Переходите на Тёмную сторону

Давным-давно, в 21 веке, в далекой-далекой островной галактике с гордым названием Япония, в столице под названием Токио поздним вечером, когда небо было затянуто тучами, из которых сыпались крупные хлопья снега… — Присоединяйся ко мне, и мы будем вместе править Галактикой, как отец и сын! — Мамочка, папа сошел с ума? — Рин перевел недоумевающий взгляд с отца, который застыл в пафосной позе с протянутой к мальчику рукой, на Мисаки. Женщина лишь тяжело вздохнула и прикрыла глаза ладонью. — Это я скоро сойду с ума, — взмолилась брюнетка, поглаживая сына по голове и презрительно смотря на довольного мужа. Не, ну кто знал, что этот, казалось, самодовольный блондин, который не упускал ни единой возможности подколоть девушку, а в будущем — жену, окажется таким задро, хм, любителем Звездных войн. Да ладно, если б он просто увлекался, но порой это перерастало в настоящую паранойю. И стоило только официально объявить о выходе новой части, так ни дня не проходило без упоминания о саге. Казалось, ребенок быстрее выучит название героев, чем научится читать. — Рин, я твой отец, — все еще протягивая руку Рину, прохрипел Усуи, глядя на парнишу исподлобья. Вздрогнув от сурового взгляда папы, брюнет спрятался за маму и обхватил ее обеими руками за бедро — выше не доставал. — Я знаю, — пролепетал мальчик, окончательно прячась за спину Мисы. Он в безопасности, ведь папа на рискнет его тронуть, когда у мамы в руках кухонный нож. Мисаки вздохнула: неделя… Еще неделя осталась терпеть эти разговоры. Господи, а ведь совсем недавно было два месяца… 7 дней… Каких-то 7 дней ещё потерпеть и всё…

***

— Такуми, ты идиот, — устало размышляла вслух Мисаки, заплетая на ночь волосы в косу. Шел второй день ожидания седьмого эпизода. Воистину безумного ожидания, ибо нормальным человеком такого фанатичного поклонника, как Усуи, назвать было нельзя. Попросила же его Миса понятным языком (хотя, может, пора было переходить на межгалактический?) — уложи ребенка спать. Так этот тупоголовый недоумок Такуми решил спеть Рину колыбельную. И ладно, если просто колыбельную, так нет — даже здесь «Звездные войны», которым мужчина был предан всей душой, нашли свое проявление. — Мама, мама! — маленький мальчик, вытирая слезы, налетел на брюнетку и изо всех сил обхватил за ноги, чуть не сбивая ее. — Что случилось, сынок? — Мисаки догадывалась, что у Такуми случился очередной приступ фанатизма, и за то, что он довел ребенка до слез, ей от всей души хотелось его ударить. — Папа поет злые песни! — проревел Рин и на удивленно поднятые брови матери, размазывая слезы по щекам, запел: — Спят усталые имперцы, клоны спят, Порубили всех джедаев, как котят~~~ Из другого конца коридора жалобно мяукнул Лихт, который хоть и давно не был котенком, но считал упоминание его сородичей в подобном контексте прямым оскорблением. Если он, конечно, мог вообще что-то считать. — Успокойся, милый, пойдем в кроватку, я расскажу тебе сказку и спою хорошую, добрую песенку, — чмокнула в влажную щеку мальчика женщина, подняв того на руки. — А с папой у нас будет серьезный разговор. Будет знать, как детишек пугать. — Угу, — заулыбался Рин сквозь слезы. В том, что мама сможет проучить папу, он не сомневался. Сам виновник этих событий благополучно растворился где-то в квартирном пространстве, прекрасно осознавая, что встреча с разгневанной супругой несет мало приятного. Стратегия Такуми была предельно проста: дождаться, пока любимая остынет и успокоится, а потом идти просить прощения. И надеяться, что кулаком по затылку не огреют. Вот и сейчас, когда злости у Мисы поубавилось и она лишь раздраженно ворчала, Такуми осторожно пробрался в комнату. Брюнетка стояла к двери спиной, и потому Усуи остался незамеченным; улучив нужный момент, он подкрался к Мисаки и, схватив за талию, закружил по комнате. — Что ты творишь? — зашипела она, ибо громко кричать и ругаться было нельзя — шум мог разбудить Рина. Мало того, что помощи от него никакой, так теперь еще и пугать вздумал. — Поставь меня сейчас же! — Та-Та-Там! Та-Татам! Та-татам! Та-Та-Там! Та-Татам! Та-Татам! — напевал блондин мелодию Имперского марша и как будто вообще игнорировал ругань жены. В конце концов, Мисаки перестала сопротивляться, вяло наблюдая за смешно болтающимися ногами и чувствуя слабое головокружение. Наконец, Усуи поставил брюнетку на пол. Почувствовав твердую поверхность под ногами, женщина слегка покачнулась, мир поплыл перед глазами, но блондин не дал ей упасть, разворачивая лицом к себе и сжимая крепче в объятиях. — Ты знаешь, что ты… — Миса не успела договорить, как Такуми накрыл ее губы своими. Мисаки улыбнулась сквозь поцелуй: знала, что блондин поступит именно так, это его излюбленная стратегия во всех спорах. Поэтому она не сопротивлялась властным и напористым губам Усуи, а чуть приоткрыла свои, углубляя поцелуй. — Знаю, знаю, — оторвавшись от губ брюнетки, пробормотал мужчина. Не успела бывшая Аюдзава даже вдохнуть, как Такуми уже целовал ее шею, оставляя алые метки-засосы. Томно простонав, женщина откинула назад голову, чувствуя, как желание медленно захватывает ее разум. Семья, работа, еще и неожиданные увлечения мужа — все это, разумеется, не способствовало их личной жизни. Мисаки так соскучилась по поцелуям Такуми, по его ласкам, по сильным рукам, которые сжимали ее в объятиях и заставляли забывать про весь мир. И вот теперь, ощущая прикосновения его губ в самых чувствительных точках, брюнетка чуть ли не теряла сознание. — Знаешь, — зашептал вдруг Усуи Мисе, опаляя кожу горячим дыханием, — в «Возвращении джедая» есть сцена… Мисаки будто холодной водой облили. Тело разом собралось и напряглось, мысли стали осознанными, приятная истома исчезла. Поцелуи блондина разом стали в тяжесть, и больше всего женщину коробило упоминание «Звездных войн» даже в такой, кхм, скажем, пикантной ситуации. «Понеслось» — подумалось тяжело вздохнувшей Мисе. -…есть сцена с Джаббой, где принцесса Лея — его пленница. И на ней офигенный золотой купальник. Может, однажды ты бы… — Ты просто невыносим! — брюнетка с силой оттолкнула от себя Такуми. Мужчина недоуменно посмотрел на нее и даже предпринял попытку подойти, но Миса предупредительно вытянула вперед руку. — Я не могу так больше. Твой фанатизм распространяется даже на нашу личную жизнь. Это просто… Бывшая Аюдзава отвернулась, еле сдерживая наворачивающиеся на глазах слезы. Усуи виновато понурил голову и, рискнув подойти к женщине, робко дотронулся до ее плеча, пытаясь извиниться. — Миса-тян… — Такуми легонько чмокнул брюнетку, но та резко одернула плечо, чуть не врезав мужу по носу. — Уходи. Видеть тебя не желаю. Усуи еще раз с надеждой поглядел на Мисаки, но молчание со стороны женщины показывало непреклонность ее решения. Такуми оставалось только подчиниться, и он покинул спальню, тихо прикрывая за собой дверь. — Ну что ж, — оглядывая гостиную, разочарованно пробормотал неудовлетворенный Усуи. — Привет, диван, давно не виделись.

