Моя маленькая девочка

      Да, Гарри был истинным джентльменом, но это не значит, что он обязан терпеть одиночество без жены. Поэтому Поттер быстро собрал все вещи, предупредил домовиков о своем отъезде, сказав, чтобы они перебирались в дом на Гриммо — помогать по хозяйству и быстро аппарировал прямо на крыльцо своего дома.       Он ворвался в дом, быстро поднялся на этаж, стремительно вошел в комнату Гермионы… Её там не было, и вещей тоже. Гарри похолодел. Он уже с ужасом представил, что девушка ушла из дома, когда к нему в голову, наконец, пришла идея поискать в других комнатах. Что ж, вещи обнаружились в комнате Тедди, значит, Гермиона не ушла, а просто перебралась в другую комнату: это несомненно радовало. Но Поттеру хотелось отыскать саму виновницу его удрученного состояния, чтобы обнять, прижать к себе, поцеловать, увидеть ее мягкую ласковую улыбку… Он замечтался и не заметил, как дошел до Тренировочного зала, откуда доносились звуки боя. Гарри резко раскрыл двери. Это движение испугало Гермиону, которая стояла боком, и она, развернувшись, пустила Ступефай и не промахнулась, Поттер просто не успел среагировать. Гарри отлетел в коридор и поднял осоловевший взгляд на девушку. Она стояла в дверях, смотря на него испуганными глазами. Тишина длилась две секунды, а потом раздался хохот. Один из близнецов, с которым устроила дуэль Гермиона, заливался громким ржачем. Гарри перевел на него взгляд и тоже засмеялся. Одна Гермиона стояла с широко раскрытыми глазами и безмолвно смотрела на Поттера.       — Гарри, с тобой все хорошо? — «Наверное, он сильно ударился головой». — Я думала, что это Фред: он часто так врывается посреди боя, — оправдывалась девушка, но вдруг… — А где ты собственно был все это время? — она одарила его ревнивым взглядом среднестатистической жены, но это не раздражало Гарри, наоборот, он почувствовал счастье: в нем поднялась волна нежности к маленькой жене.       — Гермиона, милая, успокойся и перестань ревновать Гарри, — насмешливо прокомментировал Джордж.       После этих слов Гермиона, одарив Поттера ледяным взглядом, удалилась в комнату Тедди, который все это время был с «выписавшейся» Андромедой. Гарри проводил её виноватым взглядом и тяжело вздохнул.       — Я слышал, что у Рона появились проблемы с девушками, — поинтересовался рыжий.       — Да, есть такое, — усмехнулся Гарри. — Ты не знаешь, что с Гермионой? Она как будто меня презирает…       — Об этом лучше поговори с ней, через пятнадцать минут она пойдет в лабораторию, — и Джордж ушел работать над новыми Вредилками вместе с Фредом.

