just a little late

Привет. Я самый быстрый человек на Земле. Я могу оббежать весь мир за несколько секунд, я быстро восстанавливаюсь и не нуждаюсь в «передышках» между забегами. Я сильный, ловкий, выносливый и смелый. Я всегда прихожу первый к старту, я всегда готов первым идти в бой, я пожизненно Первый. И я…опоздал. Передо мной лежит ребенок. На вид ему лет 7-8, не больше. Его худенькое тело распластано на горячей земле Соковии. Проклятой всеми богами земле. У него холодные ручки и растрепанные волосы, а еще испуганные глаза. Он испугался. Жаль, что последнее чувство, которое он испытал перед смертью, было страхом. На грязной футболке следы сочащихся кровью ран. Множественное пулевое — не стоит объяснять, он похож на решето. Как его там звали… Кассель. Его мать кричала это имя. Она так билась, что никто не мог её успокоить, даже Кэп, который славится заразительной холодностью и рассудительностью. Ты пошел за ним туда. Ты один. Почему? Я всё стою, глядя на худое тельце ребенка. Мне кажется, что на моих руках его кровь. Я стараюсь не смотреть левее. Там, рядом с горячим обломком машины лежит еще одно тело. Я знаю это, но не могу поверить. Как я мог опоздать. Прокручиваю в голове, как кинопленку, только произошедшие события. Вот мы собираемся убираться с этого чертового места, вот я помогаю отвлекать тварей, пока вы с Кэпом организуете эвакуацию местных. Затем я смотрю, как Женщина не хочет всходить на спасательный корабль, кричит и бьется в руках спасателей. Ты замечаешь её – да, сложно было не заметить. Один внимательный взгляд — и ты уже принял решение. Почему еще тогда я не побежал за тобой, почему пустил всё на самотёк? Ты быстро добираешься до рынка. Завал. Пытаешься разгрести руками обвалившиеся плиты здания. Мальчишка жалобно всхлипывает, просит быть аккуратным, ты не обращаешь внимания, осторожность — это твой конёк. Кажется, камень начинает поддаваться. Просишь ребенка оставаться неподвижным. Просовываешь руки между плит и вынимаешь его до того, как каменный обвал окончательно закрывает проход наружу. Теперь остаётся лишь обратный путь. Почему я не прикрыл тебе спину в этот момент? В глазах предательски щиплет. Вдыхаю носом воздух, пахнущий гарью и чем-то железистым. Голова кружится, ком в горле мешает нормально сглатывать. Сердце то заполошно бьется, то резко замирает на пол секунды, в следующий миг ожесточенно ударяя болью по ребрам и груди. Мне кажется, что все мои внутренности — кровавый фарш. Думать не получается, вспоминать дальше — не хочется. Самое большое желание — проснуться вчера. До этой миссии. Прийти к тебе и так нажраться, что на сегодняшний день ни ты, ни я не смогли бы участвовать в этой бессмысленной потасовке. Но вот мы здесь. Я смотрю на тебя сверху вниз. Пытаюсь пересчитать ранения, как считают веснушки на носу и щеках. Обычно это успокаивает. В данном случае это отвлекает от главной проблемы. Отсутствия твоего сердцебиения. Я в сотый раз кричу в рацию Кэпа, но на том конце тишина. Старк тоже занят важными делами, а я сижу и держу на коленях твою голову и разрешаю себе наконец пустить наружу чувства. Возможно, впервые за 15 лет. Глажу тебя по волосам и уговариваю тебя — хотя скорее себя — что подмога вот-вот будет, что мы тебя вытащим и все такое. До меня доходит не сразу — я пытаюсь потрясти тебя за плечи, но ты молчишь. Человек с таким обилием пулевых ранений не вынес бы и легкого покачивания кисти, а ты молчал, когда я изо всех сил тряс твою безмозглую тушку. Ну почему ты не попросил меня помочь? Почему я сам не догадался вызваться? Пулеметная очередь появляется будто бы из ниоткуда — такая громогласная и живая, что становится на секунду страшно. Её — этой секунды, могло и не быть и тогда всё бы вышло. Я вижу, как ты начинаешь приседать, обнимая мальчишку. А еще