Зарисовки.

Он был молчаливой тенью. Его это вполне устраивало. Не сказать, чтобы он был безоговорочно предан принцу… Да, принц Гадэви мог отдавать ему приказы. Этот любящий власть, человек часто приказывал. Приказывал всем вокруг… Он знал себе цену и цена эта была на самом деле не малая… Но как бы ни была значительна роль принца Шиндуры, он не чувствовал, что предан ему. И вот ему снова отдают приказ… Джасвант выслушал своего принца, не сказав ни слова. Все равно, приказ ему придется выполнить… Теперь, оставшись в полном одиночестве, он позволил себе стиснуть зубы, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Только что господин Гадэви отдал очередной приказ. Только что этот человек был так близко… Джасвант ненавидел его присутвие, его голос и взгляд. Было в нем что-то, что заставляло напряженно замирать, сжимать кулаки и ждать. Ждать, когда можно будет повернуться и уйти, остаться одному и не видеть взгляд этих призрительно сощуренных темно- аметистовых глаз, в которые ему, человеку не знающему ни отца, ни матери, нельзя смотреть… -Джасвант.- Услышал он знакомый голос. -Господин Махендра…- Почти прошептал Джасвант, обернувшись. Вервые за долгое время на его смуглом лице появилась улыбка. Едва заметная, но по-настояшему теплая. Никто никогда не видел у него такой улыбки. -Тебе это не нравится, Джасвант.- Господин словно произнес его мысли в слух. Джасвант молча кивнул, глядя на того, кто был способен так просто его понять. На вид добродушного пожилого человека с мягким голосом и жестким стержнем внутри. Это был потомственный раджа их королевства, но для Джасванта он являлся им в последнюю очередь… Своих родителей он не знал, как не знал, сколько прожил в развалинах старой хижины, добывая себе еду и сражаясь за жизнь в бесконечном лабиринте узких пестрых рядов шиндрианкого рынка. Все это слилось в пеструю, как замысловатый узор дорогого ковра, пропахшую специями, вином и благовониями, бесконечность, в которой за этой яркой круговертью были пустота и голод… Уже тогда Джасвант был достаточно силен, чтобы выжить в одиночку на бедных пестрых улицах города. Он умело добывал еду, уворачиваясь от палки разъяренного торговца, даже схватился с главарем небольшой шайки таких же сирот, как он, за отказ делиться добычей. Отстояв свое право на выживание на этой территории, он неслабо поплатился. Нога ужасно болела, а с ней не так-то просто было удрать с рыночной площади… С каждым днем боль становилась все нестерпимее и вот, наконец, настало время когда он с трудом мог даже ковылять. Странно, но страха Джасвант тогда не чувствовал. Ни страха. Ни боли. Ничего. Он прекрасно осознавал, что скоро ему придет конец, он был одиночкой и ждать помощи было неоткуда. Так он и собирался умереть, в пестрых вонючих шиндрианский трущобах, никому ненужный грязный мальчишка, но тут произошло то, что нельзя было назвать правдой. Господин Махендра. С тех пор его жизнь изменилась навсегда… С тех пор Джасвант делал все, чтобы оправдать доверие господина Махендры. Жесткого и теплого… Он подобрал его с улицы, как грязного зверька. Кто-то даже назвал его черным детенышем леопарда. Вместе с привязанностью Джасвант начал чувствовать и нечто другое. Это было похоже на страх. Вдруг все это исчезнет? Исчезнет господин Махендра, его голос, сильные теплые руки? И он снова проснется в грязной лачуге, свернувшийся на вонючей подстилке, с голодной болью в животе и пустым сердцем? Иногда этот страх становился нестерпим. Тогда Джасвант, миновав темный душный коридор направлялся к комнате господина. Он не стучал, не звал. Просто сидел около двери, ему становилось спокойнее. Сердце успокаивалось, а горячие слезы переставали наворачиваться на глаза. Не оставляете меня, господин Махендра, никогда… пожалуйста… Прошли годы. Черный детеныш леопарда вырос, но сегодня этот детский полузабытый страх снова шевельнулся в его сердце. Это заставило снова ощутить тот приступ неприязни к принцу Гадэви. К тому, в чьей они власти. Он и господин Махендра… И выбора нет… Завтра он должен будет встретиться с армией принца Арислана, которого никогда не видел. Оба знали. Это плохо. Это не повлечет за собой ничего, кроме беды. Но разве есть у них выбор? Нет! Гадэви… если ты навредишь господину Махендре… если сделаешь ему хоть что-то… Рука сжалась в кулак. -Успокойся, Джасвант, успокойся.- На сильное поджарое плече легла теплая рука. -Господин Махендра, это навлечет на нас беду!- Не выдержав, крикнул Джасвант. -Я знаю.- Неожиданно ответил господин, не убирая руки с его плеча.- Но ты должен выполнить свое задание. У нас нет выбора, Джасвант. Нет выбора… нет выбора… Эта мысль сводила его с ума. *** Утром, когда бледное солнце медленно высветляло холодное осеннее небо, Джасвант приступил к заданию, утренний свет осветил его фигуру. Он был похож и не похож на жителей своей страны. Гибкий, поджарый, он двигался с бесшумной грацией, крепкие мускулы перекатывались под смуглой гладкой кожей. Короткие черные волосы были спрятаны под чалмой, какую носили жители его страны. Внешне Джасвант почти не отличался от любого воина Шиндура. Почти… Взгляд его светлых глаз устремился вперед. У жителей Шиндуры глаза темные, черные, карие, встречались даже темно-аметистовые, как у принца Гадэви. Миндалевидные глаза Джасванта, обрамленные густыми черными ресницами были светлыми. Необычные, прозрачного цвета, как ярко-голубое стекло, пронзительно-бирюзовые по краям, медленно переходящие в бледно-голубой у самых зрачков. Это делало его взгляд еще более ясным. Когда-то принц Гадэви сказал, что они уродливые. Джасвант, ловко прыгнув на ожидавшего его коня, отправился в путь. Нет… ничего хорошего нет… и выбора тоже нет… Прикрыв странные глаза, цвета голубой бирюзы, черный леопард Шиндура направился вперед, у него не было выбора…