Останешься со мной?

Тэхён наблюдал за Чонгуком. Будь то в университетском кафетерии, самом университете или в кофейне рядом с домом. Каждый раз он хотел подойти к нему и завести разговор, но в последний момент почему-то останавливал себя. А когда Чонгук вдруг перестал ходить в университет, и в кофейне больше не появлялся, Тэхён забеспокоился. В первый день он мысленно отвесил себе подзатыльник: ну, вернётся он скоро, должно быть, заболел. Но тогда он беспокоился о том, достаточно ли хорошо тот заботится о себе. Когда младший не появлялся в университете неделю, Тэхён расспросил всех одногруппников Чонгука, о том, где он, и что с ним. Никто ничего не знал. Тогда Тэхён решился. Ну, как решился. Он долго стоял у дома, в котором жил Чонгук, тогда, наконец, кто-то вышел, и пока дверь не закрылась Ким рванул в подъезд. По лестнице он поднимался медленно, но квартира Чона, к сожалению, была уже на втором этаже. Он немного потоптался у чонгуковой двери, прислоняясь к двери ухом. Ничего. Тишина. Тогда он набрался смелости, чтобы нажать на дверной звонок. Ему не открыли. Тэхён уже сроднился с пожирающим все внутренности чувством внутри него, когда Чонгука не было уже месяц. Ким удерживал себя, чтобы не начать названивать в больницы и морги. Чонгук мог уехать, вернуться в Пусан, но хотя бы кто-то из его одногруппников должен был бы знать об этом. Хотя бы кто-то должен знать где, черт возьми, Чон Чонгук. Ким хотел бы дать себе на размышление мысль о том, что не нужно себя накручивать, да не мог: он был слишком занят в своих мыслях, готовя себя к худшему. У него сердце сжимается каждый раз, когда о Чонгуке думает, а думает он о нем не переставая потому, что по-другому никак. Через полтора месяца он уже был готов ко всему. Он звонил Чонгуку каждый день, но его звонки оставались без ответа. Когда Чон Чонгук полтора месяца назад хлопнул дверью квартиры Тэхёна намереваясь отныне игнорировать старшего, Ким Тэхён не думал, что тот настроен серьезно. Ким Тэхён не знал что ему теперь делать. У него дрожат искусанные губы и голова кружится потому, что он волнуется. Он привык защищать младшего от всего на свете, а сейчас даже не знает от чего и где. Когда Тэхёну звонят и сообщают местонахождение Чон Чонгука его сердце пропускает удар. А потом, кажется, и не бьется вовсе. *** Чонгук открывает глаза и перед его взором потолок противного нежно-розового цвета. А в нос ударяет запах медикаментов. Чонгуку страшно. Чонгук помнит что с ним приключилось. Он видел сон, и он знает, что этот сон был реальностью. Он хочет встать и сделать ноги из этого места, но они его не слушаются. Он их не чувствует. Он не чувствует своих ног. У Чонгука в груди черная дыра и она готова поглотить все вокруг. А его медицинский консультант в который раз повторяет: "Ты парализован ниже пояса, но всё могло бы быть куда хуже, Чонгук." Чон слышал эти слова каждый день. Он не знал, кого хотел задушить сильнее, его медицинского консультанта или себя. "Чонгук, у тебя ведь должны быть какие-то родственники, близкие друзья, знакомые? Мы должны позвонить им, Чонгук. С их поддержкой ты пройдешь через это, ты сможешь." Чонгук так не думал. Ему никто не поможет. У него нет родителей, родственников, друзей. Лишь знакомые и парень, с которым он повздорил и, который, наверное, с ума сходит. Чонгуку жаль, но он ничего не может с этим поделать. Чонгук не станет обузой для Тэхёна. "Нет у меня никого."-отвечал Чонгук, сжав зубы. Он с трудом справляется со своими чувствами. Ему хочется кричать, вцепиться ногтями в свою глотку и расцарапать её к чертовой матери. Когда Чон был совсем на грани и всерьез задумался над суицидом, Чонгук познакомился с парнем, вернее, это он познакомился с Гуком. Его звали Хосок. У Хосока травма позвоночника была почти такая же, как и у Чонгука. Он тоже был был парализован ниже пояса. Однако, он не унывал. Выполнял все наставления своего консультанта и ездил по клинике на инвалидной коляске, радуя всех врачей своей солнечной улыбкой. Чонгук не мог не восхищаться Хосоком, тот не сдался, у него есть желание жить дальше, что совсем отличается от Гука. Он - тряпка. К Хосоку даже друзья приходят целыми толпами. Но завсегдатаи, пожалуй, лучший друг Хосока - Пак Чимин, и его, Чимина, парень Мин Юнги. Чимин учится в том же университете, в котором учился Чонгук. Чон подавляет в себе желание спросить знает ли тот Ким Тэхёна со второго курса, и как он