Опьяненные нежностью

      Сегодня ее глаза были разного цвета. Я давно привык к тому, что каждое утро, а то и чаще, они меняли цвет, но сегодня я действительно удивился. Один был цвета пожухлой травы, второй – ледяного океана. Мне никогда раньше не доводилось видеть людей с такими глазами, поэтому я смотрел в них несколько минут, смакуя момент. А эти самые глаза смотрели прямо на меня с лукавой задоринкой в зелени, и тихой нежностью в океане.       Сегодня у нее длинные золотистые волосы. Настоящие охапки золота рассыпались по ее худой спине с едва выступающим позвоночником. Ее белая кожа приобрела золотистый оттенок за счет мириадов веснушек и целых созвездий родинок. Я рисовал на ней замысловатые узоры, и от касания моих пальцев тут же разбегались мурашки.       Мне она казалась совершенной. В любом из своих многочисленных образов. Она пыталась стать красивее за счет своего уникального дара, но я знал, что буду считать ее самой прекрасной, даже если она превратится в Альбуса Дамблдора.       По утрам она никогда не спешила одеваться, а я ловил каждую ее линию и каждое движение с такой жадностью, что самому становилось стыдно. Когда я, наконец, вставал и спускался на кухню, она уже танцевала у плиты, а по квартире разносился запах дешевого кофе с легкой горчинкой. Я подходил сзади и сцеплял руки в замок на ее плоском животе, нависая сверху. Она вздрагивала, но не отстранялась.       Мне казалось, что с ней я становлюсь намного моложе. Я вновь чувствовал себя подростком с бушующими гормонами, до того хотелось прижать ее к себе и не отпускать целую вечность. Я бы хотел жить этим самым мгновением. И миллиардом других моментов.       Моя жизнь закрутилась тысячей оттенков самых разнообразных и сумасшедших цветов. Она встряхивала весь мой привычный мир. Легкой рукой выкидывала старые гнилые книги, жгла пальцы, пытаясь что-то приготовить; разбивала нос и коленки, спотыкаясь о груды хлама, за долгие-долгие годы скопившегося в моем доме. Нашем доме.       Я был одержим, сходил с ума, зачастую чувствовал волка в себе. Я никак не мог ей насытиться. Ее совсем детское лицо, меняющее свои черты от моих слов или действий, ее уже совсем не детское тело. Я хотел видеть и чувствовать ее, ловить каждую линию, каждый вздох. Ежесекундно. Забывая как дышать.       Взгляд из-под пушистых ресниц, заливистый смех, всегда ледяные руки. Ее стоны от невыносимой душащей страсти и нежные невесомые поцелуи ее пухлых губ. Как она была многогранна и как невероятна. Возможно, ли так любить?       Да, возможно любовь это все выдумки, и все легко объясняется физиологией человека. Да, возможно я всего лишь старый безумец, для которого и любовь то на самом деле тайна. Возможно все, не правда ли?       Только вот последним, что в своей жизни я увидел – были глаза. Ее глаза. Левый глаз цвета мокрой травы, после прошедшего проливного дождя, а правый – уже такого знакомого цвета безжизненного ледяного океана.