Сделка

— Чем болел в детстве? — Что? — улыбнулся юноша. — Зачем тебе это? — Ты сказал, что ответишь на любой мой вопрос. Вот и отвечай. — Хм… ветрянка. Помню только это. — Хорошо. Любимый цвет? — Белый. — СынХён, прекрати! Это не цвет. — Ладно, тогда красный, — щёки Джессики моментально вспыхнули. Вчера вечером у неё были все карты, но муж сам отказался. Возможно, он и не настолько плох, как она думала. — Фильм? — Я не смотрю фильмы. Нет времени на такие глупости. — Очень надеюсь, что ты всё-таки найдёшь в своём графике время на такую глупость, когда мы вернёмся домой. СынХён только что осознал, что его жена хочет посмотреть с ним кино? Мысль казалась такой необычной, странной, но нельзя сказать, что это было непривлекательно. — Возможно, — пожал он плечами. — Только не романтические фильмы — они банальные и сопливые. Девушка закатила глаза. — И вовсе они не банальные. Мне нравятся. — Тогда, какой твой любимый фильм? — поинтересовался Топ. — Нет, не скажу. Сегодня мы говорим о тебе, — покачала пальчиком Джесс. — Итак, следующий вопрос: умеешь играть на музыкальных инструментах? — неужели ей придётся всё из него вытягивать сильной? Когда же этот разговор сдвинется с мёртвой точки. — Научился играть на губной гармошке, раньше играл на фортепьяно и немного пел, — юноша поёрзал на своём месте, пытаясь выглядеть как можно непринуждённее, но внутри он был весь напряжён. Его спутница тихонько засмеялась, чем привлекла внимание Топа. — Что я такого смешного сказал? — Нет… нет, ничего, прости, — Джессика продолжила смеяться, а парень уставился на неё удивлённым взглядом. — Ладно, ладно. Просто у меня не вяжется в голове твой образ с губной гармошкой. Почему ты бросил фортепьяно? Она никак не могла представить СынХёна за каким-то музыкальным инструментом, несмотря на его длинные пальцы. Любой музыкант позавидовал бы ему. — В детстве отец заставлял нас с СынРи обучаться игре на фортепьяно. Все мужчины, в нашей семье обязаны уметь играть на этом инструменте. Девушке было не трудно заметить, как голос её мужа дрогнул при упоминании об отце и брате. — Кто был твой отец? — тихо спросила она и тут же пожалела об этом. Лицо Топа ожесточилось, и он снова возвёл стену вокруг себя. «Глупая. Зачем спрашивать то, что ему неприятно вспоминать!» — внутренне осуждала себя Джесс. — Хладнокровный бизнесмен до мозга костей. Наступила тишина. СынХён смотрел на девушку так, словно чего-то ожидал услышать. Она же ждала, когда муж опустит взгляд, но он, кажется, не собирался этого делать. Хоть приборы и продолжали издавать неприятный писк, скрежет, парню казалось, что он готов закричать, лишь бы услышать хоть что-то другое. Между ними снова появилось напряжение, поэтому молодой человек продолжил: — Сколько себя помню, из меня всегда готовили будущего руководителя компании. Я был первым и главным наследником огромного состояния, и от меня всегда ожидали большего, слишком многого для ребёнка. Любую мою детскую шалость отец принимал за слабость, которую он хотел искоренить. В то время как СынРи доставались лёгкие хлопки по спине и лучшие места на спортивных матчах, я получал лишь физические наказания за любой проступок и дополнительное образование. Как Топ мог сказать ей, что все телесные наказания за любые проступки или шалости, которые любые бы родители расценивали как нормальное поведение ребёнка, для его отца были неприемлемы — он жаждал совершенства от своего первенца. — СынХён… прости, я не знала. Молодой человек не нуждался в жалости, особенно от неё. Мальчиком он проводил достаточно времени, жалея себя. Но это давно в прошлом. Он стал тем, кем стал, благодаря отцу. Стал жестоким, но благодаря этому он выжил в хищном мире и мог возглавлять такую большую компанию. — «Ты жалок, Чхве СынХён. Будь жёстче!» — любимая фраза моего отца, — ухмыльнулся юноша. Не так эти двое представляли себе этот вечер, но Джессика сама хотела узнать о нём больше, он только выполнял её просьбу. — Поначалу я не верил, но, совершая ошибки, убеждался в правоте этого суждения снова и снова. Нельзя давать слабину ни в чём. Я ошибся, доверившись сотруднику, ошибся, доверившись Амелии, — а теперь он вынужден довериться Джесс, впустить эту невинную милую девушку в свою жизнь. Хотел ли он этого? Нет. Он хотел отгородиться, крепко захлопнув двери своей души, но она каким-то неведомым ему образом умудрилась приоткрыть их. И теперь всё, что ему оставалось — плыть по течению. Это было каким-то безумием. Ничего не срабатывало, Джессика была несчастна — и у него было два выхода: отпустить себя и раскрыться, или же отпустить жену. Она осталась, потому что он угрожал ей. Она была его, потому что он шантажировал. Но что случится, когда она поймёт, что он соврал? Что будет, когда её страдания и боль доведут до срыва? Он не хотел мучить её, но и боялся потерять. СынХён не понимал, как эта женщина стала нужна ему словно воздух. Его отец считал слабостью любить и желать другого человека, но сейчас юноша не чувствовал себя таким одиноким. С одной стороны, ему хотелось оттолкнуть её и сказать, что он не нуждается в ней, и она может уходить на все четыре стороны. Но какая-то его часть, и не известно насколько большая она была, шептала ему, что нужно удержать Джесс любыми способами и никогда не отпускать. Теперь он делал всё, стараясь разобрать по кирпичикам возведённую