Ревность

Девкалион - уже не слепой, уже не безумный и уже снова альфа - словно волчий оскал из прошлого и удар под дых для уравновешенного, рассудительного мужчины, коим себя всегда считал Крис. Девкалион, даже довольствуясь статусом просто альфы, оставался в глазах многих квинтэссенцией силы и власти. Крис догадывается, что бывший слепец будит в Питере задавленную, задвинутую в самый дальний угол сознания жажду, которую Хейл удовлетворял всю жизнь всеми доступными способами. Сейчас Питер с пренебрежительным рыком утверждал, что не хочет быть альфой и что ему не нужна стая. Крис приучил себя в это верить, но не более того. В самом Крисе приехавший на переговоры с Дереком Девкалион будил только бешеную, просто сумасшедшую ревность. Крис никогда не ревновал Викторию. Его строгая супруга не только не давала повода, но и по большей части не вызывала желания ревновать её к немногочисленным, но имевшимся поклонникам. Виктория расценивала это как знак доверия и ценила. На самом деле, Крис был в этом уверен, вся его ревность, весь запас, имевшийся в организме, была истрачена на Девкалиона, которого уже тогда, чуть больше двадцати лет назад, называли только так. Девкалион для Питера был не просто средством мести Крису за женитьбу на Виктории - Хейл бы, конечно, мог до такого опуститься, особенно в юности, но это наверняка стоило бы ему жизни, заподозри его Дев в этом. Самый опасный, разыскиваемый всеми охотниками Штатов альфа в тот период был для Питера чем-то большим, возможно даже большим, чем когда-то для него был Крис - во всяком случае так казалось Ардженту, мучительно ревнующему с того самого момента, как он однажды увидел этих двоих в пригороде Мэнсфилда, куда приехал с отцом на охоту. Увидел, и ничего не сказал отцу. Хотя хотел рассказать. Искренне желал собственноручно всадить пропитанный аконитом арбалетный болт в горло слепому безумцу, но как и всегда побоялся, что Питер в стороне не останется и тоже попадет под прицел отцовских охотников. А сейчас Девкалион выглядит ничуть не хуже, чем двадцать лет назад, и в нем по-прежнему ощущается, даже для человека, огромная сила, хотя он просто альфа одной из бродячих стай - так и не сумел вытравить из себя въевшуюся за десятилетия в кожу привычку кочевать с места на место. Сейчас они с Питером выглядят почти ровесниками и почти равными по силе. Ощущаются почти одинаково опасно. Но это “почти” не дает Ардженту покоя - он незаметно приглядывает за Питером во время встречи в лесу, стараясь увидеть хоть что-то подтверждающее его право на ревность. Но не видит ничего - или почти ничего. Девкалион периодически называет Питера “волчонком”, на что Хейл шутливо скалится или коротко рычит - Арджента бесят эти платонические заигрывания, но он не позволяет своему сердцу или дыханию себя выдать. - В тебе всегда была нотка самоуверенности, - задумчиво тянет Девкалион в ответ на озвученное Питером предложение. - Смотрю, с годами она разрослась в настоящую симфонию. Дерек тихо фыркает, окидывая дядю и чужого альфу хмурым, но от этого не менее насмешливым взглядом. Они стоят достаточно близко для того, чтобы Девкалион мог наклониться к уху Питера, прошептав что-то с крайне заговорщическим видом. Но, скорее всего что-то шутливое - Крис, в отличие от Дерека, не слышит ни слова, а Дерека, судя по всему, совершенно не волнует сказанное. Крис вспоминает едкую, гадкую радость, охватившую его, когда он узнал, что его отец сделал с Девкалионом. Смутно Кристофер надеялся, что это положит конец приводящим его в бешенство отношениям, но этого не произошло, наоборот, обострило опасность, нависшую над Питером. Что Крис знает точно - Питер понятия не имел о силе этих