School game

***

— Почему так быстро сбежал вчера? — спросил Галлагер, садясь рядом на стул, в слишком заполненной столовой. Они переспали. Дважды. Йен явно дал понять, что не готов ни к каким серьёзным отношениям, потому что боится ответственности, а кто её не боится? Быть с кем-то — это значит отдавать кусочек себя, давать полную отдачу, быть рядом в болезни и в здравии. Нет, это все слишком уж серьёзно. Иногда чувства заносят тебя в огромную кучу неясности, хочется просто нажать на кнопку «стоп» и продолжать делать то, что делал до этого: мутить со всеми. Ибо у Йена всегда была позиция: «Что по кайфу, то и делаю». Но есть вещи, которые ты не можешь взять под полный контроль. — Нужно было остаться и приготовить тебе завтрак? — улыбнулся Милкович, видя рядом с собой рыжего. Сегодня их предметы почти не совпадали, и увидеться можно было только в школьной столовке. Не сказать, что Микки согласился на полное бесчувствие, потому что все это выходит из тебя постепенно, и куда ты это денешь? Он и сам побоялся того, что на вопрос Йена: «Нравлюсь ли я тебе?», он чуть не заорал: «Да, да, блять». Благо, все вывернулось как нужно. Он не показал себя влюблённым дебилом, а тот, в свою очередь, вроде ничего и не понял. Это же все очередная хуйня, которая, как всегда, закончится ничем. — Нет, — коротко отрезал одноклассник, плотно рассматривая свой поднос. — Когда я первый раз сел с тобой в столовой, ты был не слишком доброжелателен, — подметил Йен, вспоминая тот раз и слишком уж дёрганного Милковича, который боялся представить себя, сидящего в школьной столовке, поедая сэндвич с сыром, любезно разговаривая с рыжим одноклассником. А сейчас это выглядит не так уж и плохо, верно? — Мне тебя выгнать? — совсем по-доброму спросил Микки, поднимая одну бровь вверх. — Вот ты сейчас флиртуешь со мной, — заметил Йен. Не сказать, что ему это все не было по нраву. Милкович скривил лицо, откусывая огромный кусок и, жуя, вскинул палец к вверху с самым популярным жестом «среднего пальца». Йен пропустил короткий смешок и продолжил опустошать свою тарелку. Рядом с этим парнем, с первого виду, который точно смахивает на какого-нибудь отморозка, было странно хорошо. — Ты гей? — тихо спросил Йен, зная, как Микки ненавидит все это в присутствии людей. Когда рыжий решил, что в любом случае его трахнет, он был уверен, что тот помешанный натурал или, ещё хуже, ярый гомофоб, но обычно такие парни легче всего поддаются напористому Галлагеру. Почему? Потому что это все для них впервой. Первые разы всегда привлекают своей загадочностью. Даже если все, что между ними было, можно отнести к самой глупой случайности, нежный и трепетный поцелуй говорит о другом, а секс во второй раз был точно не был ошибкой. — Мне нравятся девушки,— промямлил Милкович, но не был уверен в своих словах. Единственное, что у него случалось — пару перепихонов, которые никогда не давали повод для чего-то иного. — Она горячая?, — с насмешкой спросил Йен, глазами зыркая вбок, на шикарную брюнетку с длинными ровными волосами, её фигура точно могла бы красоваться на обложках самых дорогих журналов. — Знаешь, я обязательно попрошу у неё номерок, — подшутил Милкович, все ещё рассматривая девушку, которая стояла в очереди за едой, но через пару секунд перевёл взгляд на Йена, который был уж слишком навеселе, будто понимая, что брюнет сейчас совсем несерьёзно, и его не интересует эта особа. Совсем, полностью, ну никак не цепляет. А вот парень, сидящий прямо перед ним — да. — А я у того парня, — продолжал свою «игру» Галлагер, рассматривая уже высокого , коротко стриженого парня в очереди. — Буду честен, он так себе, — грубо отрезал Микки, понимая, что тарелки у них обоих пустые, они просто так сидят в столовой, разговаривая о полнейшей хуете. По-другому не назвать, лишь бы не отпускать друг друга из поля зрения. — Это все, потому что он чёрный? Так ты у нас расист? — рыжий