Голодные игры № 32

На лоб упало что-то тяжелое и холодное. По вискам поползли холодные струйки воды, медленно превращаясь в холодных и мерзких змей. Они переплетаются друг с другом в волосах, шипят и кусают меня. Я пытаюсь стряхнуть их руками и просыпаюсь. Компресс упал со лба на пол и распугал спящих там мышей. Я поднял пожелтевшую марлю, которая еще была горячей из-за не отступавшей лихорадки, и кинул ее рядом с собой. В комнате было темно. За окном уже плыли сумерки, но через налипший слой угольной пыли свет не попадал в комнату. Я еще немного полежал и уже окончательно проснулся, не смотря на температуру и легкий озноб, решил пройтись по улицам. Вещи были аккуратно развешаны на стуле и поглажены, но они были приготовлены для сегодняшней жатвы. Поэтому я достал обычные вещи и начал одеваться. В доме стояла тишина, нарушаемая шуршанием мышей где-то за стенкой. А это значит, что все мои уже на работе. У меня маленькая семья в сравнении с остальными семьями шлака. Родители, дед и я. У остальных есть братья и сестры, но мои родители не хотели заводить остальных, в последние три десятка лет это вообще не желательно. Мой отец и дед, как и почти все мужчины Дистрикта 12 работа целыми днями на шахте. Мама тоже много трудилась. Ранним утром мыла полы в школе, потом сама же в этой школе преподавала в начальных классах, а вечером работала прачкой. Я прошел мимо треснутого зеркала и увидел там бледного, худого и высокого парня, у которого выступали скулы и можно было бы пересчитать ребра, словно сама смерть смотрит с другой стороны. Черные, как смол волосы торчали в разные стороны, а зеленые глаза обрамляли черные круги под глазами. Я так же прошел мимо кухни, зная, что на столе мне оставили корку черствого хлеба и кружку молока. Выйдя на улицу, я побрел по грязным и кривым улицам нашего района. На небе стояла нежного цвета синева, а люди уже шли на работу, и жизнь шла полным ходом. На бельевых веревках, словно паучьих сетях, висели выстиранные платья, рубашки и парадные брюки. Все это было для жатвы. Возможно некоторые из платьев и штанов, которые тоскливо тянуться к земле, видят ее в последний раз. Я прошел до школы, где сегодня отменили занятия, и сел на скамейку напротив доски почета. Год назад я окончил школу и тут же был зачислен в списки безработных. На шахте и так хватало рук, и тем более меня с моим здоровьем туда бы не взяли, Поэтому меня отправили на железную дорогу. Я слабый , но работал наравне с сильными парнями. Первый месяц это было невыносимо трудно, ну а потом, меня даже приняли за своего и все пошло само собой. Я даже успел съездить в Дистрикт 11 и привезти туда немного угля, забрав взамен сена и множество овощей. Пока я вспоминал весь прошлый год, я невольно закурил сигарету и стал всматриваться в доску, в которую я любил смотреть с тех пор, как себя помню. Она стеной отделяла школьную территорию и городскую площадь. Доска была разделена на три секции: на первой висят счастливые лица учеников, которые преуспели в учебе. А ведь я когда-то тоже здесь висел, но это было уже давно, в начальной школе. На второй фотографии детей, которые были “удостоены чести” участвовать в Голодных играх, и которые уже навсегда останутся в памяти жителей только на этих фото. Ну а на третьей, висели совсем новые фотографии, и сама часть доски была новой… Это произошло две недели назад. Все работники железной дороги сбирались везти уголь на поезде в разные Дистрикты. В этот раз я попал в список тех, кто едет в Дистрикт-10. Со мной поехали мои бывшие одноклассники, ребята, жившие по соседству, старые и новые знакомые. Я всегда им завидовал, сильные, красивые, и девушки всегда начинали щебетать и краснеть при виде них. Да и есть они могли когда захотят, а не когда в доме появится хоть что-то съестное. Я уж никак не был похож на них. Но они все равно уважали меня. Мы ехали в поезде и играли в карты, в какой-то момент мне стало дурно и я сел ближе к выходу под гогот парней. Мы как раз проезжали мост, и тут случилось несчастье. Искра из-под колес поезда попала в вагон с углем, и все вагоны по цепочке стали подрываться. Я ничего не успел понять, но меня отбросило взрывной волной вниз, и я упал в ледяную воду. Меня вынесло на мелководье, и я пролежал там не менее пяти часов, пока меня не нашел планолет. По словам спасателей и миротворцев, у них не было шанса спастись, многие из них сидели в окружении сухого сена, а оно, как известно, разгорается мгновенно. Ну а я, я отделался легкими ушибами и лихорадкой, которая до сих пор не проходит.