Моя маленькая девочка

      Гермиона лежала в постели, когда к ней в палату вошел Гарри. Девушка только проснулась после всех операций, и сейчас она восстанавливалась, принимая зелья, оставленные некой мисс Смит. Гарри спокойно подошел к кушетке и присел на край. Он посмотрел на Гермиону, но она прятала глаза от него, нарочно отводя взгляд. Когда Поттеру это надоело, он просто взял жену за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Это происходило в полной тишине: можно было даже расслышать биение сердец друг друга, но Гарри и Гермиона абсолютно не обращали на это внимания. Они были заняты. Сколько раз они смотрели друг другу в глаза? Улыбались? Смеялись вместе? Очень часто и искренне! Но… сейчас все происходило по-другому: они смотрели друг на друга и видели то, что скрывают укромные местечки их душ, соединенных магией. Будто бы легилименцией они проникали в мысли друг друга, всего лишь смотря глаза в глаза. Всего лишь? Неет! Не зря говорят, что глаза — зеркало души человека. И сейчас они внимательно изучали души друг друга. Гарри знал свою лучшую подругу Гермиону Грейнджер, но Гермиона Поттер была для него загадкой, хотя, в принципе, она не изменилась. Гермиона тоже смотрела на Гарри под другим углом, с другой стороны, разглядывая его не как лучшего друга, а как мужа, мужчину, любимого человека… В конце-то концов, они женаты уже неделю! Гермиона уже была готова признаться хотя бы себе, что она лю…       — Как ты себя чувствуешь? — неожиданно прервал ход ее мыслей Гарри Поттер — Ничего не беспокоит?       «Ты меня беспокоишь больше всего, Гарри», — уныло подумала Гермиона, понимая, что именно она начала испытывать к этому человеку. «Но разве это плохо, так относиться к мужу? К собственному мужу? Да ведь это абсолютно в порядке вещей. Так и надо! Надо его уважать, любить, заботиться о нем!»       — Миона… Милая, ответь что-нибудь! — слова доносились словно сквозь слабенькое заглушающее. Гермиона поняла, что нужно что-то сказать, чтобы успокоить заволновавшегося муженька, и тут же весело ухмыльнулась, осознавая, как именно она только что назвала мистера Поттера — уважаемого члена общества и победителя Темного Лорда!       — Со мной все в порядке, Гарри, — все еще сиплым от криков голосом сказала девушка. — Как ты меня назвал? — неожиданно весело поинтересовалась она, лукаво поглядывая на ничуть не смутившегося Поттера. «Видимо, он приобрел некоторую уверенность после проживания Деймона в его теле», — задумчиво покусала губу Гермиона. Гарри вздохнул, собираясь с силами, чтобы сказать реально что-то важное.       — Я назвал тебя милой, Миона, и считаю, что вполне могу себе это позволить в связи с тем, что являюсь твоим законным мужем. А в течение месяца мы должны завершить ритуал соединения, так что перестань бегать от меня и, главное, от себя, моя дорогая. Знай, я давно питаю к тебе нечто большее, чем просто дружеские чувства. Я люблю тебя, Миона!       — Гарри…       — Я бы не хотел торопить или давить на тебя, Гермиона, но через месяц твои магические способности начнут ухудшаться, и в течение полугода они пропадут окончательно. Во время всего процесса потери магии ты будешь чувствовать физическое опустошение и истощение, но, если ты не хочешь ощущать боль и слабость, то нам надо завершить ритуал до конца января.       — Я понимаю это, Гарри. Спасибо за понимание, и… дай мне время подумать. Но, знаешь, я рада, что именно ты стал моим мужем, — робко улыбнувшись, произнесла Гермиона. Гарри ответил ей слабой улыбкой, но в его глазах промелькнул лучик надежды на светлое будущее, наполненное любовью и заботой: о себе, жене и детях.       — Расскажи мне, что произошло там, в комнате, — мягко попросил брюнет.       — Я дремала после игр с Тедди… — вдруг она резко замолчала, а ее глаза расширились от испуга. — Гарри, с кем ты оставил Тедди?       — Я попросил Фреда… — он был грубо перебит девушкой.       — Ты оставил маленького ребенка с самыми безответственными людьми, которых я только знаю? — наигранно спокойным голосом спросила Гермиона. — Ты оставил его с близнецами? У тебя вообще все нормально с головой?! — только Гарри собрался пресечь оскорбления в свою сторону и даже открыл рот, как девушка произнесла просто взрывную фразу, которая снесла Поттеру мозг.       — Это ужасно с твоей стороны, а вдруг они ставят на нем свои эксперименты? Я никогда не оставлю тебя одного с нашими детьми!

