Свободное падение

      Месяц назад любимый сказал, что мне есть чему поучиться у своей подруги. «Она всегда такая красивая, а ты только по праздникам наряжаешься», - насмешливо бросил он. Мы втроём стояли на углу улицы и ждали, что приедет быстрее – автобус или трамвай. На шоссе образовался затор, а мне почему-то хотелось заплакать, но я всё никак не могла решить, что было тому виной. Опустив голову, я рассматривала свои босоножки – бежевые с позолоченными застёжками. Я слишком задумалась и насупила брови. Кажется, именно тогда стало ясно – глаза доставляют множество неприятностей. «Тебе не идёт морщиться», - с этими словами любимый щёлкнул меня пальцами по лбу. Я вздрогнула, а подруга приподняла брови и странно посмотрела на нас, но ничего не сказала.       Неделю спустя был день рождения его лучшего друга. Не стоило идти туда: уже давно я чувствовала себя подавленной и ничтожной – словно травой, прибитой ливнем к земле. Но любимый не мог явиться туда один – так он сказал.       Пока вся компания шумела и смеялась, смущение не давало мне и рта раскрыть. Я, вежливо улыбаясь, молча скользила взглядом по пестрым фигурам, когда моё внимание привлекла элегантно одетая девушка в бежевых туфлях, украшенных лишь изящной простотой. Почувствовав пристальное внимание, она повернулась ко мне лицом и с добродушной улыбкой отметила мой хороший вкус. Не помню ответ, с которым меня приняли в беседу, но с того момента робость отступила. Новая знакомая предлагала выпить, и тогда пришлось раскрыть секрет, что мне категорически запрещен алкоголь. К счастью и удивлению, она не настаивала сама и не позволила другим. Позже, осмелев от болтовни с девушками, я попробовала присоединиться к любимому в пьяном обсуждении какой-то видеоигры. Приятели громко спорили, размахивая руками, пытаясь наглядно показать свою единственно верную тактику и не слушая других. Это выглядело забавно, и я в свою очередь изобразила какой-то хитрый ход, который срабатывал почти на любом задании. Любимый недоуменно посмотрел на меня, приподняв одну бровь, как умел только он один, и сказал: «Вот тёмная лошадка - обычно же с тобой и поговорить-то не о чем». Компания на секунду затихла, но мой парень улыбнулся, и сразу же отовсюду послышались одобрительные смешки. Отчего-то я ощутила себя лишней и вышла на кухню, чтобы не мешать. Та девушка в красивой обуви последовала за мной. Она что-то спросила, но я была слишком погружена в свои мысли, чтобы обратить внимание на её слова. Так в чём же проблема – в способности говорить или слышать?...       После школы мы иногда ходили в кафе, где я заказывала пару пирожных – обычно лимонное и клубничное. Две недели назад, наблюдая за мной, наслаждающейся сладостями, любимый решил, что мы будем реже приходить сюда: «Ещё немного и я тебя обнять не смогу». Я глупо уставилась на него, на что парень усмехнулся и потрепал меня по волосам. «Жри быстрее и пойдём, коровка моя… Божья», - ласково добавил он. Тогда мне перестал нравиться клубничный крем, зато я поняла – его руки тоже виноваты. Сегодня он пригласил меня к себе. Не помню, когда последний раз моё сердце наполняла такая радость. Целая неделя прошла с последней нашей встречи, и каждый день я засыпала и просыпалась с мыслью, что никогда больше он не захочет увидеть моё лицо.

* * *

      Когда мы уходили из парка, любимый, энергично шагая далеко впереди, ни разу не оглянулся. Его силуэт, тёмный и сутулый, удалялся всё быстрее, и я уже не поспевала следом.       Я обидела его.       То свидание было идеалом, мечтой наивной девочки-подростка - ночь, тёплый свет фонарей, отражение месяца в озере… Пройдя по широкому бревенчатому мосту и обогнув холм, с которого дети зимой катались на санках, мы оказались на дальних тропинках. Здесь деревья росли ближе друг к другу, заслоняя от внешнего мира и внушая мысль, что мы были единственными обитателями вселенной. Мы отошли от освещённого мигающей лампой куста, наползающего на дорожку, и любимый зачем-то свернул с протоптанного пути. Когда темнота полностью обступила нас, он резко повернулся и прижал меня к ближайшему стволу. Я испугалась от неожиданности, но закрыла глаза и позволила поцеловать себя. Опустив левую руку на мою талию, парень медленно провёл правой по бедру, заставив меня вздрогнуть. В тот день любимый был каким-то странным, неправильным, но заметила я это только в момент, когда его пальцы проскользнули под мою юбку и коснулись резинки колготок. Блузка прилипла к моей вспотевшей от страха спине, а тело не смело пошевелиться. Ледяное оцепенение прервал голос любимого, спокойно поинтересовавшегося: «Чего глаза так выпучила?» Вместо ответа я упёрлась ладонями в его плечи и со всех сил, что удалось собрать, оттолкнула парня от себя. Тот сделал пару шагов назад и бросил на меня наполовину удивлённый, наполовину оскорблённый взгляд. С секунду длилось молчание, он сплюнул и перед тем, как повернуться спиной и уйти, злобно сказал: «Ну и нахера я сюда тащился?!»       Это была не только моя вина. Ноги привели его туда.