***

Торговые центры со всей ответственностью подошли к выходу нового эпизода легендарной саги. Директоры магазинов, видимо, осознали, что смогут нехило так заработать на пробуждающейся Силе, а потому делали всё, чтобы угодить ненасытным и богатым на воображение и пожелания фанатам. Чего только не было на прилавках: костюмы, фигурки, аксессуары, постеры, кружки, футболки и многое другое — на любой вкус, цвет и размер. И даже за три дня до премьеры, когда всё предположительно должно было быть раскуплено, магазины изобиловали ассортиментом. — Ками, пусть мы просто выберемся отсюда, — простонала Миса, облокачиваясь на тележку и обращая взор к потолку. — Я лучше останусь без ужина, но больше здесь я находиться не могу. Изначально семейство Усуи выбралось в магазин за продуктами и мелочами для дома, однако уже на входе в торговый центр их встретила табличка 'STAR WARS» со стрелочкой-указателем. Ни о какой еде, разумеется, речи идти уже не могло: Такуми, вцепившись мертвой хваткой в жену и сына, потащил их в сторону вожделенных объектов. В тележке, которую везде возила брюнетка, пока мужчина подобно девушке-шопоголику бегал от стелажа к стеллажу, уже скопилось достаточно предметов. Магнитики, пара футболок, толстовка, коллекция дисков с фильмами, плюшевый магистр Йода, тапочки в виде Чубакки и, наконец, световой меч, который блондин долго любовно прижимал к себе и не хотел класть к прочему в тележку. Рин плелся рядом с мамой, уныло рассматривая рисунок на полу. Он в принципе не разделял пугающего энтузиазма отца, а сейчас ко всему прочему еще и устал и хотел есть. Попасть домой было мечтой мальчика, и он с надеждой поглядывал на Мису, надеясь, что скоро он будет спасен от голодной смерти. — Пожалуй, всё, — из-за спины бывшей Аюдзавы материализовался Такуми, устало, но счастливо выдыхая. В тележку полетели новые предметы, вникать в суть и предназначение которых у Мисаки уже не было никаких сил и желания. Буквально за мгновение до того, как брюнетка тронулась в сторону кассы, Усуи бросил только что схваченную с полки коробочку. На удивленно поднятые брови он лишь пожал плечами: — Фигурка штурмовика же. — Вот я у него просил машинку, он мне не купил, — тихо пробурчал Рин, зло косясь на коробку, — а себе игрушки покупает. Так нечестно! Миса лишь тяжело вздохнула, в уме прикидывая, во сколько же обойдутся им все «очень важные и нужные вещи», которые набрал блондин. Сумма выходила приличная, и экономичная госпожа Усуи почти скрежетала зубами от злости и досады. — Пойдем домой, а? — жалобно посмотрела брюнетка на Такуми, надеясь вызвать у него хоть капельку сострадания. Блондин улыбнулся и, приобняв Мисаки за плечо, нежно поцеловал в висок. — Да, конечно, пойдем, — мужчина перехватил тележку, взяв ее управление на себя, и уже собирался разворачиваться в сторону кассы, как яркий плакат привлек его внимание и заставил чуть ли не взвизгнуть от восторга: — Две маски Дарта Вейдера по цене одной! Не успели Мисаки и Рин даже глазом моргнуть, как Такуми и след простыл. Бывшая Аюдзава обреченно взвыла. — Все-таки покупки — исключительно женское дело, — выдал «философскую» мысль мальчик, осознавая, что домой они попадут еще не скоро.