***

      «Ого, видимо, она смирилась с тем, что теперь является моей женой, а я её муж! Однако, мне это нравится, я даже чувствую счастье! Ну, Гарри Джеймс Поттер, можно поздравить тебя с тем, что милая Гермиона Джин Поттер теперь осознает, что она Гермиона Джин Поттер! И, походу, она даже нормально, то есть без истерик относится к тому, что у нас с ней будут дети. Это хорошо… Ей только нужно немного помочь. Пусть она поскорее разберется в себе и мы закончим ритуал: я так не хочу больше слышать этих ужасных криков боли, не хочу, чтобы она снова почувствовала эту боль. А сколько раз мне приходилось наблюдать, как она испытывает муки, как её пытают? Беллатриса долго пытала мою бедную дорогую Гермиону, Джинни сегодня тоже наделала дел! Я отомщу, но сначала нужно узнать, что произошло»

***

      — Ладно, прости меня. Давай лучше ты мне расскажешь, что случилось? — умоляюще посмотрел Гарри на девушку и, чтобы хотя бы чуть-чуть успокоить взбесившуюся ведьму, взял её за руку.       Гермиона вздохнула, сдула со лба выбившийся из пучка локон и посмотрела на Гарри тяжелым взглядом.       — Я сидела на своей кровати, когда в окно постучала сова. Забрав письмо: оно было от профессора МакГонагалл, я сразу проверила его на проклятия, но не обнаружила ничего, — сказала Гермиона ровным голосом. — Тогда я открыла его, а дальше произошло то, что произошло.       — Ты успела прочитать письмо? — спросил Гарри, скрипя зубами «Эта тварь посмела написать от имени МакГонагалл?! Хотела подставить бедную женщину! Чем только Минерва ей не угодила?» — злился Гарри.       — Нет, буквально сразу, как только я открыла письмо, у меня помутнело в глазах, а через секунд пять началась жуткая боль в животе, как будто кожу кислотой облили! Я даже успела узнать это проклятие, но только вот остановить была не в силах: до палочки было не дотянуться, она лежала под подушкой, а я сидела на самом краю, а потом боль ослепила меня, и я не смогла сделать абсолютно ничего! Тоже мне, Героиня войны… — горько прошептала девушка.       — Гермиона, ты в первую очередь моя жена, которую я должен защищать, ты девушка, слабый пол, и ты должна полагаться на меня, — решительно и жестко сказал Гарри. Гермиона уже хотела возмутиться по поводу слабого пола, когда Поттер смягчил свой тон, а глаза, потемневшие от гнева, подобрели. — Ну что ты, моя девочка, все ведь знают, что ты самая умная ведьма столетия, а так же очень сильная волшебница, просто тебя застали врасплох. Мне вообще кажется, что не каждый бы пережил то, что ты смогла! Ты умница, моя маленькая девочка.       Гермиона, внимательно слушающая слова Гарри, почувствовала, как в глазах помутнело: на этот раз от слез, и она, обхватив Поттера за шею, уткнулась носом ему в грудь. Гарри обнял её в ответ. Послышались редкие всхлипы, а Гарри ощутил, как промокает его рубашка от слез дорогой ему девушки. Не просто какой-то там левой девушки, а его жены. И Поттер решил, что не хочет, чтобы Гермиона плакала — можно только от счастья, но не от горя! Он хотел, чтобы она была счастлива, счастлива с ним.       Гермиона уже не плакала, а просто сидела, обнявшись с Гарри. Она вдыхала запах свежей травы, которой пах Поттер. «Запах свежескошенной травы… Моя Амортенция так пахла на шестом курсе… — улыбнулась Гермиона, не отнимая лица от груди Поттера. А потом она прижалась еще сильнее, чтобы послушать, как бьется его сердце… Громко, гулко, словно хотело выпрыгнуть прямо в руки к девушке, чтобы та хранила и берегла его.       Гермиона поняла, что была счастлива. Она больше не ощущала неловкости рядом с Гарри. Она готова была признаться хотя бы сама себе, что Гермиона Поттер влюбилась в Гарри Поттера…