* * *

      Я была так ослеплена счастьем, что даже забыла принять свои таблетки. А когда он налил какого-то противного на вкус вина из картонного пакета, я не смогла уговорить его не заставлять меня пить. В его карих глубоких глазах, бесконечно прекрасных, отражалось моё лицо – безучастное и усталое. Что-то вновь было не так. Мы остались вдвоём, совсем одни. Он должен светиться счастьем, но вместо этого его взгляд пуст – искры, которые зажигаются в глазах влюблённых в моменты близости, не сияют, а движения поспешны и лихорадочны. Я снова не оправдала его надежд.       На потолке над кроватью было небольшое пятнышко, напоминавшее муху. Сначала я и впрямь приняла его за насекомое, пока не сообразила, что ни одно живое существо не будет так долго сидеть на месте, сложа лапки и не двигаясь с места. Вспомнилась фраза: «Если хочешь куда-то прийти, нужно для начала выйти из дома». Иначе ты лишь бездушная статуя. Пятно, запачкавшее чистое полотно его жизни. За любовь должны говорить действия, а не преданные глаза.       Я знала причины его несчастья. Оставалось лишь разобраться с ними. Когда он закончил, то поцеловал меня в лоб, нежно прошептал что-то на ухо и вышел в ванную. Тело ныло и казалось чужим, но я старалась не обращать внимания на всё, что могло помещать достичь цели. В спешке накинув его рубашку и натянув нижнее бельё и юбку, я выбежала на кухню. Для начала закрыла жалюзи, а затем, производя как можно меньше шума, отыскала в глубине кухонного шкафчика плохо вымытую стальную сковороду. Между открытой дверью и разделочным столиком оставалось немного свободного места, где я и заняла пост.       Щелчок открывающейся двери заставил сердце зайтись от волнения. Я хотела окликнуть любимого, но не смогла выдавить из себя ни звука. Он прошёл в спальню, но, никого там не застав, вернулся в коридор и позвал меня по имени. Затем послышались лёгкие крадущиеся шаги – наверное, он заметил открытую дверь в кухню и выключенный при этом свет.       Едва его голова показалась из дверного проёма, как на неё обрушилась вся тяжесть моей любви. Я боялась, что не смогу обездвижить его с одного удара, но любимый пошатнулся и упал на спину, безвольно раскинув руки. Выйдя из укрытия, я присела, чтобы разглядеть красное пятно, расползающееся по лбу парня. Короткая рваная чёлка слегка примялась и завалилась на бок, не закрывая мелкую ссадину, оставленную шершавым дном сковороды. Любимый был без сознания. Мои руки всё ещё немного дрожали, но теперь я знала – Бог даровал мне силы на то, что предстояло совершить.       Я сбегала в комнату и, порывшись в шкафах, принесла несколько его рубашек, которые связала в одну крепкую верёвку. Обмотав ею обмякшее тело на уровне груди и протянув в подмышках концы за спину, я выволокла парня обратно в спальню. Спустя минут пять, его руки были плотно примотаны к чугунной батарее простынёй, а правая нога, притянутая ближе к туловищу и согнутая в колене, привязана рубашками. Когда я пыталась закрепить оставшуюся свободной конечность, любимый дёрнулся и шумно вдохнул воздух. Он повернул голову в мою сторону, а я, уронив край ткани, застыла от страха, не в силах взглянуть ему в лицо. Вялый невнятный шёпот донёсся до моего слуха, и я снова схватилась за верёвку в попытке закончить начатое до того, как…       «ТЫ!», - взревел парень и забился руками и ногами, тут же толкнув меня так, что я упала назад и поспешила отползти подальше. Его глаза сверкали безумным дьявольским огнём, рот скривился и извергал потоки замысловатых ругательств и зверских угроз. Пару мгновений я сидела, застыв, боясь шелохнуться. Свободной ногой парень пытался достать до узлов на левой руке, но ему не хватало гибкости. Как тяжело видеть его таким…       Жалость захлестнула сердце, и я позабыла о страхе. Вскочив на ноги, я подбежала к любимому, корчащемуся в странной позе. Он снова пнул меня и попытался попасть плевком. Отвлекшись на оскорбления, парень всё же не успел взбрыкнуть в третий раз. Я положила руку на его жёсткие тёмные волосы и ударила головой о батарею. Любимый слегка вскрикнул на вдохе и…       И ещё раз влетел затылком в металлический выступ. Я взглянула в его глаза, бешено вращающиеся и будто ослепшие от боли. Он простонал: «Хватит», от чего моё сердце вновь сжалось и захотелось заплакать. Но я должна стать сильной, если хочу помочь. То, что открылось мне, невозможно донести словами – можно только заставить почувствовать преобразования, которые поведут его жизнь курсом на счастье.       