***

      Гарри пришел в лабораторию для зельеделия, где сразу обнаружил Гермиону. Девушка с остервенением нарезала имбирный корень и шинковала листья мяты. Поттеру стало страшно: Гермиона была в гневе, как всегда прекрасна, но… Походу, на месте ингредиентов для зелий девушка представляла его, Гарри Поттера. Но он был храбрым гриффиндорцем, поэтому, собрав всю свою смелость в кулак, он окликнул жену.       — Гермиона… — девушка не отозвалась.       — Милая… — он был резко прерван       — Я тебя не милая! Не смей меня так называть! — её голос сорвался, а в глазах появились бриллианты слез.       Гермиона две недели не общалась с Гарри и, если сначала она думала, что тот просто занимается какими-то важными делами, то потом ей начало казаться, что Поттер избегает ее общества намеренно. Ей было горько и очень обидно, а еще на неё давила вся ситуация. Гермионе нужно было за месяц подготовить себя к коитусу с Гарри, и она надеялась, что большое количество времени, проведенное вместе, сможет помочь Гермионе, но только её план поломал сам Гарри. Он просто пропал на две недели, даже не утруждая себя предупредить жену о своем отсутствии! И Гермионе оставалось всего две недели до конца месяца. Вы спросите: «Что же тут страшного — отдать свою невинность мужчине, с которым все равно проживешь всю свою жизнь?» Но Гермионе было страшно, потому что… Она и сама не знала, почему, ведь она уже восемь лет знала Гарри и дружила с ним. Вероятно, это было слишком сложным и ответственным шагом для неё, но Гермиона всегда была слишком ответственной… Правда, от этого обида на Гарри не уменьшалась.       — И ты еще спрашиваешь? — звенящим от гнева голосом заговорила Гермиона. — Ты просто ушел на две недели, не предупредив вообще никого! Ты исчез, оставив меня одну с ребенком и близнецами! Гарри, я так надеялась, что мы сможем, что у нас все получится, но разве это возможно, если я даже не буду знать, где ты? — теперь она говорила совсем тихо. — Я, конечно, не собираюсь тебя притеснять, ревновать тебя к каждому столбу, — на этих её словах Гарри тихо фыркнул, вспомнив красноречивый взор дамы своего сердца, и тут же увидел недовольное лицо Гермионы, — или контролировать любое твое движение, но я имею право на общение с тобой, а ты… Скажи честно, я тебе противна? Неприятна? Или, может, тебе больше нравилась та смазливая внешность, которую сделало заклинание? Гарри надоела эта беспрерывная, а главное, совершенно бессмысленная речь, и он заткнул девушку самым приятным способом, — страстно поцеловал ее в губы. Гермиона опешила от такой наглости: прерывать её посреди речи — неслыханно! Но уже через мгновение эта мысль испарилась из головы девушки, заменившись ощущениями целостности. Его губы умело ласкали её губы, а потом начали спускаться к шее. Гермиона, почти растаявшая от наслаждения, резко раскрыла глаза и начала вырываться, догадавшись, что Поттер увлекся не на шутку.       — Потом поговорим, хорошо? — тихо пролепетала девушка, а её щеки заливал легкий румянец. Она нервно выдохнула и, развернувшись, стремительно вылетела из лаборатории, а её рабочая мантия развевалась за спиной на манер профессора Снейпа. Хотя нет… это скорее было похоже на трусливое бегство, чем на самоуверенную походку хогвартского зельевара.       А у Гарри было ещё одно очень важное дело.

***

      Джинни Уизли провела все каникулы в Хогвартсе по настоянию своей матери. Было достаточно скучно, но её это не волновало. Джинни постоянно думала о разговоре Шеклбота и МакГонагалл, подслушанном ею поздним вечером.       «Грейнджер теперь жена Поттера! Точнее она теперь не Грейнджер, а тоже Поттер. Она мешает мне в воплощении моего гениального плана. Интересно, как отреагировал Гарри на теперешнее положение его дорогой женушки? Ведь сейчас она абсолютно бесплодна, от того проклятия можно было спастись только с помощью какого-то средневекового брачного обряда. Не думаю, что Гермиона и Гарри провели такой старый и забытый ритуал. О нем сохранились только какие-то туманные упоминания, да и зачем бы им связывать себя по рукам и ногам без возможности развестись?! Это было бы необычайно глупо со стороны Гарри — связать свою жизнь с этой заучкой! Хотя… это же средневековый обряд, а значит, что Грейнджер должна была стать бесправной женой, рожающей детей, пока мужу это не надоест. Да Грейнджер бы никогда не согласилась на подобное! Но это значит, что их может разлучить только смерть, тогда я знаю, что мне нужно делать!»       Для воплощения своей задумки Джинни нужно было срочно посоветоваться с матерью. «Что-то от неё долго не было писем, очень странно…» Она написала Молли, но ответа не было ни на следующий день, ни через два, ни через три дня, хотя раньше для этого нужно было всего часов семь. И тогда она отпросилась у директрисы, чтобы приехать в Нору и разобраться, в чем дело.       Джинни была в ужасе! На месте Норы был новый, красивый дом, где жили отец, Перси и его невеста. «Семья» отказалась с ней общаться, а соседи сказали, что матери не было видно уже две недели. И даже Рона в его огромном доме не было. Джинни не покупала «Ежедневный Пророк», потому что ей перестали приходить деньги от отца. Она узнала о новом положении Рональда из газеты пятидневной давности, которая была приклеена к двери дома её брата, наверное, каким-то злым шутником — ненавистником Ронни. Рыжая села на крыльце и надула губы, раздумывая, что же могло произойти с матерью и братом. Она просидела так минут пятнадцать, когда из-за угла вышла какая-то очень толстая женщина в безвкусном халате, сшитом из знакомой пестрой простыни. Он облегал все «прелести» этой женщины, особенно гигантский зад, а пуговицы готовы были лопнуть в районе огромного пуза и обвисшей груди. Сверху по швам трещала не застегнутая куртка Молли Уизли. Тетка подняла немного безумный взгляд, не такой как у Беллатрикс: в Лестрейндж была безумная страсть, а в этой просто сумасшествие, полоумие или дурость, и, расширив и без того выпуклые глаза, кинулась прямо к Джинни. Живот колыхался, как желе, но мисс Уизли не обращала на это внимания — она пыталась вытащить каблук из расщелины в дорожной плитке, где он благополучно застрял. Джинни не могла сбежать от страшной тетки, которая, наверняка, её сейчас сожрет! Но нет… все было гораздо хуже. Она подбежала, навалилась на тело девушки, загребла в свои удушающие объятья, уткнув Джинни в вонючую потную подмышку носом и разрыдалась. Джинни узнала свою мать (по простыне и куртке).       Только вот в девушке не было никакого сострадания к уродливой тетке: мать всегда учила общаться с нужными людьми, но было очевидно, что сама Молли сейчас была абсолютно неважной в обществе и ненужной именно ей, Джиневре. Поэтому она вытащила свою палочку и применила парализующие чары, только вот она не учла тот факт, что она еще под надзором…