нездоровых, собственнических чувств, расцветающих в любовнике при одном только упоминании имени Девкалиона. Чему он получает подтверждение, когда коротким, сильным рывком вжимает Питера в капот своей машины, когда остальные - а это только Дерек и Девкалион, Маккола на встречу не приглашали, - покинули тихую лесную поляну вдали от дороги. В ночной тишине раздается короткий, удивленный рык Питера и хлопанье крыльев разбуженной этим звуком птицы. Хейл действительно выглядит обескураженным, когда Крис бесцеремонно задирает его футболку, вжимая прохладные пальцы в кожу под ребрами. Но его это возбуждает - дико, животно, Крис чувствует, как в венах его личного зверя закипает кровь. - Ты все-таки понял, в чем смысл моих намеков на разнообразие? - Питер еще пытается шутить, но Крис не хочет, чтобы он говорил - кладет ладонь на загривок Хейла и тянет его к себе, накрывая сухие губы жестким, властным поцелуем. Питер не отвечает, но и не сопротивляется - чует неладное, но не может понять в чем дело, сжимает одной рукой плечо Криса, но не отталкивает его и не останавливает, через несколько мгновений все же разрешая Ардженту вести. Поцелуй больше похож на череду укусов - без крови и без настоящей боли, но Крис пытается затушить чужой покорностью бушующее в нем пламя, и ему это хоть и слабо, но удается. Питер внезапно довольно скалится в поцелуй - чует проступивший в запахе оттенок ревности и, кажется, только сейчас начинает осознавать все масштабы сжигающей Арджента страсти. - Молчи, - коротко рычит Арджент, глянув в небесно-голубые глаза волка, перехватывает его руки и рывком разворачивает Хейла к машине, грубовато укладывая грудью на капот. Оборотень тихо рычит, не предпринимая, впрочем, настоящих попыток вывернуться. Его заводит сама ситуация, восхищает такой - почти незнакомый - Крис, ему дико льстит происходящее, потому что, можно поклясться любым из известных человечеству богов, никто больше не способен вывести Кристофера Арджента из состояния покоя настолько. - Серьезно? - слегка придушенно рычит Питер, позволяя охотнику прижать его плечи к холодной металлической обшивке. - И как давно, Крис? - Я попросил тебя заткнуться, - охотник рывком задирает футболку оборотня, проводя ладонями по крепкой спине до бедер. - Очень давно. Хренову тучу лет. Питер довольно урчит, поводя бедрами и одновременно расстегивая джинсы, прислушиваясь к тому, как Крис возится с пряжкой ремня. - Ты хорошо маскируешь свои чувства, охотник. - На то я и охотник, Питер, - Крис вжимается в него всем телом, сам по-волчьи рыча от удовольствия. - Не думал, что твоя искренняя ненависть, с годами трансформировавшаяся в неприязнь, имеет под собой… - Питер замолкает, хватая губами воздух, когда Крис коротко и сердито кусает его за загривок. Вот это уже - слишком по-волчьи. У Хейла подгибаются локти, на которые он опирается последние пару минут, и он падает грудью на капот, выгибаясь и прерывисто дыша, пока Крис терзает его шею, кусая и оставляя недолговечные темные следы засосов. Сильные руки скользят по обнаженным участкам тела, не столько лаская, сколько сжимая, присваивая себе, доказывая свое право на обладание. У Криса есть это право и всегда было, но еще никогда Питер не чувствовал в Ардженте такой острой потребности заявить о нем всему миру. - Я же просил тебя заткнуться, Хейл, - Арджент ведет одной рукой вдоль жаждуще выгнутого тела любовника, второй зарываясь в его волосы, сильно сжимая и оттягивая его голову назад. Питер снова приподнимается на локтях, прогибая спину, и совершенно сумасшедше рычит: - Я просто не могу молча думать об этом, охотник. Серьезно. Чертовых двадцать лет? Крис вообще не может об этом думать, хорошо хоть