Аритмия

— Имела я в виду этот ваш парад трибутов! Имела в виду все эти тупые мероприятия! — фыркнула я, на ходу стягивая с себя дурацкие аксессуары. Кто это придумал? Просто кто? Почему у нас такие тупые стилисты? Просто кто их сюда допустил? — Ваши комнаты в конце этажа, — начинает говорить сопровождающая нас капитолийка, имени которой я даже не знаю. Как-то не захотелось запоминать. Слишком много чести. Я никак не реагирую. И без вашей помощи найду свою комнату. Единственное, что я сейчас хочу, — это в душ. И поесть. А потом просто остаться одной. Просто остаться одной. Чтобы меня никто не трогал. Иду по коридору до конца. Наконец-то комната. Не слушая никого, закрываю дверь и тут же иду к шкафу, надеясь найти там удобную одежду, а не тот ужас, который сейчас на мне. Ладно. Посмотрим, что тут у нас. Открываю шкаф, и мой взгляд тут же падает на штаны и футболку. Свершилось. Я буду жить. Переодеваюсь и подхожу к зеркалу, чтобы распустить волосы. К великому счастью, косметики на мне немного. С этим даже можно жить. Умоюсь после. Кажется, Брут в лифте говорил, что сейчас мы можем пойти есть, будет ужин. Выхожу из комнаты, оставив стремные вещи на полу. Их потом кто-нибудь все равно уберет. И это буду не я. Потому что мне это совершенно не нужно. Я здесь не для того, чтобы носить этот ужас, да еще и убирать его. В конце концов, я, собственно, и не хотела оказываться здесь. За меня все решили. С этими мыслями я выхожу из комнаты и почти врезаюсь в Катона. Точнее, он чуть не сносит меня. А потом я сталкиваюсь с взглядом холодных голубых глаз. Такой пронзительный взгляд… Как будто в нем даже нет ничего от человека. Робот. Машина для убийства. Не хотела бы я стать его жертвой, не хотела бы… — Прости, — Катон улыбается. Мне кажется, или это все так наигранно? Человек, который сам вызвался добровольцем, не может искренне улыбаться. Я молча киваю и собираюсь идти дальше. Мне не о чем с ним разговаривать. Здесь нет друзей. Все враги. Все рано или поздно захотят убить меня. Так зачем дружить с теми, кто все равно рано или поздно станет врагом? — Подожди, — честно, сама бы не остановилась. Но Катон держит меня за руку, заставляя выслушать его. Что ж. Допустим. Я вопросительно смотрю на него, пытаясь понять, что Катону вообще от меня надо. Не со мной разговаривай. Еще здесь себе подобных. Они с удовольствием будут общаться с тобой. А меня не трогай, я тут лишняя. — Алекс. Я понимаю твое состояние. Ты не хотела оказаться здесь. И хочешь просто жить. Я понимаю. Но никто не знает, чем эти Игры закончатся. Трибуты из нашего Дистрикта обычно профи. Да, я знаю, что тебе не повезло, — я смотрю в глаза Катона и вижу в них… сострадание? — Я понимаю, что ты мне не доверяешь. Понимаю. И твое недоверие вполне оправданно. Но… Я не враг тебе. Я молчу. Нет, глаза не могут врать. Не могут. Или… Нет. Я вижу все. Сострадание. И… Искреннее желание помочь. Мой лед дает трещину. — Давай будем союзниками? Я обещаю тебя защищать… Я несколько секунд молчу. Союзниками? С профи? И он собрался защищать меня? Что за бред? Зачем ему это надо? И Катон будто читает мои мысли. — Я понимаю, что это звучит странно. Но мы из одного Дистрикта. Поэтому я хочу, чтобы хотя бы первое время мы держались вместе. И, да, нет ничего удивительного в том, что я собрался защищать тебя. Опять же, мы из одного Дистрикта. И до финала Игр мы не враги. Ага, до финала. А потом ты будешь первым, кто попытается меня убить. Знаем. Проходили. Видела я ваших профи в финале… Но что-то внутри меня ломается. И я почти готова поверить ему. В любом случае, я в любой момент смогу уйти и выживать одна. Если я могу выжить первое время, почему бы нет? — Я согласна.