***

      Гарри долго этого ждал! Нашел у маггловской мафии специальные «игрушки», которые могли бы понадобиться Гарри при разговоре со стервой Уизли. Он даже специально проник в отдел магического правопорядка, который следил за неправомерным использованием магии, чтобы точно достичь своей цели. Flashback       Проникнуть в Министерство Магии после ограбления Гринготтса было проще простого. Так что, без особого труда добравшись до нужного отдела, Гарри начал основную работу. Система контроля за неправомерным использованием магии была огромным архивом фамилий волшебников. Как только происходило применение магии, ограниченное надзором, загоралась фамилия и имя этого человека, а также его местонахождение, чтобы министерские работники могли сразу туда попасть.* Сам архив был не печатным и не рукописным. Это было нечто, очень напоминающее огромный сенсорный экран, на котором отображались данные. Гарри не был силен в технике и, тем более, в технической магии — новом разделе магии, разработанном Артуром Уизли около недели назад, поэтому Гарри пришлось прибегнуть к тому же способу, что и Барти Крауч-младший. Конфундус! Невероятно, но получилось! Поттер быстро перенастроил систему так, что использование магии Джиневрой Молли Уизли фиксировалось палочкой Гарри Джеймса Поттера, а в самом Министерстве не появлялось никаких данных или информации об этой ведьме. И потом он незаметно исчез из здания тем же способом, что и появился. конец Flashbackʼa       Он знал, что однажды Джинни придется отправиться искать Молли и Рона (чисто из интереса, почему не отвечают на письма и не шлют деньги). Он тщательно следил за её передвижениями по Хогвартсу с помощью карты Мародеров. И, заметив, что Джинни направляется в кабинет к МакГонагалл, Гарри понял, что вот он шанс. Девушка исчезла с карты через три минуты. Гарри пошел готовить подземелья.       Палочка с настроенным контролем за Джинни молчала в течение сорока минут, но вот она засветилась золотистым цветом, сигнализирующим об использовании волшебства. Поттер взмахнул палочкой, и из кончика вылетели золотые буквы, обозначающие адрес места, где сейчас была Джинни, он надел подготовленную черную мантию. И аппарировал.       На то, чтобы схватить Джинни понадобилось всего ничего: девушка просто стояла, глядя по-идиотски выпученными глазами на тушу Молли. Гарри навел на разжиревшую предательницу Обливиэйт, подхватил несопротивляющуюся мисс Уизли за руку и исчез с громким хлопком. Рыжую суку заждались средневековые орудия пыток.