там. Благодаря Хосоку, у Гука появилось желание проходить реабилитацию. Желание было не очень сильным, но Хосок заставлял младшего тренироваться. В один день к Хосоку снова приходит Чимин, на этот раз один. Они звали Чонгука посидеть с ними, но тот не хотел навязываться, поэтому быстро ретировался, пока они не сумели возразить, что было довольно-таки сложно проделать на инвалидной коляске. Скоро Чона переводят в общую палату: никто не позволит ему остаться в одиночной за бесплатно, а он и так провёл тут чуть больше месяца. А через ещё пару месяцев его могут выписать отсюда, а ему больше некуда идти. На пособии по инвалидности далеко не уедешь, и прожить на него будет непросто, но Чонгук пообещал Хосоку справиться, если не появится желание убить себя. За это он получил подзатыльник от старшего Чона, но младший правда так думал. Чонгук уж точно не собирался возвращаться в университет, он не вынесет взглядов переполненных жалостью. И он точно задушит себя, если Тэхён узнает о том, что с ним случилось. Он скучал по Тэхёну, те полторы недели без него было трудно вынести, месяц без него, особенно, вкупе со всем, что с ним произошло, - ад. Чон убеждал себя, что у Тэхёна всё отлично, Тэхён не переживает, он продолжает жить своей жизнью: ходит в университет, обедает там же, в университетском кафетерии, а вечера проводит в кофейне рядом с домом. Тэхёну будет лучше без него. Без обузы в лице Чон Чонгука. Тогда Чонгук впервые дал волю чувствам. Он старался прятать свои боль и страх, как можно глубже, но он не может с этим справиться. Он выпускает все свои чувства и эмоции, и они поглощают пустоту внутри него. Чонгук хочет лечь на кровать, реветь и кричать в подушку, но поднять себя с инвалидной коляски, сейчас, выше его сил, он только закрывает лицо ладонями и даёт волю слезам. Всё это слишком. У Чонгука нет сил, чтобы справить с этим. Когда что-то случалось, когда что-то было не так, когда ему нужна была помощь - Тэхён всегда был рядом. Что бы не случалось Тэхён всегда был рядом. Больше не будет. Пусть Чону и хотелось, чтобы Ким обнял его, чтобы шептал, что любит, что все будет хорошо, вместе они справятся. Чонгук не мог себе этого позволить. Он сдохнет, если не здесь, так в своей до безобразия маленькой квартире, а Ким даже не узнает об этом. Чон слышит, как капли дождя ударяются о окно, на улице настоящий ливень, раньше Чонгук любил дожди, но сейчас ему от этих звуков ему от чего-то хочется биться головой о стену. На инвалидном кресле он с трудом подъезжает к стене, что напротив кровати: руки его не слушаются, она противного розового цвета, и Чонгуку хочется блевать. Он ударяет кулаком в стену. Раз, второй, третий. Ещё и ещё. Он кусает губы до крови, а слёзы одна за другой катятся по его щекам. Чонгуку снова страшно. Ему страшно и больно. Он не справится со всем этим. Лучше бы он умер в тот день. Он снова роняет своё лицо в ладони. Теперь он не слышит дождя. Его рыдания заглушают все посторонние звуки и в ушах шумит. Он захлебывается, и в лёгкие, кажется, совсем не поступает такой нужный воздух. Чону кажется, что без воздуха он проживёт, а вот без Тэхёна - нет. Он хочет отключиться и ничего не чувствовать, но у него в груди пожар, он сгорает, дымится и задыхается. Почему он не мог потерять память, а не возможность ходить? Чонгук не слышит, как дверь его палаты открывается, также, как не слышит и тихий скрип колёс инвалидной коляски, зато чувствует тёплую ладонь на своем запястье. Гук вздрагивает и убирая руки от лица, переводит затуманенный взгляд на силуэт рядом, он знает: это Хосок, он промаргивается и смотрит старшему Чону в глаза, боясь встретить в них жалость. Но к своему удивлению, он видит в глазах Хосока понимание. Он гладит Гука по коленке, но тот не чувствует прикосновения к своей ноге и снова сотрясается в рыданиях. Хосок тут же понимает свою ошибку, и перемещает руку на плечо Гука, сжимая. Тот всхлипывает, и выдавливает из себя: -К-как ты спра-а-авляешься со всем-м этим? Хосок переместил ладонь уже на голову Чонгука, массируя и перебирая прядки. -Со временем, я пришёл к выводу, что жить мне ведь ещё хочется, а другого выхода, кроме как смириться со всем у меня нет,-Хосок грустно улыбнулся. Старший понимал, что в вопросе Гука было многое, не только отсутствие возможности ходить и пожизненная инвалидность, но и смирение с прошлой жизнью, смирение с жалостью в глазах близких и с принятием помощи от них, принятие того, что ничего уже не будет как прежде. Хосок уже прошёл через это, и очень хотел помочь с этим Чонгуку. Сейчас тот часто всхлипывал и вздрагивал, но почти успокоился. -Расскажи мне?