Линии

Он бежал по искалеченным улицам большого города, не оглядываясь, не поднимая глаз от размытого дождем асфальта. Он петлял по лабиринтам улиц, пока фонари сливались в одно яркое, заливающееся под кожу пятно. Он бежал, пока были силы, пока сердце стучало где-то в висках, ударяясь об одно только имя и отскакивая обратно. Мерлин был в пучине отчаяния, когда хриплый, прокуренный годами и разбитыми надеждами голос, не ворвался в его искалеченное сознание и не собрал его по крупицам обратно. Мерлин был на гране безумия, когда ни черта вокруг не имеет значения кроме крошечной точки где-то там, миллиарды мгновений назад, когда жизнь, казалось, оборвалась с тихим шелестом воды о камни и тихим шепотом растворяющейся в тумане лодки с единственным смыслом жизни. Мерлин уже почти заледенел внутри, когда нашел его. Он сотни тысяч раз пытался пустить себе пулю в лоб, но не мог. Он нарывался на жалящие кулаки и позволял оставлять от себя лишь тихо хрипящее мясо, в надежде, что Бог сжалится и наконец заберет его. Но видимо всем наверху было до пизды что там чувствует, как морально разлагается с каждой секундой, с каждым прожитым в одиночестве мгновением какой-то (бес)смертный. Он давал шанс каждой отраве, что находил в этом мире, сотворить с ним то, чего он желал — убить его. Но ничего. Абсолютно ничего. Наверное, именно поэтому Мерлин снова стоял на линии огня, не боясь ничего, кроме беспощадного одиночества, затапливающего его. Наверное, поэтому Мерлин вздрогнул, услышав судорожный вздох и голос, снившийся ему в кошмарах о счастливом прошлом. Мерлин не ожидал снова поймать на себе взгляд растерянных голубых глаз. Мерлин не ожидал, что его король вернется именно сейчас, в чертову осеннюю ночь под крики женщин и стоны раненных детей. Он не ожидал, что его чистые, как озеро, ставшее могилой всего самого светлого для Мерлина, глаза будут светиться такой отчаянной радостью, что Мерлин задохнется от счастья. И Мерлин точно не ожидал, что первые слова, которые он услышит от Артура, это: — Я люблю тебя. А еще он не знал, что ответом станет бьющий грохотом в виски выстрел, горячая кровь в горле и короткий, отчаянный хрип. Мерлин умер, впервые за тысячу лет, смотря в глаза своей любви. Мерлин умер, в тот момент, когда заново родился. Какая ирония.