***

— Уберите с моей дороги этот ходячий волосатый половик! — громко заявил Такуми, убирая со своей дороги Лихта, который был не на шутку разжиревшим и сейчас лежал в проходе. Кот лишь возмущенно мяукнул, поднялся и, гордо махнув хвостом, поковылял в спальню. Миса закатила глаза: до премьеры оставалось 3 дня, а обстановка сгущалась. С каждым днем в разговоре Усуи можно было различать все больше и больше новых и непонятных фраз, названий. Однажды даже дошло до того, что ее любимый и ненаглядный муженек стал тренироваться в познании силы: выставлял руки вперед и думал, что он в безопасности. Ха-ха, наивный. Господи, взрослый мужик, а ведет себя как подросток-фанатик. — Ведь взрослый мужчина, муж и отец семейства! — выдохнула бывшая Аюзава, уставившись на плавающие в недопитом чае чаинки. На такое заявление блондин лишь усмехнулся и, показав какой-то непонятный Мисаки жест, проговорил: «Иди готовить обед, Мисаки!» — Сам напросился, — широко улыбаясь, произнесла брюнетка, параллельно вспоминая, что происходило с Такуми после того, как он дегустировал блюда жены. — Пап, помоги мне собрать это странное Лего, которое, кстати, ты мне и подарил, — неожиданно встрял в разговор родителей Рин, крутя в руках коробку с LEGO Star wars. О да, его папа как всегда: ребенок попросил купить обычный набор, а получил какую-то непонятную хрень. Нет, конечно, мальчишка ничего не имел против Звездных войн. Признаться, он даже начинал знакомиться с сагой: расспрашивал одногруппников в садике, но его мозг вскипал от количества названий планет, кораблей, персонажей… В общем, не срослось. — Используй Силу, Рин! — лишь в ответ получил брюнет на свою просьбу. Ах да, как он мог забыть, ведь через три дня премьера фильма, отец готовится, его лучше не отвлекать. Сильнее сжав в руках несчастный набор, Рин повернулся к маме и с полными жалости глазами пролепетал: "Мааам, помоги, а?" — Я тебе такую Силу покажу, что ты не пробудишься от нее, — прошипела Мисаки, стукая мужа кулаком по затылку. Взяв сына за руку и улыбнувшись ему, женщина направилась в гостиную, чтобы все же помочь мальчику.

***

— Так, скоро премьера. Мы обязаны устроить Ночь Звездных войн, — радостно возвестил Такуми, заходя в гостиную, где на диване сидели Миса и Рин, стараясь найти хоть одну нормальную передачу по телевизору. Вздохнув, Мисаки отдала пульт сыну и, подняв руки, пробурчала: «Я пас, иди в лес». Для себя отметив, что жена его уже давно и безнадежно послала с его увлечениями, мужчина с надеждой в глазах посмотрел на Рина. Ну ведь он мальчик, он должен любить экшн и фантастику, где сюжет основывается на драках и сражениях: — Рин? Тебе точно понравится! — Эм, нет, пап. Не хочу, — покачав головой, коротко и ясно ответил мальчишка. — Мой мозг отрубится на первых минутах пяти, когда персонаж с непонятным именем отправится на корабле, где в названии куча цифр, на планету со сложным названием, на которой прыгают странные существа, у которых тоже есть имена! Я не готов к такому объему информации. — Туманно будущее этого мальчика, не хочет «Звездные войны» смотреть который, — прикрывая глаза и прикладывая ладонь ко лбу Рина, подытожил Усуи. Но брюнет лишь с непониманием посмотрел на отца и, пожав плечами, быстренько ретитовался в свою комнату, пока папа не вспомнил очередную цитату из саги. Мужчина, поняв, что его увлечения никто в семье не разделяет, закатил глаза и, подняв руки вверх, громко проговорил: «Ой всё!»

***

— Приветствую тебя, Тора Ван Кеноби, — Такуми пытался сделать свой голос как можно ниже, чтобы практически полностью влиться в свою сегодняшнюю роль. Да, так сложились звезды, что в семье его увлечений никто не разделял, а одному идти на премьеру не хотелось — какое-то странное чувство роилось в душе, что под конец фильма нужна будет поддержка. И не долго думая, выбор пал на в прошлом соперника, но теперешнего друга — Тору, который облачился в костюм джедая. — Мое почтение, Темный Властелин. Но неужели ты думаешь, что я своего бывшего ученика буду величественно называть? Только Эни, только так, — усмехнулся второй блондин, легонько кланяясь Дарту. — И, кажется, Усуи, мы впервые поменялись ролями — ты плохой парень, а я более менее положительный персонаж. — Эу, не трогай Энакина, он же не виноват, что Темная сторона его сманила, — скрестив руки на груди, заявил Усуи. — И вообще, кто из нас положительный персонаж — еще надо поспорить. Ты мне, любимцу многих, отрубил ноги и руку и оставил вариться в лаве. — Хех. Кстати, как Рин поживает? Ноги-руки целы? Могу устроить, — широко улыбаясь и оголяя свой клык, спросил Кеноби, на что Такуми закатил глаза и подытожил: «Ахаха какая смешная шутка!» Но разводить долгие разговоры не было времени: перед кинотеатром собиралась уже большая очередь — благо, билеты были куплены за неделю. Молча кивнув друг другу, друзья по увлечениям направились навстречу саге, навстречу ярким эмоциям и впечатлениям.