***

      Джинни очнулась голой на странном столе. Её руки и ноги были закреплены сверху и снизу. «Не очень удобно, слишком жестко», — подумала Уизли, которая не знала, что за столик* сейчас находился под ней. А пока Джиневра рассматривала комнату, в которой она находилась. Комнатой это назвать было очень сложно: большой мрачный зал, в котором было установлено множество непонятных сооружений. Где-то за шкафом с шипами внутри и головой женщины на верхушке* послышалось шевеление. Из-за шкафа вышел человек в наглухо застегнутой черной мантии с надвинутым до подбородка капюшоном. В его руках, затянутых в перчатки из драконьей кожи, был пузырек с бесцветной маслянистой жидкостью*.       Джинни открыла рот, чтобы задать некоторые вопросы, но быстро поняла, что человек наложил Силенцио. Девушка обиделась и надула губы, что сделало её похожей на жабу. Человек в капюшоне лишь глухо рассмеялся этому глупому жесту. Он вытащил палочку из огромного кармана мантии и снял с девушки заклинание. А потом он снял с себя мантию, заставив её просто исчезнуть одним движением палочки. Перед Джинни стоял Гарри Поттер.       — Гарри? — кокетливо взмахнув ресницами, спросила Уизли. Это было настолько притворно, что Гарри стало противно, ведь взмах ресницами Гермионы (естественный), повергал Гарри в состояние влюбленного молокососа, пускающего слюни по девушке. — Ты что-то хотел от меня, милый? — намек, прозвучавший в её голосе, вообще не был тонким. Гарри послал Уизли красноречивый многообещающий взгляд. Только вот Джинни восприняла его, как вожделение и возбуждение. Это действительно было огромное желание… желание запытать эту тварь до смерти.       — Да, зайка — произнес он издевательским тоном, но Джинни только глупо улыбнулась, — я давно ждал нашей с тобой встречи. Ты же понимаешь, что провинилась. Твоя мать уже поплатилась, и брат тоже. Ты знала, что твой отец нашел себе красивую невесту — молодую, стройную, длинноволосую брюнетку. Её имя — Дафна Гринграсс (ну, а почему бы и нет? Артур еще в самом расцвете сил XD — прим. автора). А у Билла с Флер будет еще один ребенок, Чарли вывел новый вид драконов, Перси, вон, дом отстроил — хозяйством занимается, а Фред с Джорджем открыли еще один магазин.       — Зачем ты мне все это рассказываешь? — изумилась девушка.       — Это последнее, что ты сможешь узнать в своей жизни, дорогая! — он дико рассмеялся и резко дернул за рычаг.       Дыба заработала. Сначала Джинни не поняла, в чем прикол ситуации, а вот потом до нее стало неспешно доходить. Как драматично. А ноги и руки все больше растягивало и вот по всему позвоночнику прошлась первая волна боли. Гарри решил не говорить девушке, что пока та была без сознания, он влил в неё зелье, которое придавало чувствительности всему телу. Поэтому он ждал первых криков. Хорошо, что он наложил звукоизолирующие чары на комнату, потому что ор стоял знатный, а Гермиона устала за день и сейчас спала, обнимая малыша Тедди.       Гарри помнил, что Джинни ему нужна живая, поэтому дождался, когда разорвутся мышечные ткани в нескольких местах и прекратил пытку. Он всё еще сжимал колбу с кислотой, но решил не медлить в ее применении. Капнул прямо на соски и… подземелье снова огласил дикий визг, срывающийся на ультразвук. Гарри осмотрелся, выбирая, какое орудие применить следующим, пока девушка «отдыхает». «Колыбель Иуды*, пожалуй, идеально подходит для мести», — подумал Гарри, вспомнив ужасные слова Джинни о возможной деятельности Рона по отношению к Гермионе. Он освободил рыжую от дыбы и отлевитировал (он побрезговал взять её на руки) на следующее орудие пыток. Он посадил её прямо на верхушку и занялся другой штучкой. Взяв в руки ножницы, он подошел к девушке и стал небрежно выстригать её шикарные рыжие волосы так, что получилось просто ужасно. Бить девушку не хотелось (он же все-таки мужчина), поэтому он с помощью маггловских инструментов вырвал у Джинни несколько зубов, пока та орала из-за разрываемой попы. Но нужно было, чтобы девушка была жива до окончания ритуала, поэтому пришлось снять её с этого орудия и чуть-чуть заживить её расширившуюся дырочку. Поняв, что он так скоро убьет её, он начал просто медленно истязать её другими способами: порезав около щиколотки ножичком, он насыпал соли, поковырялся там иголочкой, обездвижив стерву, и капнув раскаленного свинца прямо на раны. Крики ему немного надоели, и он снова наложил Силенцио. Лошадиная доза успокоительного