Подарок из Бездны

...И чтоб больше такого не было! - громогласно заключила мать, почти выпинывая ее из квартиры. Осталось лишь повиновение. И обмен взаимных печальных взглядов - будто у двух расстающихся на века, влюбленных… В тот вечер Юлька устроила ожидаемо грандиозную истерику. Таня не помнила, как добралась до лагеря. Как молодая, стройная вожатая размещала их по местам. Знакомясь с ребятами, возможно будущими друзьями, она думала только о Юльке. О том, как она будет без нее этот месяц? Кого она обманывает… Она знает. Плохо. Очень плохо. Она прекрасно знала, что надежды родителей не оправдаются. Девочка не будет есть с их рук. Лучше умрет с голоду. Или от тоски. Господи… Дикий ужас сжал сердце сумасшедшим открытием. Нет. Она не может так! Не будет! Пусть родители хоть силком выносят ее из дома! Она не оставит свою девочку. Не думая ни о чем - ни о лагере, ни о том, что скажут вожатые или родители, девочка, дождавшись первой же прогулки, бросилась в бегство… Сбежать. Легко сказать. Одно дело - когда школа находиться в двух шагах. И лагерь - в Ленинградской области! Хорошо, что она взяла накопленные за долгие годы деньги и нашла ближайшую дорогу. Какой-то добрый дядечка подбросил ее до города - бесплатно. А там уж трамваи, автобусы. В итоге, вечером того же дня она была дома. Мать встретила ее шокированным, совсем не радостным взглядом. - Таня. Ты что? Ты откуда?! - Я к Юле, - лишь ответила она, заслышав отчаянный крик, тараном пытаясь прорваться внутрь, но мать, схватившая ее за рукав, предвосхитила намерения. - Никуда ты не пойдешь! - прошипела она, кажется, вникая в суть произошедшего. - Ты что сбежала, дрянная девчонка?! Сбежала из лагеря! - обвинение в тяжком преступление было предъявлено и просило соответствующего наказания, но Тане было плевать. - Юля! - детский плач сотрясал комнату. - Стой! - она схватила ее за ухо, наверное, едва не выдрав с корнем. - Вот значит как, да? Позорница! Ты понимаешь, что позоришь нас, добропорядочных граждан Советского Союза! Попомнишь мои слова, когда тебя будут исключать из пионеров!... Таня бросила на нее ненавидящий взгляд. Ухо горело огнем. Нет...Больше молчать она не будет! - Не нужен мне ваш коммунизм! Мне Юлька нужна. - Ах, Юлька, - глаза матери разгорались еще большим гневом. - Она еще и огрызается? Как ты смеешь!? - Как ты смеешь! - глаза Тани отразили огонь. – Ладно там издеваться над собственной дочерью – уже не привыкать. Но над маленьким, беззащитным ребенком… В глазах Галины застыл гнев. Определить их оттенок не представлялось возможным. Ясно было одно - наказание будет суровым и немедленным. - Ваня! Ремень! - Галь. Может, не надо... - растерялся отец. - Она же - твоя дочь! - Она – уголовница! –наверное, уже захлебывалась собственным гневом, мать сама пошла к шкафу, не отпуская уха дочери. - Так-то будешь знать, как родителей позорить! - неистовствовала она в попытках задрать юбку для немедленного исполнения наказания… Юлька заливалась слезами. Девочка точно знала - Таня вернулась - и это хорошо. Но почему она не подходит? Почему кричит? Это совсем не нравилось девочке! Опершись на перила кроватки, Юля наблюдала, как мать снимает с девочки последнюю преграду на пути к цели. Прозвенел удар. Хлесткий, звонкий, резонирующий с громким криком с нотками слез. Юлька не выдержала. Бешеный огонь закипел в жилах диким, схожем с инстинктом, желанием схватить первую попавшуюся игрушку... Замах, и она кидает её прямо в размахнувшуюся для нового удара, женщину… «Стрела» попала в самую цель. Прямо в горящий гневом взгляд Галины Александровны… Получай. Никто не смеет сделать больно Тане! Взгляд и гнев перешел к ней, с трудом понимающей, что произошло и кто стал виновником произошедшего. - Ах ты… Да ты… - чуть не простонала она, сжигая ее тем же яростным взглядом, теперь в составе одного глаза. – Уголовница! Тюрьма по тебе плачет! - Юленька ты… - С трудом веря в произошедшее и своему счастью, Таня кинулась к девочке, тут же засветившейся счастливой улыбкой. Отец всё также скромно стоял в стороне, в глубине душе – да и не так уж и глубоко, радуясь такому исходу. - Это просто уголовница... Две уголовницы! Позор для Советского Союза...