***

К вечеру заметно похолодало, и Мисаки уже сто раз пожалела, что не послушалась прогноза погоды и не оделась потеплее. Кутаясь в теплый шарф и время от времени смахивая снежинки с пальто, брюнетка возвращалась домой от Минако и Сакуи, которые вдруг срочно потребовали увидеть единственного внука. Миса была не против — Рин любил проводить время с бабушкой и дедушкой. Так как у Такуми была премьера фильма и его лучше было не отвлекать, госпожа Усуи сама забрала сына из садика и отвела Аюдзавам. От метро до дома автобусы не ходили, а путь предстоял неблизкий, и Миса, уже продрогшая, только и мечтала о том, как бы поскорее оказаться в теплом помещении. Но проходя мимо кинотеатра, который был неподалеку от дома семейства Усуи, брюнетка остановилась как вкопанная, просто пораженная увиденным. В кинотеатр была просто немыслимая очередь, которая заканчивалась достаточно далеко от входа, и желающих попасть внутрь становилась только больше. По костюмам, в которые было облачено большинство ожидающих, нетрудно было догадаться, на какой фильм они идут. — Ненормальные, — покрутила пальцем у виска Мисаки, и тут взгляд ее невольно упал на плакат «Пробуждения Силы». Слишком много новых лиц, яркое противостояние красного и синего цветов, неизменная надпись «Star Wars». Постаревшие Хан Соло и принцесса Лея, не подвластный времени Чубакка. Целая армия штурмовиков, дроид, отдалённо напоминающий R2-D2. Сага возвращалась на киноэкраны. Новому поколению нужна была новая легенда. Сердце будто что-то кольнуло. Чувство вины перед Такуми — за эту неделю он многого от нее натерпелся — и неожиданно нахлынувшие воспоминания. Ей было десять лет, когда отец посадил ее смотреть 4 эпизод «Звездных войн». И она бесповоротно влюбилась в эту вселенную: начиная от харизматичных героев и заканчивая техническими аспектами. Напару с Сакуей они днями напролет могли пересматривать сагу, умиляясь сценам с Харрисоном Фордом и Кэрри Фишер, цитируя фильмы почти слово в слово и пуская слезу на самых драматических моментах. На одиннадцатый день рождения отец торжественно посвятил ее в джедаи, вручив лазерный меч. Радости и счастья Мисы тогда не было предела. Но потом все изменилось. Из-за финансовых соображений отец оставил семью, а ушел отец — ушла любовь к всему, что с ним связано. Меч джедаев, как и различная атрибутика по «Звездным войнам», был спрятан на чердак с глаз долой из сердца вон. Сага попала в немилость и фактически оказалась запрещенным фильмом, хотя по сути была вовсе не виновата в семейных разборках Аюдзав. Мисаки смахнула с волос снежинки и грустно улыбнулась. Отец снова с семьей да еще и муж-фанат — возможно, это тонкий намек на то, что и ей пора вернуться к увлечению детства? Пока женщина мысленно проводила сеанс самоанализа, очередь в кинотеатр все росла. Люди возбужденно переговаривались в предвкушении новой части. Совсем рядом с бывшей Аюдзавой прыгала на месте от холода школьница, параллельно разговаривая по телефону. — Я, конечно, не очень люблю «Звездные войны», — подслушивать, разумеется, неприлично, но этот разговор привлек Мису, и она вся обратилась в слух, стараясь не показывать своей заинтересованности, — но, с другой стороны, он терпел мои «Голодные игры», «Дивергента», «Бегущего в лабиринте». Так что могу уж и я ради него потерпеть немного. Эти обрывки телефонного разговора окончательно убедили Мису, какое ей следует принять решение. Развернувшись в противоположную от дома сторону, брюнетка быстрым шагом направилась к парикмахерской, что находилась неподалеку, на ходу забивая в поисковик «ближайшие косплей-магазины».

***

— Что как-то не впечатляет, такое ощущение, будто «Новую надежду» пересматриваю, — подытожил Тора, отвлекаясь от экрана и наблюдая за напарником. Такуми тоже не был напряжен, будто не ожидал никакого резкого поворота сюжета. Не, ну что может произойти, когда отец с сыном пытаются выяснить отношения? Но тут на экране вспыхнула молния, освящая зал красным цветом… Пронизывающий насквозь меч, испуганный взгляд отца и спокойное лицо сына — всё это Такуми будто испытал на себе… В горле стоял ком, по щеке блондина покатилась скупая мужская слеза… Вместо экрана перед глазами Усуи предстал образ Рина — маленького темноволосого вечно улыбающегося комочка, который и мухи не обидит. Неужели ребенок способен на такое? Неужели любящие дети за одно мгновение способны превратиться в бездушных чудовищ? — Это… было… больно… — еле выговорил Тора, наблюдая за подвигами остальных героев саги. Облизав пересохшие от волнения губы, Игараси перевел свой взгляд на друга — он сидел и полными ненависти глазами буквально «пожирал» экран. Его лицо было бледно, а на щеке застыла слеза. Тора усмехнулся и похлопал друга по плечу, чтобы взбодрить: «Ого, Эни плачет! Спокойно, друг мой, ты же Джедай, ты должен быть сильным!» Все остальное время мужчины молчали, долго осознавая увиденное…