прекращала свое действие, поэтому он должен был прекратить. Вдруг, что-то щелкнуло, и у Гарри немного помутнело в глазах, но уже в следующую секунду все было нормально. Поттер просто пожал плечами и продолжил. Но он увлекся настолько, что отвлек его только вскрик, раздавшийся за спиной, со стороны дверей, которые он, кажется, забыл запереть… Мордред и Моргана! — подумал Гарри и развернулся к бледной Гермионе. Девушка была в короткой ночной сорочке и босиком, но Гарри понял, что её дрожь была вызвана не холодом, а страхом… «Этого я не планировал». Гермиона прижала руки ко рту и выбежала в коридор, а комнату заперла на все заклинания, которые только знала.       Хриплый смех Джинни огласил подземелья.       — Она тебя теперь боится и, может, даже ненавидит! — снова смех. — Она тебя больше никогда не сможет видеть в спальне с собой, потому что перед глазами у неё будут стоять картины этих истязаний. Она не сможет любить тебя, Гарри Поттер! — эти слова прозвучали так громко, что у Гарри в голове эта мысль стояла эхом, гулко стуча, словно сотня молоточков.       Гарри понял, что медлить больше нельзя. Стерва должна сдохнуть сейчас, но нельзя позволить, чтобы её последними словами стало проклятие. И Гарри решил воспользоваться помощью Магии: он попросил, чтобы Джиневра Уизли не смогла наложить какие-либо проклятия, потому что сама она была предательницей крови, любви и души (Кларисса совершила несколько убийств, а сама Джиневра покусилась на жену Гарри и чуть не довела её до смерти, что разрешает провести Гарри кровную месть по законам средневекового ритуала). Магия дала добро: она не сочтет Гарри убийцей и даже поможет ему реализовать сложнейший ритуал для изгнания Клариссы в «то место».       Гарри нужно было вонзить в сердце девушки на последнем издыхании ритуальный кинжал. Но как довести её до такого состояния? Гарри достал палочку и наложил древне-восточное проклятие. Джинни должна была почувствовать, как её легкие заполняются водой, и начать задыхаться. Тогда у Гарри будет время, чтобы исполнить последнюю волю Деймона Уиллсона.       Он подошел к той, которая еще год назад была так желанна, посмотрел на нее равнодушным взглядом, холодно улыбнулся и воткнул кинжал ей прямо в сердце. Девушка перестала дергаться и уставилась пустым взглядом в стену.       Серая жидкость засочилась из ушей, носа и рта Джиневры: Кларисса «выходила» из тела. Жидкость скапливалась в одном месте и формировалась в женскою фигуру. Тут комнату озарил яркий желтый свет и появился Деймон, точнее это был… ангел… Деймон был крылат. Он подошел к сформировавшейся жидкой девушке и резко вонзил в неё другой клинок. Древний, красивый, кованный будто эльфами Средиземья*, но нет, это было оружие ангелов*. Жидкая девушка разрушилась, и клинок упал на пол. Вещество стало впитываться в оружие, не оставив от себя ни одной серой капельки. Тело Джинни сморщилось и рассыпалось в прах, который так же впитался в клинок.       — Это произошло, потому что разум Джиневры слился с разумом Клариссы, а их духовные составляющие также прошли соединение: тоже что-то наподобие вашего с Гермионой брачного обряда. Джиневра и Кларисса навсегда застрянут в самом ужасном месте, которое только я видел. Вместе, и больше никого…       — Ужас, они же поубивают друг друга в первый же день! — вымолвил Гарри, рассматривая лицо Уиллсона.       — Нет, я же сказал, они связаны ритуалом, и не могут убить друг друга или нанести смертельный вред, — торжественно закончил Деймон.       — Что с тобой случилось после… твоего ухода из моего тела? — поинтересовался Гарри.       — Это была довольно странная история. Ко мне пришла красивая женщина и сказала, что я достоин лучшей жизни. Она отвела меня к Сесилии и нашему ребенку, которого она не успела родить при жизни. И теперь я живу со своей большой семьей: у меня четыре сыночка и лапочка-дочка. Там время идет быстрее, чем здесь, но там мы не стареем и не умираем, только, когда сами захотим переродиться. Но пока меня все устраивает. Мне дали работу: я ангел-хранитель целой семьи. Знаешь, какой?       — Не предполагаю.       — Твоей! Это очень здорово, я благодарен тебе, Гарри Поттер, ты совершил то, к чему я стремился, и помог мне достичь цели. Спасибо тебе, Гарри Джеймс Поттер. Я буду хранить твою семью от всех горестей и напастей, — и на этих словах он рассеялся, прощально взмахнув белоснежными крыльями.       — Прощай… — прошептал Гарри ему вслед.