театрально приложил руку ко рту, удивляясь: как этот накаченный школьник мог не прийтись по вкусу? — Ой, да иди в пизду, — брюнет скорчил недовольную гримасу, уже было собираясь вставать, а то все это затянулось, но Йен рядом будто пролазил в голову и шептал: «Останься». Блять, какие-то фильмы ужасов, ей-богу. Зеленые глаза устремили свой взгляд на голубых, и Микки мог поклясться, что смотрят они на друг друга уж слишком часто. — Как дела, ребята? — чужой голос вывел из воды на поверхность, замечая рядом с собой никого другого, как Итана. Этот парень был самой большой занозой в заднице, в связи с последними событиями. Он слишком уж неуверенно присел, будто боясь нахождения Милковича рядом, но набрав внутрь столько твёрдости, чтобы поставить себя на место, и всё-таки положить свой поднос рядом. Парни уже встали, собирая мусор, дабы выкинуть его и облегчить задачу старенькой уборщице; но не тут-то было, кудрявый пидор знал, что делает, даже если это было слишком боязливо. — Хотел поговорить, — шатко сказал Итан, прикусывая губу. Боялся Микки, но знал, что тот ничего не сделает, если пьяный Итан смог такое сказать в лицо брюнету, то на трезвую голову это была хуевая идея, нужно будет залазить с самого далека. Парни рухнули на стулья, как марионетки, и принялись выслушивать одноклассника. — О чём, блять? — злостно прошипел Микки, и на его шеи уже пульсировало нервное окончание. — Так значит вы трахались, — более или менее гладко сказал кудрявый, даже не притрагиваясь к своему завтраку. Заметив, как Милкович сжимает кулаки от нереальной злости, он как можно быстрее продолжил. — Об этом никто не знает, кроме меня, пока что. — Хочешь ты что? — решил вставить своё слово Галлагер, понимая, что в этом есть только его вина. — Встречаться с тобой,— победоносно проговорил одноклассник, в голове сомневаясь, что этот тупой план вообще прокатит. Милкович ухмыльнулся. Самая тупая ситуация, в которую он когда-либо попадал: ебанный Йен в состоянии алкогольного опьянения сказал влюблённому Итану, что они с Микки трахались, а тот, в свою очередь, использует это против Йена, заставляя его встречаться с ним? Брюнет всегда считал школьников слишком уж, по-еблански устроенными. — Все думают, что вы просто общаетесь, а вы, оказывается... — эти слова Итан запил соком, все ещё оглядывая столовую, которая почти полностью опустела. — Доказать это будет проще простого, а мне много и не надо, всего лишь, чтобы Галлагер был со мной. И твоя репутация не пострадает, — авторитетно проговорив каждое слово, без заточки сказал кудрявый одноклассник, всё-таки отмечая задуманные лица «парочки». — Ты что, сука, жить устал? — Микки грозно глянул сначала на Итана, а потом уже на Йена, который немного прикусил губу с полностью опущенным лицом. — Можешь прямо сейчас въебать мне, давай, — Итан постарался выровнять голос, и сейчас бы не отказался от стопки, которая даёт больше смелости. — Но от этого лучше не будет, ты здесь и так на волоске держишься. Итан был полностью прав: не было огромного смысла его бить, разве что утолить свою огромную злобу. Признаваться всем в этом он точно не собирался, нет-нет, не в этой жизни, к тому же, если все даже не догадываются об этом. — Ладно, — Йен наконец-то поднял свою голову, и вместо того, чтобы посмотреть на кудрявого, глянул на Микки, и кивнул, будто говоря: «Все нормально». — Будем парочкой, только ты молчишь, — Галлагер понимал свою вину, и не хотел, чтобы из-за этого Милкович хоть как-то пострадал. Возможно, это не самое большое, что он может сделать для него, но постараться все наладить хотя бы стоит, ведь он сам это пизданул, чтобы увести Итана подальше от себя, а в итоге оказался поближе. Это ненадолго, учебный год совсем скоро подходит к концу. Вот так бывает: сначала заигрываешь с чуваком чисто потому что можешь, а потом он ставит тебе условия. Умный кудрявый знает, чем пользоваться.