***

— Ты уверен, что возвращаться домой будет правильным выбором? Там твой старший сын, задумайся об этом, — подмигнул Тора Такуми, толкая расстроенного и потерянного друга в бок. М-да уж, кажется, такого поворота сюжета никто ожидать не мог: два Сапсана столкнулись в голове. — Как будто у меня есть выбор — жена будет ругаться, — с грустной улыбкой проговорил Такуми, ковыряя носком асфальт. Услышав от Торы короткое «Слишком рано окольцевался и остепенился», Усуи будто током прошибло. Схватив самодовольного Игараси на ворот куртки, тихо, чтобы не распугать окружающих, процедил: — Как ты смеешь осуждать мой выбор? Это моя семья, моя цель жизни! — Спокойно-спокойно, друг, — выдохнул Тора, поднимая руки и показывая, что сожалеет о сказанном. Да, такое действительно не стоило говорить в данной ситуации: его друг только что такое пережил… Отпустив ворот Кеноби, размяв пальцы и коротко попрощавшись, Вейдер направился в сторону дома. Время близилось к полуночи, на темный костюм падали белые крупные снежинки и тут же таяли, оставляя влажный след после себя. На душе повис тяжкий груз: он не знал, что будет дальше. Он не знал, как дальше относиться к саге, ведь без старых героев сага уже не та… — Не дай Бог Рин пойдет в медицинский на хирурга, — единственная фраза, которая вертелась в голове у парня. Он подумывал различные варианты будущего Рина, чтоб отец мог спокойно прожить до старости, не опасаясь за свою жизнь. — Вдруг потом под его ножом лежать… Полностью погрузившись в мысли о своем будущем и будущем своего сына (вплоть до того, что Такуми уже выбрал дошкольнику ВУЗ), мужчина не сразу заметил, как уже зашел в подъезд и ждал, пока приедет лифт. «Надеюсь, Миса будет уже спать. Ну, или хотя бы не будет лезть с вопросами — я не готов морально на них отвечать» — это все, о чем думал и чего желал Усуи. Наверно, Миса будет сильно удивлена, как подавлен ее муж, который практически всегда улыбался и при любом удобном моменте подкалывал. — Чуи, мы дома, — возвестил о своем приходе блондин, аккуратно закрывая за собой дверь. Обычно после этого в прихожую радостно вбегает ребенок и набрасывается на отца, но сейчас было слишком подозрительно темно и тихо. В ответ на фразу мужчины лишь протяжно замяукал Лихт. — Неужели все уже спят? Прикусив губу, чтобы не дай бог не разбудить сына (иначе непременно пришлось бы в этот вечер иметь дело с Мисой), Вейдер на цыпочках пробрался в спальню и бухнулся лицом на кровать, совсем не замечая происходящего вокруг. Мужчина лежал, уткнувшись носом в одеяло и слушал, как бешено бьется его сердце — блин, хреново, когда персонажи из фильмов так западают в душу. В доме было настолько тихо, что аж звенело в ушах. Но вдруг что-то в углу зашуршало — штора на окне всколыхнулась. Такуми повернул голову и уставился в другой конец комнаты. Сил хватило лишь на то, чтобы перевернуться на спину и сесть. Мисаки, поняв, что выдала свое присутствие, прокашлялась и четко проговорила: «Не время раскисать, джедай. Принцесса нуждается в твоей помощи!» — Оставь меня, Мисаки, я в печали, — не поднимая головы, раздраженно пробурчал блондин. Но брюнетка сдаваться не собиралась. Сделав глубокий вдох, Миса решительно подошла к мужу и властным движением подняла его лицо за подбородок. — Мис… — гневное восклицание резко оборвалось, стоило только Такуми получше разглядеть наряд брюнетки. Раздражение сменилось удивлением, граничащим с шоком. Довольная произведенным эффектом, женщина отошла на пару шагов назад, чтобы улучшить обзор. Перед Такуми Вейдером стояла настоящая Мисаки Органа Скайуокер, впоследствие Соло, какой ее могли увидеть в «Возвращении джедая» в сцене с давним врагом главных героев, Джаббой: золотистый лиф, широкие браслеты на запястьях и набедренная повязка алого цвета, скрепленная металлическими пластинами. Прическа, правда, представляла собой повседневные «улитки» принцессы, а обувь вообще отсутствовала. Но подобное несовпадение отнюдь не расстраивало Усуи. — Если ты мне поможешь, тебя ждет вознаграждение, — взгляд Такуми метался по практически обнаженному телу брюнетки, и мужчина даже толком не расслышал произнесенную фразу. Судорожно сглотнув и чувствуя, как покрывается испариной, блондин протянул вперед руку, желая притянуть Мисаки к себе и не отпускать как минимум несколько часов. Однако бывшая Аюдзава отступила еще чуть назад, всем своим видом показывая, что ждет ответа. — Вознаграждение? — голос охрип и даже дрожал. — Сколько? Миса коварно улыбнулась и, демонстративно облизнув губы, медленно подошла к Усуи. Тот и так сдерживаясь из последних сил, совсем потерял голову, когда брюнетка уселась ему на колени и томно зашептала на ухо, касаясь влажными губами кожи: «Больше, чем ты можешь себе представить». — Я много чего могу себе представить, — будто опьяненный, Такуми легко поцеловал Мисаки в шею. Разум затмевался желанием, в костюме становилось жарко. Но только блондин потянулся к молнии, как женщина совершила очередной коварный ход — воспользовавшись его замешательством и шокированным состоянием, толкнула в грудь, так что Усуи потерял равновесие и упал на спину, оказываясь во власти желающей доминировать Мисы. Женские пальчики ловко расстегнули молнию и, подцепив ткань костюма, скользнули по горячей коже Такуми. Блондин тяжело дышал, имея возможность только наблюдать за брюнеткой и чувствовать ее прикосновения на торсе, ключицах и плечах. Она как будто нарочно медленно проводила ладонями по его телу, чуть надавливая ногтями на кожу и царапая, что безумно заводило и распаляло мужчину. Однако Миса сама не собиралась долго терпеть; Усуи чуть приподнялся на локтях, позволяя брюнетке стянуть с себя верхнюю часть костюма, и, воспользовавшись ее занятостью, успел