я вижу твой взгляд — испуганный, ищущий помощи или укрытия, переходящий в полное отчаянное сожаление. Возможно, ты подумал, что зря пошел за ним один, возможно решил, что погубил его своим решением. Бездонные серо-голубые глаза скользят по горизонту жалкие доли секунды, те самые микросекунды, которые я стою. Стою и пялюсь на приближающуюся к тебе смерть, не в силах сорваться с места, словно приколоченный гвоздями к горелой земле. Когда мой мозг начинает соображать, я срываюсь, не помню, чтобы когда-то я бежал так быстро, не чувствуя ног, сбивая дыхание и обжигая кожу о разрывающийся воздух. Если бы только я понял раньше, если бы уследил. Очередь прошивает вас насквозь. Ты пытаешься в последнем жесте оттолкнуть мальчишку подальше от смертоносных жал, но замечаешь, что мальчик уже не дышит. Холодная пустота сворачивается внизу живота, грудь стягивает острой болью, я добегаю в тот момент, когда твое тело медленно оседает на землю. Я молю всех богов, чтобы автомат дал еще одну очередь, но кто-то снимает стрелка, и я остаюсь один. В первые секунды я стараюсь не думать о произошедшем, просто набираю Старка, Кэпа, Нат, кого угодно. Рация вышла из строя. Хватаю твою — пробита. Яростно вскрикиваю проклятия на родном языке, сейчас нужно выплеснуть злость и принять случившееся. В течение пары минут я пытаюсь привести тебя в чувства или уговорить подождать помощи, пытаюсь убедить себя, что не всё потеряно. Через 5 минут я беззвучно плачу, уткнувшись носом в твою макушку. Она пахнет моей родной землей и чем-то неуловимо-птичьим. Волосы мягкие, и почему-то до боли родные. Еще через 5 минут прилетает Старк. Он не в меньшей панике, что и я, но старается не показывать это. Даже в такую минуту пытается сохранить своё лицо, хочется плюнуть ему в него, но понимаю, что его помощь сейчас необходима. Он берет на руки тело мальчика, улетает, через несколько мгновений возвращается за тобой. Я не спрашиваю, куда он вас уносит, не спрашиваю, что теперь будет. Молча следую за ним и сажусь в корабль. Ванда мирно спит на плече Вижена, Нат перевязывает руку Бенера, Кэп хмуро смотрит в пол, Старк пытается его напоить, чтобы отвлечь от случившегося. А я… я отключаюсь. От мира, от реальности, от всего произошедшего, слишком неправильного. Ты не должен был умереть, кто угодно, но только не ты. Закрываю глаза, вспоминаю твои задорные морщинки вокруг глаз, когда ты улыбаешься, рассыпавшиеся, как тонкие трещинки на едва подмерзшей воде лишь только её коснешься. Твои сильные руки, перевязывающие рану на ноге — казалось, ты не чувствуешь ни боли, ни страха. Я тогда подумал что ты, верно, забыл, что такое бояться. Я ошибался. Ты умеешь бояться —, но только не за собственную жизнь. Ведь даже в том взгляде я прочел не поиск своего спасения, а поиск защиты для мальчика. Благородство с упрямством и хладнокровной рассудительностью. Бешеный коктейль, Клинт. И я выпиваю его, досуха. Собирая последние капли, вспоминаю, как ты со всей серьезностью произносил какую-нибудь шутку и через секунду разрождался заливистым хохотом. За эти секунды я готов был отдать жизнь. Но вот я жив. А ты больше никогда не сможешь засмеяться. Когда я открываю глаза — Соковия уже далеко позади. Там же я оставляю свои тяжелые мысли. Что ж, Клинт Бартон по кличке Соколиный Глаз, отныне я посвящу жизнь лишь одному — спасению человечества. Ты показал мне, как много они для тебя значат, простые смертные, граждане даже не твоей страны. Я не подведу тебя, Клинт. Теперь ты всегда со мной. На моей шее висит наконечник стрелы — своеобразный кулон, собранный мной за 5 минут еще на горячей земле Соковии, я вытащил эту стрелу у тебя из колчана, она была предпоследней. Тем, кого удивляет подобного вида вещица, объясняю просто и понятно — он мой талисман. И, конечно же, я не про кулон.