Многоликая боль.

Страшный суд настиг Рейстлина Маджере в момент его, казалось, неоспоримого величия. Голос Темной Госпожи, читающий приговор, эхом отбивался от несуществующих стен Бездны. Маг слышал каждое слово настолько четко, будто женщина шептала ему на ухо. На самом же деле Такхизис медленно ходила из стороны в сторону, обходя мужчину стороной. Она была спокойна, словно не оглашала Рейстлину его страшную участь, а рассказывала историю о ком-то другом. Но в тоже время, голос её давил мага ехидством, холодом и ненавистью щедро приправленной ликованием. Мужчина после нескольких минут покорного слушания сорвался с места и, крича, стараясь доказать что-то Такхизис, начал опровергать её слова. - Ещё не поздно! Рейстлин схватил отвернувшуюся Госпожу за плечи и обернул к себе, чтобы быть уверенным, что она его слушает. Женщина одарила его равнодушным взглядом и, собиралась было уйти, но глаза её вдруг переменились. Лицо Госпожи стало нежным, а руки мягко легли на щёки мага. Такхизис легко водила ладонями по его лицу, успокаивая его порыв. Пальцы Рейстлина еще сильнее вцепились в женские плечи. - Я так не хочу быть один… Голос мага дрогнул, и на минуты в воздухе повисла тишина. Мужчина вглядывался в лицо Такхизис, рассматривая тот ласковый облик, который показывала ему женщина. Стоило в его голове появиться мысли, что страшный приговор лишь придуман Темной Госпожой, чтобы поиграть с ним, напугав как ребенка, её глаза переменились. Руки женщины переместились на плечи мага и резко, со злостью, оттолкнули его. Взгляд её наполнился темнотой и презрением. Голос Богини снова зазвучал в бесконечности Бездны, продолжая суд. С каждой фразой, доносившейся до Рейстлина, он всё больше чувствовал леденящий ужас, нахлынувший на него. Он осознал, что приговор уже приведен в действие, а та, что его зачитывала, исчезает в темноте. Маг снова кричал, но его слова лишь повторялись голосом из темноты. - Поздно. Рейстлин упал на колени, хватаясь за платье уходящей Такхизис, пытаясь удержать её, зная, что она всё равно уйдет. Пустота всё больше давила на мага, и, чем ближе было вечное одиночество, тем тяжелее становилось видеть и дышать. Голос сбивался, руки дрожали, снова и снова сжимая платье женщины. Богиня обернулась, довольно смотря на, стоящего на коленях, мага. Рейстлин Маджере – величайший чародей – был сломлен, жалок, до того напуган ожидающей его пустотой, что искренне желал провести вечность с его худшим кошмаром – с ней. Яд наполнил глаза и голос Темной Госпожи. - Не ты ли хотел быть один? - Я так не хочу быть один… Маг еще крепче прижался к женщине, но она резко отпрянула, оставляя его на коленях. Рейстлин смотрел, как ёё силуэт теряется в темноте, и, не поднимая глаз, с трудом выговаривая слова, спросил: - Моя Госпожа, ты всегда навещала меня в моменты слабости… А сейчас, в минуту самого глубокого моего отчаяния, ты оставляешь меня? Такхизис обернулась. Она вновь с теплотой посмотрела на мага и провела рукой по его волосам, задевая впалые скулы. Мужчина всё еще смотрел на неё с надеждой, что этот лик Богини не оставит его. Сейчас голос женщины звучал тихо, аккуратно, печально и нежно, но слова её всё так же ранили приговоренного. - Прощай, мой дорогой Рейстлин… Губы Темной Госпожи задержались на лбу мага. Время, которого не существовала в Бездне, казалось, замерло. Рейстлин разжал руки, но всё еще не убирал их с тела женщины. Когда мужчина снова увидел глаза Такхизис, они были полны грустью, которая была глубже самой Бездны. Рука Богини снова потянулась к лицу мага, и он подался вперед, подставляя под её пальцы щёку, и закрыл глаза, прощаясь. Рейстлин почувствовал резкую боль и раскрыл глаза. Тонкие пальцы сжимали его горло. Темная Госпожа наклонилась как можно ближе к лицу мага и голосом полным стали сказала ему в губы: - Это твой конец, глупец Маджере. Маг закашлялся кровью, сжал руки, но в них уже не было платья его Госпожи. Вокруг не было ничего.