поцеловать ключицу. Мисаки, судорожно вдохнув, запустила руку блондину в волосы, оттягивая его голову чуть назад и впиваясь в губы страстным поцелуем. Она всё еще была доминантом, пусть не забывает этого. Когда поцелуй пришлось разорвать — кислорода не хватало уже не только в легких, но и, казалось, в комнате, Такуми уже вновь лежал на спине, наблюдая за необычайно раскованной супругой. Ее движения мало было назвать просто сексуальными — они сводили его с ума. Пиком же стал момент, когда Миса, потянув за ленты на шеи, развязала и сняла лиф. — Никакого нижнего белья в космическом пространстве, — мурлыкнула она шокированному такому повороту событий мужчине, отбрасывая ставшую ненужной часть своего косплея в сторону. — И никаких эластичных бинтов, — Усуи протянул руку к обнаженному полушарию и, не встретив сопротивления со стороны брюнетки, несильно сжал. Миса зажмурилась, выгибаясь навстречу; из горла вырвался негромкий стон. Больше блондин терпеть не мог. Пользуясь тем, что женщина расслабилась, Такуми резко перевернулся, так что теперь Мисаки оказалась под ним. Она лежала такая разгоряченная, возбужденная и вызывающая желание, что он уже не мог сдерживать животные инстинкты. Наскоро избавившись от костюма, Усуи сразу обратился к единственному оставшемуся предмету одежды на теле брюнетки — набедренной повязке. — Каждый раз смотрел «Возвращение джедая» и мечтал узнать, есть ли под ней еще что-то или нет, — хрипло прошептал блондин, с удовольствием отмечая, что с Мисой сработал второй вариант. Избавившись от повязки, отправив ее к лифу, Такуми скользнул ладонями вдоль женского тела, а губами припал к выступающим костям таза, постепенно поднимаясь выше к груди. — Я сейчас буду ревновать, — рука Мисаки сжала плечо Усуи; завтра наверняка останется синяк. Мужчина подавил смешок, вызванный этой фразой, и оставил засос у основания шеи женщины. — Рыжие не в моем вкусе. Внезапно Такуми перехватил запястья брюнетки и резким движением прижал их над головой Мисы. Та непонимающе посмотрела на мужчину; странный, почти безумный блеск его изумрудных глаз не подразумевал ничего хорошего. Женщина нервно сглотнула, не зная, что ожидать дальше, и чувствуя, как к душе подступает страх. Он вошел в нее резко и грубо, вырвав из горла крик. Мисаки ногтями впилась в ладони Усуи, так как больше ни до чего лишенные воли руки дотянуться не могли. Блондин поморщился, но хватку не ослабил. Следующий толчок вызвал оказался еще сильнее; брюнетка заметалась, извиваясь как змея, под Такуми, пытаясь высвободиться, но тем самым причиняя себе еще больше боли. Холодные мужские пальцы сомкнулись на ее затылке, с силой оттягивая голову назад. Из глаз брызнули слезы, Миса вновь закричала. Шпильки, коими была начинена прическа, пребольно кольнули в голову. Мир перед глазами поплыл. Ни­каких пре­людий и ласк. Никаких по­целу­ев и рас­па­ля­ющих при­кос­но­вений. Бы­ли лишь рваные резкие дви­жения. Глуб­же. Быс­трее. Тес­нее. С каждым толчком Такуми вдавливал Мисаки в кровать до такой степени, что она почти чувствовала лопатками пружины матраса. Ему нравились ее крики. Быть хозяином ситуации, ярко выраженным доминантом доставляло ему зверское, почти садистское удовольствие. Он хотел обладать ею всей. Целиком и полностью. Как в животном мире самец обладает самкой. Не­ис­то­вая пуль­са­ция внут­ри дос­тавля­ла стран­ную смесь удо­воль­ствия и бо­ли. К невозможно быстрому, бешеному темпу никак нельзя было подстроиться — хотя у Мисы даже не было возможности попробовать. Вмес­те с кри­ками и стонами женщина пы­талась вдох­нуть хоть нем­но­го кис­ло­рода. Вы­бив­ши­еся из при­чес­ки во­лосы лип­ли ко лбу. Усуи наконец отпустил ее руки, которые, даже свободные, болели от его крепкой хватки. Сильный шлепок по бедру, отпечатавшийся рубинового цвета пятном, отрезвил брюнетку. Внутри все сжималось от грубых глубоких, почти до конца, проникновений, и Мисаки, ощущая дрожь во всем теле, чувствовала близкий финал. Ор­газм взор­вался в го­лове фейер­верком, ме­шая крас­ное, жел­тое и си­нее в од­ну раз­ноцвет­ную па­лит­ру. Ми­саки как буд­то под­бро­сило вверх; она рух­ну­ла на мокрую от пота прос­тынь, тя­жело ды­ша. Вы­дохи вы­ходи­ли хрип­лы­ми сто­нами. На теле не было ни одного места, которое бы не ныло от боли. Та­куми, об­ло­котив­шись над брю­нет­кой, опа­лял взмок­шее жен­ское те­ло сби­тым го­рячим ды­хани­ем. Те­ло дро­жало от бур­но­го всплес­ка воз­бужде­ния, сознание постепенно возвращало его в реальность. Он сам не ожи­дал такого от се­бя, ви­димо, слиш­ком во­шел в роль жес­то­кого и влас­тно­го ти­рана. — Прос­ти, — блон­дин це­ловал Ми­су в ще­ки, впи­тывая гу­бами со­леные сле­зы, гла­дил ее вздрагивающие пле­чи. Брю­нет­ка, приоткрыв глаза, вымученно улыб­ну­лась. Усуи, виновато потупив взгляд, провел большим пальцем от виска до подбородка и, притянув к себе, поцеловал в губы. Без напора, не надавливая, а нежно-нежно и сладко. Как буд­то из­ви­ня­ясь за пре­дыду­щую гру­бость, Та­куми лас­кал каждый уголок ее тела. Ак­ку­рат­но, лег­ко и поч­ти не­весо­мо он це­ловал ее шею и язы­ком об­во­дил кон­тур клю­чиц, зная, что это сла­бое мес­то Ми­саки. Ще­котал кон­чи­ком но­са ярен­ную ямоч­ку и лож­бинку меж­ду по­луша­ри­ями гру­ди. Пок­ры­вал по­целу­ями пле­чи, жи­вот и спус­кался к бед­рам, лишь за­бот­ли­во пог­ла­живая их. Быв­шая А­юд­за­ва удовлетворенно зас­то­нала, сто­ило блон­ди­ну кос­нуть­ся ее гру­ди, на что мужчина довольно рыкнул. При­кос­но­вения к чувс­тви­тель­ной ко­же от­да­вали при­ят­ным по­калы­вани­ем. Ти­хие вык­ри­ки на­пол­ни­ли ком­на­ту, сто­ило Усуи об­хва­тить гу­бами один со­сок, мед­ленно по­сасы­вая его и об­во­дя язы­ком у ос­но­вания, а по­душеч­ка­ми паль­цев сми­нать