителями жил, а они меня продали Сэму за еду. Пожалуйста, отпустите меня. — Конечно. — Я отошел на пару шагов, чтобы его кровь не забрызгала меня, и разрядил в него магазин, уже не беспокоясь о тишине. Эшли взвизгнула и закрыла уши руками. — Быстро, уходим. Я вытащил ее из сарая, и, стараясь, держаться стен домов, мы ушли подальше отсюда. — Зачем ты убил мальчишку! — отчаянно шипела Эшли. — Ты же обещал его отпустить! Куда ты опять меня тащишь? — Надо укрыться. Они сейчас обнаружат их, заметят и нас тоже. — Мы нырнули в подвал заброшенной по виду многоэтажки. Не самое удачное место, но переждать пока все успокоится можно. — А ты что, хотела, чтобы они нас побыстрее нашли? Он бы выдал нас! А попав в Эрудицию, рассказал бы Сэму про тебя. Не будь слащавой дурой, или мы их, или они нас! — Но ведь ты ему надежду дал… А потом расстрелял в упор… — Почему бы тебе тогда просто не пойти и не сдаться лидеру, может быть, он тебя и не сразу убьет! — ехидно прищурившись, предложил я ей. — Слышала, твоя кровь — ключ. Хочешь поделиться своим гемоглобином с Сэмом? Она хмуро взглянула на меня, явно понимая, что я прав, но никогда не позволит себе согласиться с этим. Потому что это я. — Ты опять будешь меня держать в заложниках? Обрадовался, что упорхнувшая птичка снова в клетке? — На самом деле, у нас не так много вариантов. У тебя вообще был какой-нибудь план или опять все на тупой истерике сработало! — А как, скажи, мне сохранять хладнокровие, когда ты гоняешься за мной с пистолетом по бункеру и скрыться негде? — Ты меня взбесила! Ты меня спящего убить хотела! — Потому что ты чудовище, самое настоящее! Ты Ворона убил, зачем? Зачем?! — Я тебе сказал, я оборонялся! Понимаю, что ты меня предпочла бы видеть мертвым, но он выскочил на крышу, когда я допрашивал Джанин, я полоснул, чтобы убежать, а он был первым! Он всегда таким был, безрассудным и впереди всех и… Я не хотел этого! Мне… очень… — Как мне тебе верить?! — взвизгнула она, а я расслышал шорох шагов по улице. Я набросился на нее и зажал ей рот. Она дернулась было, но я показал ей в сторону выхода глазами, и, замолчав, она сама услышала, что тут кто-то есть. Шаги прошествовали мимо, а я продолжил уже тише. — Я не прошу мне верить. Но мы с тобой оказались в таком положении, что нам лучше держаться вместе. Или у тебя есть план получше? — Я хотела добраться до Бесстрашия. Скорее всего, там кто-то есть, кто-то, кто еще верит в нашу фракцию и хочет ее сохранить! Я туда пойду, а ты… можешь идти куда хочешь. — Пойдешь и сразу же попадешься. Там эти «Вольники», они выслеживают всех Бесстрашных и отправляют в Эрудицию. Или ты присягаешь на верность Сэму или… объявляешься предателем и тебя казнят, как преступника. — Значит, можно спрятаться во фракции, там много подвалов и тоннелей, можно там обосноваться и придумать что-то… — Я понимаю твое стремление вернуться домой… — очень тихо и понимающе произнес я. — Но Бесстрашия больше нет. — Да знаю, знаю, в том виде, что я привыкла нет, но «Яма»… — Да нет «Ямы»! — вспылил я на ее упрямство. — Нет больше штаб-квартиры, Джанин и Сэм первым делом сровняли ее с землей, — мой голос опять набирал громкость, а сердце стучало как отбойный молоток. — Бесстрашия нет больше ни в каком виде! — Нет, — опять она помотала головой, будто это ее любимый жест, — ты врешь мне! Врешь! Они не могли… Я отступил от нее на шаг и набрал в легкие побольше воздуха. Все это очень странно, я совершенно не могу нормально соображать, но некое теплое чувство от того, что она тут рядом, будто… я вернулся домой, поселилось в районе живота. Она говорила, что ее дом — это «Яма», а я… ублюдок, поплывший от облегчения, что с ней все в порядке. Вот только… — Что с рукой? — нахмурившись, кивнул на её ладонь, из которой кровь капает на пол. — Где? А… это. Ничего. Справлюсь, — она небрежно взглянула на довольно глубокий порез на руке и закрыла его кромкой футболки. — На вот, замажь и перетяни, — я бросил ей регенерирующую мазь из своих запасов и бинт, без этого я не поехал бы в город. — Откуда столько заботы? — издевательски протянула она, обрабатывая рану и едко на меня поглядывая. — Если ты потеряешь много крови, придется тебя таскать на своем горбу, а я не подписывался еще и на это. — Когда-то тебе нравилось меня таскать, между прочим. Ах, да, извини, я помню, это время прошло, теперь тебе больше нравится гоняться за мной с пистолетом! — Захлопни пасть, твою мать! — раздражение вкупе с гневом снова принялись терзать меня, и я понял, что надо бы как-то перевести разговор на другую тему. — Ладно, пошли! — Куда опять? Я никуда не хочу… — Я покажу тебе. Ты хотела в Бесстрашие, пойдем со мной. — Опять пешком? — Нет, на этот раз прокатимся с ветерком. Поезд нам в помощь. — А-а-а… — она уже было начала выбираться из подвала, но вырвала у меня руку, — ты не знаешь… Поезда не ходят. Их первым делом отключили. — Пойдут. Знаю способ. Ну что, ты идешь? — я показал ей на выход, и она, глубоко вздохнув, полезла наверх.