в интонациях Питера не проскальзывает и намека на насмешливость. Только какое-то нездоровое восхищение - то ли Крисом, то ли самим собой. Арджент осуждающе качает головой, отходя на шаг и дергая оборотня за плечо на себя. Питеру не требуется никаких пояснений - он плавно выпрямляется, разворачиваясь, и так же плавно опускается на колени, укладывая тяжелые горячие ладони на бедра охотника и притягивая его к себе. Крис путается пальцами в мелких пуговицах рубашки, которую зачем-то нацепил сегодня, запрокидывая голову и сладко жмурясь, когда Питер неторопливо берет в рот: одним глубоким, плавным движением, заглатывая не до конца окрепший член на всю длину. - Двадцать чертовых лет, - подтверждает Крис, опуская голову и укладывая ладони на затылок и шею Питера, оглаживая. Под гладкой кожей размеренно ходят литые мышцы, когда Питер двигает головой, насаживаясь горлом на твердеющий член. Хейл на мгновение поднимает взгляд, низко, гулко заурчав, когда охотник в ответ на это давит на его макушку и резко подается бедрами вперед, вбиваясь в умело расслабленное горло. На самом деле сейчас Крис просто не может смотреть в его глаза, замутненные страстью - слишком острое, яркое удовольствие прошивает все тело, приближая охотника к скорой разрядке, когда Питер смотрит на него вот так. Горячо и томно. Одновременно сжимая губами ствол напряженного члена и до синяков вжимая пальцы в бедра. Крис снова и снова сжимает пальцы в его волосах, с силой натягивая на свой член, пересиливая желание покрепче упереться руками в капот и затрахать это податливое горячее горло так, чтобы завтра - на новой встрече с чертовым Девкалионом, - Питер даже говорить бы не смог. Это нереально физически, в силу особенностей оборотнической регенерации, наверное это Криса и останавливает. Тем более, так есть возможность любоваться видом: Питер сногсшибательно выглядит сейчас, стоя на коленях в сухой листве, со сползшими до колен джинсами и задранной футболкой, взъерошенный, с горящими глазами и губами, растянутыми вокруг члена. Крис бы с удовольствием сделал пару снимков, если бы не был уверен в том, что Питер его за такое попросту придушит. - Иди сюда, - голос охотника хриплый до почти полного беззвучия, он несильно дергает оборотня за ворот футболки, и тот неохотно выпускает изо рта член, лизнув напоследок темно-алую головку, и поднимается на ноги, успевая только взглянуть на Криса - тот снова укладывает его грудью на капот, совсем без осторожности, заводя одну руку мужчины ему за спину, удерживая. Питер тихо, предвкушающе порыкивает, впечатываясь лбом в холодный металл и выгибаясь, когда влажные от слюны пальцы торопливо растягивают тугие, неподатливые мышцы. Крису откровенно не хватает терпения на это, поэтому он старается хотя бы двигаться медленно и плавно, когда толкает член в горячее, плотно обнимающее его нутро. Питер шипит, мечется под ним, хватая губами воздух, сжимает заведенную за спину ладонь в кулак, напряженно замирая вместе с Крисом, когда тот упирается лбом в его спину, наваливаясь сверху и делая еще один короткий толчок, полностью погружая член. Питер буквально слышит, как Крис каждым своим движением, каждым коротким стоном и вздохом беззвучно кричит: “Моё” , и это затмевает все болезненные ощущения. В отместку Хейл царапает вылезшими когтями капот машины, медленно подаваясь бедрами назад, насаживаясь на распирающий задницу член и призывая Криса двигаться. Тот снова сжимает зубы на холке оборотня, чувствуя, как рот наполняется металлическим привкусом крови, и рвано толкается вперед, отпуская руку Питера и обхватывая его за пояс, словно удерживая, хотя тот не предпринимает ни малейших попыток уйти от болезненного