дру­гой. Со­седи оп­ре­делен­но по­дадут на них жа­лобу в по­лицию за то, что на­руша­ют об­щес­твен­ный по­рядок в столь поз­днее вре­мя. — Я люб­лю те­бя, — на вы­дохе про­из­несла Ми­саки, заг­ля­дывая в род­ные зе­леные гла­за и ви­дя в них толь­ко без­гра­нич­ную лю­бовь. — Я знаю, — про­шеп­тал в от­вет Та­куми, це­луя лю­бимую в лоб и переплетая свои пальцы с ее. Когда-то это действие послужило признанием ее истинных чувств к нему, а теперь, спустя время, стало символом их любви. Пока они держат друг друга за руки, весь мир может подождать. Усуи заботился прежде всего о том, чтобы Мисе было хорошо и приятно, а потому вошел медленно, на мгновение замирая внутри. Чувствуя, как брюнетка расслабилась, он начал постепенно двигаться, растягивая удовольствие и удовлетворенно отмечая томные постанывания супруги. Мисаки ­тонула в это ласке, в этой нежности, как в океане, не имея ни малейшего шанса всплыть на поверхность. Приятная истома струилась по ее организму, скапливаясь внизу, там, где два организма становились единым целым. Размеренные и плавные толчки сводили ее с ума; Такуми доводил ее до предела и оставлял в шаге от самого края. В этот раз ей даже удалось подстроиться под его темп, закинув ноги на талию блондина, тем самым углубляя проникновение. Усуи дышал ей в шею и, кажется, шептал что-то успокаивающе-трогательное, но всё, всё мешалось в голове у брюнетке. Когда они оба достигли пика наслаждения, Мисаки не удержалась и до крови впилась ногтями в плечи мужа. Такуми глухо застонал — он все еще находился в ней, и внутренние мышцы крепко сжимали его плоть, — и, излившись в брюнетку, повалился на кровать. В голове маршировал оркестр, а перед глазами мелькали разноцветные круги. Было очень, очень хорошо. — Вознаграждение, джедай, — Усуи не успел толком даже ничего понять, как Миса, перекинув через него ногу, уселась сверху, упираясь коленями в кровать. Грудь брюнетки тяжело вздымалась, вторя рваным вдохам. Облизнув пересохшие губы, женщина плавно качнула бедрами, вырвав из горла Такуми хрип. Ошалевшими глазами, ощутив будто удар под дых, мужчина глядел на Мисаки, которая, привыкнув к новым и слегка болезненным ощущениям, приподнялась и резко опустилась. Воздух плавился, в комнате становилось душно. Пот стекал по телам, впитываясь в одеяло и простынь. Пелена застилала блондину глаза, сквозь которую он видел очертания Мисаки. Ее грудь, что двигалась в такт движениям брюнетки, руки, казавшиеся прозрачно-белыми. Видеть было даже необязательно. Им хватало того, что они ощущали каждой клеточкой кожи. Неожиданные действия Мисы опьяняли; с каждым рывком новое положение тел нравилось блондину все больше. Одной рукой он несильно сжал бедро брюнетки, помогая двигаться и задавая свой темп, а другую протянул к соблазняюще-покачивающейся груди. Миса стонала от удовольствия, что приносили новые ощущения, что дарили влажные пальцы Такуми, играющие с ее сосками. Насаживаясь глубже, она уперлась ладонями в грудь блондину, практически нависая над ним. Прическа окончательно растрепалась, и теперь волосы липли к спине или, свиснув вперед, щекотали кожу Усуи. — Такуми! — чувствуя, что близка к развязке, отрывисто прокричала брюнетка. Руки мужчины сдавили ее ягодицы, оставляя красные отпечатки; пару мгновений спустя Мисаки рухнула на блондина, чувствуя, как тело сотрясается в сильнейшем оргазме. Скатившись с мужа, она откинула голову на подушку, пытаясь привести дыхание в норму. — Коварная Миса-тян, ты, получается, всё смотрела? — спросил Усуи, как только пара отдышалась после такого марафона. Он хотел спросить это еще в самом начале, услышав цитирование диалога Скайуокера-младшего и Соло, но тогда было немного не до этого. Хотя, кого он обманывал, — он вообще лишь на мгновение вспомнил, что это было из четвертого эпизода. Когда выполняют твои заветные личные фантазии, из головы вылетает абсолютно всё. — Это было давно и я многое уже не помню, — поудобней устроилась в объятиях мужа Мисаки, обнимая его за талию. — С отцом смотрела, потом бросила. А сегодня… просто хотела тебя порадовать. Почти растроганный Такуми притянул брюнетку ближе и поцеловал в висок. Ощущая ее тепло рядом с собой, мерное биение сердца, блондин чувствовал, что абсолютно счастлив. Уткнувшись носом в макушку любимой и краем глаза наблюдая, как за окном начинается настоящая снежная метель, мужчина просто наслаждался моментом. — Слушай, — вдруг задумчиво протянул Усуи. Миса вопросительно подняла бровь, чуть поворачивая голову в его сторону. — А ведь Вейдер и Лея — отец и дочь. Это уже инцест получается… Мисаки почти рассмеялась, но вовремя сдержала смешок. М-да, любопытное такое предположение выдвинул Такуми. И хотя это всего лишь была игра, такому поведению следовало найти оправдание. Бывшая Аюдзава не могла оставить непристойное поведение своей героини необоснованным. — Ну, допустим, — провела женщина рукой по груди блондина, — я не могла ослушаться воли своего Императора. Даже если она нарушает все мыслимые законы морали. Такуми Вейдер остался такой идеей вполне доволен и прикрыл глаза. Денек сложился вполне удачно, и даже то небольшое разочарование седьмым эпизодом любимой саги удалось сгладить. — Однако Хан мне всё же больше по душе, — неожиданно подтянулась поближе к мужчине брюнетка и поцеловала, оставив алую метку на шее. — Поэтому я была бы не против, если бы однажды, — Такуми заметно напрягся и почти зарычал, чувствуя, как Мисаки слабо кусает, а потом зализывает ранку, — Лею спас храбрый и мужественный контрабандист. — Как прикажете, принцесса, — коварно улыбнулся Усуи, вмиг нависая над Мисой и перехватывая новый поцелуй, ответно прикусывая нижнюю губу брюнетки. Да, ночь им предстояла долгая и насыщенная…