После третьего удара комната погрузилась в тишину. Удалось выхватить ещё немного времени, чтобы завершить приготовления. Сделав бесполезными его будущие попытки высвободить конечности, я прикрепила шею пленника к батарее брючным ремнём и тут же заметалась по квартире, собирая нужные предметы. Перекись водорода и вата практически сразу обнаружились в комнате родителей в тумбочке, а на ней – вязальные спицы и пряжа; в шкафчике с бумагами и учебниками я рассчитывала найти скотч, но там оказались только ножницы. Бинты были в кухонном ящичке, приспособленным под хранение лекарств, а в качестве тряпки сгодилась бы любая одежда.       Вернувшись с кухни, прихватив ещё пару ложек, я наконец встала перед бездвижным телом и приподняла его голову. «Скоро всё будет хорошо», - прошептала я одними губами и поцеловала любимого в щёку. Не было сомнений, с чего следовало начать.       Рот.       Чтобы заглушить крики, придётся заткнуть его чем-нибудь, и этим нужно заняться до того, как парень придёт в сознание. Я широко развела его челюсти и вытащила влажный скользкий язык, сверху придерживая ногтем. В спешке дважды уронив ножницы, я немного раскрыла лезвия и аккуратно, чтобы не повредить щёки, просунула кончик нижнего к уздечке языка, а верхнего - поближе к корню. Как бы неудобно ни было, нужно изъять помеху в минимум разрезов. Я перехватила инструмент так, чтобы его ушки оказались в моей ладони, и со всей силы надавила на них. Показалось, будто любимый слегка дёрнулся, и лезвия тут же окрасились багрянцем. Испугавшись, что парень вот-вот очнётся, я быстро защёлкала ножницами, пока не послышался скрежет металла о металл и жуткое мычание. Мой взгляд, соскользнувший с окровавленного рта, встретился с застывшим в ужасе взглядом любимого.       Всё его тело дрожало.       Теперь парень молчал – только смотрел на меня, широко раскрыв глаза и практически не моргая. Я воспользовалась моментом и вытащила безжизненный кусочек плоти из его рта. Неровно отсечённый, он явно был только частью языка, и мне хотелось верить, что в будущем удастся подправить разрез. Кое-как закрыв рану ворохом размотанных бинтов, я задумалась: что мне было делать дальше?       Походив из стороны в сторону, я в нерешительности уставилась на лицо любимого, запачканное кровью и залитое слезами. И в миг прагматичные мысли покинули меня, оставив лишь нестерпимую жалость. Как же я могла так поступить?... В своих размышлениях пропустила момент, когда ему так нужна была поддержка. Я кинулась к парню и обняла его за шею. Тот лишь вздрогнул и тихо замычал. Теплота его тела придала мне сил и заставила осознать свой непомерный эгоизм.       Он никогда не плакал при мне… Какие бы чувства не снедали его, он оставался с ними наедине. А я так жестоко разбила образ силы и мужества, основу его характера. Делала как удобно мне одной. А должна была начать с глаз.       Я поднялась и подошла к столу, куда сложила все предметы, которая собрала по комнатам. На спине чувствовался тяжёлый сверлящий взгляд, нагнетающий чувство вины. Вооружившись двумя ложками, я опустилась на одно колено перед любимым. Заметив блестящие столовые приборы, парень вздрогнул и забился, исказив лицо гримасой ужаса. Пришлось снова успокоить его головой о батарею – теперь удалось с первого раза. Кажется, я уже немного поднаторела в этом.       Стерев рукавом капли пота с его лба и щёк, я потянула веки левого глаза вверх и вниз…

* * *

      Почему-то стало сложно сосредоточиться. Я даже не помню, сколько прошло времени. Сколько раз любимый приходил в сознание, только чтобы вновь потерять его?       Я старалась всеми силами, но достать глазное яблоко ложками не вышло – только повредить. Оставалось лишь снова воспользоваться ножницами, после чего парень больше не дёргался и сидел молча, угрюмо повесив голову. Я наложила повязки на раны и сбегала к серванту, где вытащила из подсвечника пару огромных розовых свеч, украшенных маленькими цветами. На пару мгновений я застыла, вспоминая, что же хотела сделать, но тут же опомнилась и поспешила на кухню.       С ушами будет разделаться проще всего. Но нужно время.

* * *

Мысли разбредаются. Только обрывки…       Почему? Всегда пью таблетки.       Не дождалась, пока обе свечи полностью…             Я смотрю, как парафин стекает внутрь… Где-то здесь топорик для рубки мяса.       Что рубить?             Зачем?             Чтоб было много?...                         Частей? Двадцать хватит?

Бредовые идеи и большое депрессивное расстройство