***

Для Йена это было не слишком - то и сложно, он всё равно хотел найти подставного парня для Лейхи, но теперь в этом нет необходимости, и просто встречаться с человеком, к которому ты ничего не чувствуешь — глупо, но это терпимо. Если бы ему раньше сказали об этом, то рыжий бы смог делать это чисто ради «прикола», а сейчас все делалось исключительно для Милковича, и парень очень надеялся, что тот это осознавал и понимал. С каждым новым днём Итан рядом надоедал всё больше и больше, но приходилось мило улыбаться и делать вид, что его все устраивает, а потом невольно смотреть только на одного парня — Микки. Казалось, что все остальные расплываются на фоне и кажутся совсем незначительными. А тот даже и глазом не пошевелит, и как видит их притворные отношения, бежит со скоростью света, поэтому все свелось к нулю, будто все, что между ними было — рассыпалось, как карточный домик. Галлагер сам начал заливать всю эту хуйню про «бесчувствие» и прочее, что наверняка задело брюнета. И теперь Микки всеми возможными способами снова старается впадать в игнор, не хотя видеть всего этого, и не чувствовать себя ещё хуёвее. Йен не понимал , почему тот так злится, ведь это делается исключительно для его блага. Только ради него. — Зачем тебе оно надо? — рыжий задаёт вопрос тихо и аккуратно: сейчас парная работа по геометрии, и Итан пытается чертить какие-то графики. Вопрос вроде бы очевидный, но услышать это от одноклассника было бы куда лучше. Ведь они «вместе» уже недели две, если не больше. Йен не считал их свиданки, а вот время до выпускного очень даже. Но в этом были свои нюансы: Милкович навсегда покинет это заведение, и они вряд ли пересекутся снова. — Мне кажется, мы миленько смотримся вместе, — кудрявый приторно улыбается, и Галлагер понимает, насколько сильно он ненавидит этого парня, сидящего рядом. Да, он довольно-таки симпатичный, и казалось, что очень скромный и благоразумный, какого хуя тогда он это все творит, держа обоих парней за яйца? Не зря говорят: «в тихом омуте черти водятся». — Ты мне не нравишься, Итан, — голос Галлагера ровно отмерен, и он не хочет все говорить, когда совсем скоро выпускной и это дерьмо закончится, но попросту не может. Итан, будто совсем не удивлённый его словам, продолжает вычерчивать ровный график, линия за линией. Его дыхание равномерное и размеренное, будто его совсем не задевают правдивые слова Галлагера. А впрочем, почему должны задевать? Он осознаёт это, и знает, кто ему действительно нравится. — Зато тебе нравится этот уголовник, — кудрявый говорит это с полным отвращением, и его голос слегка дрожит, при одном упоминание о Милковиче. Все ещё боится. Но рука ровно делает зарисовки, Итан поворачивает голову к рыжему. Тот похож на раба, которого заставляют делать каторжные работы. Тяжело быть с человеком, к которому ты не чувствуешь совершенно ничего. Кажется, он слишком поздно понял, что рядом должен быть именно тот, с кем тебе до безобразия хорошо и плохо одновременно, от кого сердце стучит с бешеной скоростью, хочется видеть такого человека рядом с собой, и попробовать что-то похожее на настоящие отношения. Рыжий слегка колыхается от одного лишь слова «отношения», ведь он раньше так этого опасался, бежал от самого себя, старался утолять только свои сексуальные прихоти. — Тебе самому не противно от всего этого? — Галлагер слегка опускает голову вниз, теперь он — всего лишь пешка в этой игре, никак не главный герой. Манипулируют им. Вся школа знает, что они встречаются, но никто, кроме Микки, не знает всей правды. Вся школа — слепые кретины, раз не видят элементарного. — Перестань, Йен. Меня все устраивает, — Итан лишь пожимает плечами и уже обдумывает их планы на вечер, прикусивши губу. — Да-да, — монотонно проговаривает рыжий и понимает, что он начинает увядать и становится похожим на живого трупа, из-за этой влюблённости, которая все ещё шляется по коридорам, сидит на уроках, и молчит-молчит, но слов и вправду нет. А что тут скажешь? Приходится смириться с тем, что уже есть и двигаться дальше. Вышло все до пизды глупо, но пока-что никакого выхода или плана в голове не возникает.