***

Дом четы Аюзава встретил Такуми тишиной и спокойствием, такими непривычными вещами, когда здесь гостил Рин. Обычно дом «замирал» лишь на мгновение — когда маленького и любознательного мальчишку укладывали на дневной сон. Прокашлявшись, чтобы хоть как-то возвестить о своем приходе, Усуи оглянулся: в доме не было слышно громкого топота и визга, которыми обычно встречал отца Усуи-младший. Украдкой глянув на часы и поняв, что сын обычно в это время не спит, мужчина хотел было окликнуть кого-нибудь — ведь дверь была открыта, — но не успел. Свет в прихожей погас полностью, тем самым поглотив комнату в кромешную тьму. Когда глаза привыкли, блондин смог рассмотреть очертания предметов и начал ерзать по стенке в поисках выключателя, заранее проклиная пробки, которые опять вылетели. Но внезапный шорох на другом конце помещения заставил мужчину оторваться от дела. Прищурившись, Усуи рассмотрел низкий силуэт, который в руках держал что-то длинное, за спиной подрагивал плащ. Спустя несколько мгновений палка в руках силуэта озарилась ярко-синим цветом, из-за чего Усуи смог всё полностью рассмотреть: маленький мальчик, лицо которого было прикрыто капюшоном плаща, обеими руками до дрожи сжимал световой меч джедаев. Парнишка поднял голову, мужчина сразу же признал родные зеленые глаза, которые смотрели на него с неким страхом. — Рин? — спросил блондин, прикрывая глаза от яркого света. Мужчина был шокирован ситуацией: что произошло с его семьей? То слушать не хотят о саге, то за один вечер все меняется и дома начинается косплей-шоу. — Я, Рин Усуи Скайуокер. Я Джедай, как и мой отец, — четко процедил юный воин, снимая с головы капюшон и с некой надеждой наблюдая за реакцией папы. — И даже если отца поглотила тьма, я спасу его и верну на Светлую сторону. Не дожидаясь никакой реакции со стороны Усуи-старшего, который, в свою очередь, еще никак не мог отойти от шока от услышанного, юный Джедай, перехватив меч правой рукой, с криком кинулся на Такуми, надеясь, что так он сможет пробудить в папе Светлую сторону. В мозгу блондина что-то щелкнуло, и, моментально придя в себя, выставил руку вперед. Практически сразу маленький Усуи Скайуокер оказался перехваченным врагом. Стараясь вырваться и продолжить бой, Рин все крепче попадал в ловушку и, спустя несколько секунд, оказался прижатым к широкой груди Такуми. Световой меч выпал из рук. — Тебе нужно тренировать Силу, — прошептал Такуми Вейдер на ухо Рину, не скрывая улыбки. — Я могу стать твоим наставником. Внутри юного героя все сжалось: неужели он смог достучаться до него? Улыбнувшись и сильнее прижавшись к мужчине, мальчик, не скрывая слез, прокричал: — Папа вернулся! А на душе у блондина разливалась гордость: он смог! Еще буквально вчера никто и слышать ничего не хотел о «Звездных войнах», а сейчас все дорогие ему люди буквально вжились в роль ради него… Из транса Усуи вывел голос сына, который, трогая красные отметины и царапины на шее, которые виднелись из-под шарфа, восторженно заявил:  — Ты уже вступил в схватку с Империей?! Мой папа настоящий герой! «Ох, всем бы таких страстных и наполненных эмоциями стычек и драк, как у меня вчера», — ехидно усмехаясь, в мыслях проговорил себе Усуи-старший, поцеловав в макушку Рина и жестом показывая, чтобы тот быстрее собирался, так как мама будет ругаться, почему задержались. За всей этой сценой с кухни молча наблюдали Минако и Сакуя, еле сдерживая смех. Сжимая руку мужа, Мина ненавязчиво поинтересовалась: «Так чем вы с внуком весь вечер и всю ночь занимались?» — Мне хватило этого времени, чтобы посвятить Рина во вселенную Войн, — усмехнулся мужчина, почесывая затылок. — Мне в радость было: напомнило те времена, когда мы вместе с Мисой днями напролет смотрели все эпизоды. Я вернулся, надеюсь, что теперь и ее любовь к саге вернется тоже. За окном подул ветер, заставляя падающие с неба снежинки резко сменить свое направление. Среди этого снегопада можно было рассмотреть два силуэта: маленького мальчика и мужчины, которые, держась за руки и не скрывая улыбок, что-то оживленно обсуждали. Кажется, что никакая непогода не сможет помешать им.