-младший снова вздрогнул.-О своей жизни. -До всего этого...-Хосок прерывается и вздыхает.-Знаешь, я был большим мечтателем. Всё мог отдать ради мимолётной мечты. Но была у меня одна такая, которая была для меня всем. Я жил ею. Чонгук задумался, какая мечта могла быть у такого человека, как Хосок. Не простая мечта, а то, чем он жил, и желал больше всего на свете. -Я всегда хотел танцевать. А когда я, наконец, поступил в академию всё и случилось. Для танцора, ноги - большая потеря, верно? Забавно получилось,-старший невесело усмехнулся. Сердце младшего сжалось. Он всегда знал, что жизнь несправедлива, но такого себе и представить не мог. Захотелось во всю глотку кричать о несправедливости. Чонгук не понимал, как Хосок справился и справляется: то, чем он жил было разрушено в пух и прах. Тем временем, старший продолжал: -Сколько себя помню, всю свою жизнь я был оптимистом и во всех ситуациях искал положительные стороны. Разве можно найти что-то положительное в парне, мечтой которого были танцы, а он больше никогда не встанет на ноги? Конечно, я был настроен не слишком оптимистично, если бы ты увидел меня тогда - не узнал бы. Было так страшно видеть боль в глазах матери, которая вдруг осознала, что её сын никогда не будет прежним. Мне не хотелось видеть в глазах близких жалость, так что я всех отталкивал,-Хосок с мольбой в глазах смотрит на младшего.-Чонгук, пожалуйста, не повторяй моих ошибок. Ты сделаешь только больнее своим близким, а виной тому, что они ломаются будешь ты. Им больно ни чуть не меньше, чем тебе. Я слышал, как твой консультант спрашивал, есть ли у тебя кто, я ведь понимаю, что ты соврал. Сам также ответил, только моих родителей быстро нашли,-Хосок хмыкнул.-Я кричал и прогонял своих родителей, и тогда они привели Чимина. Он единственный не стал со мной церемониться, отвесил мне подзатыльник и, как будто совсем ничего не произошло, относился ко мне, как и прежде. Я видел, что он тоже не очень то рад тому, что со мной случилось, но он старался этого не показывать, так что мы оба делали вид, что я не замечаю, что ему тоже больно. Он как-то вернул меня к моему прежнему моральному состоянию, и я никогда не смогу отблагодарить его за это. Если бы не он, вряд ли я бы сейчас сидел перед тобой. Чонгук, я бы с радостью стал таким человеком для тебя, но тебе нужен кто-то и из твоей прошлой жизни.-Чонгук поёжился от пристального взгляда старшего.-Я поделился с тобой, теперь ты поделись со мной? Рыдания младшего давно прекратились, всхлипы затихли и он потихоньку перестал вздрагивать. Чонгук не решается утаивать что-то от Хосока. Тот поделился с ним, так что Гук обязан сделать то же. Он рассказывает старшему всё, и он соврёт, если скажет, что ему не стало легче. Он рассказал Хоби о том, что из Пусана он переехал в Сеул в 17, что с людьми сходился с трудом, но с Тэхёном сошёлся и что жили они в соседних домах, рассказал о их с Тэхёном обедах в университетском кафетерии и вечерах в кофейне рядом с домом. Чонгук рассказывал о своей жизни, и не понял, что кроме как о Тэхёне ему, в общем-то, больше и нечего рассказывать. Потому что Тэхён и есть его жизнь. Был. И будет. -Ты должен дать ему знать о себе. Он, должно быть, с ума сходит,-Хосок не осуждал, просто пытался подтолкнуть младшего к правильным действиям. Чонгук поморщился и отрицательно покачал головой, отказываясь мириться с таким раскладом.-Ты любишь его, так зачем же заставляешь страдать? -Хосок-хён, ты же понимаешь меня, как никто другой. Я не готов мириться с его жалостливыми взглядами и чрезмерной заботой, да, и не думаю, что когда-то смогу смириться, я не хочу принимать его заботу и становиться обузой. Может, я ему такой и не нужен вовсе? -Именно, Чонгук. Я понимаю, и я прошёл через то же, что и ты. Ты не знаешь, как он отреагирует, можешь только догадываться, потому что знаешь его. Он единственный, кто у тебя остался, а ты мучаешь и его, и себя. Ты и сам всё понимаешь, подумай над этим,-Хосок сжимает ладонь младшего, поддерживая. А Чонгуку вроде и легче стало, но как-то совсем пусто. Старший прав, а Гук совсем не знает, что ему делать, поэтому отчаяние накрывает с головой. Но у него хотя бы есть кто-то, кто поддержит и подтолкнёт к правильному решению.