Сказка на ночь

Заполночь груда брошенных книг на полу растет. Над одной Каприкорн надолго замирает, сосредоточенно наморщив лоб и шевеля губами; Мо не сразу понимает, что он читает. Интересно, кто его этому учил? В книге об этом не было ни слова. Мо все еще стоит — никто не приглашал его садиться — и, если вытянуть шею, можно увидеть иллюстрацию на странице: белая тонкая нога в черной туфле на высоком каблуке, кисть руки в перчатке, черная типографская кровь. Мо не успевает сделать выводов — Каприкорн кривит губы и швыряет книгу к ее товаркам на пол. — Жаль, Волшебный Язык. Сегодня ты мне не почитаешь. Он поднимается, а Мо все смотрит на разбросанные книги. Он знает, что есть сочинения, которые даже переплета своего не стоят. Но молодцы Каприкорна, которых уж точно никто читать не учил, даже этого не знают. Вместе с каким-нибудь дешевым романом они могли притащить «Дэвида Копперфильда» или «Лорелею», а их хозяин точно так же пролистал бы и небрежно отбросил — что ему истории, из которых не вычитаешь ничего полезного? Бледный и длинный, как жердь, похожий на вампира в своем красном халате, Каприкорн подходит к нему вплотную. Словно и не было этих девяти лет — или сам Мо очутился под обложкой, в на редкость несчастливой сказке. — Ничего. У нас еще много ночей впереди, правда? Тысяча и одна ночь, усмехается про себя Мо, хоть и не нравится ему эта ассоциация. Он глядит Каприкорну в бледные скулы — ростом он, по крайней мере, ему почти не уступает — и пытается представить за ними слова, черные буквы на белой бумаге, которые синьор Фенолио сложил, а Мо прочел вслух и вызвал то, чего уже не исправишь. Не сотрешь, не зачеркнешь, не изорвешь. Чернильное сердце бьется ровно. Каприкорн отходит. Стучит в дверь, бросает: — Заберите его. И уже вполголоса, но так, чтобы вошедший Кокерель слышал, прибавляет: — Жду не дождусь того дня, когда снова услышу твой голос, Волшебный Язык. Он, кажется, настроен решительно. Но злодеи сами приближают свою гибель. Кто помешает Волшебному Языку вычитать себе со страниц подмогу? Любой талант поддается дрессировке. А тогда Мо хотел всего лишь порадовать свою семью. Кокерель подталкивает его к дверям. Мо улыбается Каприкорну в спину: — Снова? Это вряд ли. Я поклялся никогда больше не читать вслух, а мы, волшебники, умеем держать слово. Каприкорн поглаживает большим пальцем обложку книги. Ни любви, ни ненависти в этом жесте. Мутные блики в золотых кольцах. Он не оборачивается, когда произносит: — Волшебники тоже люди. Этому я научился еще в моем мире, а твой не так уж сильно отличается. Так что подумай хорошенько, пока у тебя еще есть время... Он умеет наводить страх. Но Мо оказывается за дверью прежде, чем Каприкорн успевает насладиться плодами своих трудов. Старая сказка; и ее мы дочитывать не будем. Не в этот раз, Ненасытный. Лишь бы Сажерук молчал.