проникновения. Больше того - Питер тащится от происходящего, Крис достаточно хорошо знает и чувствует его, чтобы понимать это. Тащится от тугих толчков почти насухую, от сомкнутых на шее зубов, от тихого рыка Кристофера, теряющегося в собственных ощущениях и эмоциях, срывающегося на какой-то звериный, жесткий темп. Питер просто тащится от срывающегося Криса. Он готов подмахивать бедрами, пластаться по капоту, готов скулить, умоляя дать ему еще больше, и от этого Арджента утягивает в какие-то еще более темные глубины. Крис чувствует, как движения Питера становятся более рваными, чувствует, как он вздрагивает, дыша урывками, сжимаясь, и накрывает рукой его член, проводя несколько раз туго сомкнутой ладонью по напряженной пульсирующей плоти. Питер рычит, прогибается в спине, снова и снова насаживаясь на член, и бурно кончает, когда Крис снова толкает его в плечо, снова заставляя лечь. Охотнику все еще мало, темные пятна перед глазами только начинают озаряться яркими, фантастическими вспышками, и Крису хочется продлить это безумие, хочется утонуть в нем. Арджент рывком отстраняется, давя оборотню на спину, не давая подняться, наскоро размазывает теплую сперму, оставшуюся на пальцах, по своему члену и покрасневшей, пульсирующей дырке, и одним резким движением входит снова, невольно срываясь на стон от контраста ощущений. Волк под ним тоже стонет - долго, низко, с удовольствием, - шире расставляет ноги, упираясь локтями в капот, и запускает пальцы в свои волосы, сжимая и оттягивая, словно не знает, куда деть руки. Крис едва придерживает кончиками пальцев крепкие бедра, равномерно и сильно толкаясь в охотно принимающее его тело, из-под полуприкрытых век наблюдая за тем, как Питер, одной рукой вспарывая металлическую обшивку его машины, второй тянется подрочить себе. Чертовы оборотни со своей сверхрегенерацией. Охотника накрывает оргазмом за секунду до того, как Питер гулко завоет, кончая во второй раз. Звука Крис почти не слышит, только чувствует вибрацию, прокатившуюся по телу оборотня, переплавившуюся в долгую, полную удовольствия дрожь, когда Крис приникает к мощной шее, оставляя на золотистой коже отчетливо-темные следы зубов.

***

Крис про себя благодарит всех известных богов за то, что следующим вечером встреча с Девкалионом назначена в другом месте. Он уверен, что несчастная поляна насквозь пропахла сексом, и ему совершенно не нужно ничье мнение по этому поводу. Дерек коротко приподнимает бровь, стараясь не слишком открыто разглядывать длинные следы от когтей, исполосовавших капот глянцево-черного внедорожника, но благоразумно молчит, как и Девкалион, все-таки слишком откровенно потянувший носом воздух, когда здоровался с Крисом. Питер привычно опаздывает на пару минут, небрежно-дружелюбным взмахом руки приветствуя собравшихся. Крис не видел его с утра - позавтракали, разъехались каждый по своим делам, нормальный рабочий день. Крис знает - в теории - что оборотни могут при желании замедлять собственную регенерацию. На Питере одна из его любимых футболок с V-образным вырезом, одна из тех, что сидят на нем словно вторая кожа, чертовски выгодно облепляя рельеф мощного тела. Открытая шея. Не глазеть на темное, почти аккуратное пятно, отчетливо виднеющееся на шее, ближе к загривку - так, что не остается вообще никаких сомнений, в какой позе находился Питер, когда его заполучил, - просто невозможно. Дерек хмурится все сильнее, явно стараясь забыть все, что сейчас подумал, Девкалион своих эмоций привычно не выдает, только где-то в глубине глаз мелькает то ли удивление, то ли что-то похожее на уважение. Крис впервые за двадцать лет в присутствии Девкалиона чувствует себя совершенно умиротворенно.