им же самим стену, ему был необходим этот глоток свободы. И сейчас Джессика смотрела на него так, будто бы он был маленьким забитым животным. Топу не нравилось это чувство. Чувство жалости - последнее, что парень хотел видеть в глазах жены. — Я ему отомстил, — продолжил он. — Как только мне исполнилось восемнадцать, я ушёл из дома, поступил в колледж, в который хотел, и стал жить в своё удовольствие. Купил мотоцикл, переспал с каждой девушкой на курсе… — тут Топ резко осёкся на полуслове. Наверное, последнее было лишним. Он поднял взгляд на жену. Джесс сидела молча, слушая его слова, но после того, что он сказал, Топ увидел на её лице отвращение. Поэтому попытался избавить её от детальных подробностей своей жизни. — В общем, я вёл настолько разгульную жизнь, что вскоре в отцовский дом пришла официальная бумага. Отец тогда рвал и метал, — СынХён улыбнулся, вероятно, вспоминая, насколько зол был его отец. — Он угрожал, что лишит меня наследства и отречётся от меня, но я знал — мама бы не позволила ему сделать это никогда. Джессика не могла представить, мчащегося на мотоцикле Топа и спящего со всеми представительницами женского пола, встречающихся ему на пути. Её муж был действительно опытен в этом смысле. Она даже не стала гадать, сколько таких девиц побывало у него. От таких мыслей ей становилось не хорошо, внутри всё сжималось, а по сердцу будто проводили острым ножом. — А какой была твоя мама? — спросила девушка, пытаясь выкинуть из головы мысли об оргии, в которой Топ — главное лицо и ещё полгорода девушек-участниц. — Мать была спокойной и равнодушной женщиной, никогда не повышающей ни на кого голоса. Ей нравилось быть женой и матерью. Она обычно позволяла отцу делать всё так, как тот считал нужным. Старалась не вмешиваться в его дела, но иногда она, рассвирепев, пыталась противостоять ему. Правда, такое случалось очень редко. — Другими словами — она не вставала на твою защиту перед отцом? — Отцу как-то удалось убедить её, что его метод воспитания — лучший. Я видел, что зачастую мать с ним была не согласна, но она не шла наперекор мужу, которого самозабвенно любила. Моя мать из семьи, в которой было принято, что жена должна беспрекословно подчиняться мужу, всегда делая то, что он говорит. Однако родители смогли найти компромисс — мама родила ещё одного ребёнка, с которым могла делать всё, что её душе угодно, баловать, как хочется. — Ри, — прошептала Джессика, как бы доказывая что-то самой себе. Она отлично поняла, что детство СынХёна было ограничено в любви и заботе. И в этот момент её сердце открылось для него. Мало того, что отец и физически, и психологически причинял ему боль, зверски обходясь так с собственным ребёнком, так ещё и мать, которая должна поддерживать и защищать своё дитя, практически отвернулась от него — и всё из-за каких-то немыслимых супружеских предрассудков. Тогда у него появился брат, который буквально купался в любви и ласке, у которого было всё то, чего так не хватало Топу. Она почувствовала предательские слёзы, накапливающиеся в уголках её глаз. Девушка опустила взгляд и стала отчаянно теребить подол своего платья, пытаясь скрыть от мужа слёзы. Теперь для неё всё встало на свои места. Джесс спрашивала себя, испытывал ли мужчина, сидящий напротив, настоящую, искреннюю любовь? Не чувствуя любви, ты не полюбишь и сам. И, когда он, наконец, рискнул и подарил своё сердце Амелии, она предала его. — Но теперь ты возглавляешь компанию. Почему не отказался от всего тогда? — спросила она, стараясь, чтобы голос не выдал её эмоций. — Я хотел, — ответил Топ. — Поначалу так и сделал, сказав больному отцу, что не хочу управлять компанией. Но моя мать в слезах умоляла меня, чтобы дело моего отца продолжило своё существование. Она говорила, что я через многое прошёл, чтобы вот так легко отказаться от того, что по праву принадлежит мне. Мать будто сошла с ума, не переставала просить, и в итоге я сдался — не смог больше терпеть эти мольбы и слёзы. В самый важный для меня день, когда я официально был назначен главой компании, скончался мой отец. И знаешь, какими были его последние слова? — горько усмехнувшись, произнёс юноша. — «Не разочаруй меня снова, Сын Хён». Девушка была в растерянности, понимание постепенно окутывало её, она попыталась сказать что-то, но не решилась. Джессика боялась узнать его лучше, подсознательно понимая почему. Может, она зря затеяла весь этот допрос? С того момента, как он упомянул отца, она поняла, каким сложным человеком является её муж, но также он был человеком, который хотел любви, сам не осознавая этого. Осознание и реальность поразили девушку будто гром среди ясного неба. Теперь ненависть и негодование ушли на второй план, и перед Джесс сидел человек, который постепенно завладевал всеми её чувствами и мыслями. Влюблённость в СынХёна не была неожиданностью, скорее — неизбежностью, отрицанием уже долгое время. И теперь, когда она сама себе призналась, что влюблена в собственного мужа, - какая ирония, - девушка приняла то, что он никогда не полюбит в ответ. И это рано или поздно убьёт её. Сердце Джессики болезненно сжалось в груди. Она взглянула на, внимательно наблюдавшего за ней и ждущего её реакцию, Топа. Его лицо было напряжено — девушке оставалось только догадываться, сколько сил ему понадобилось, чтобы рассказать ей всё это. — С того момента, как возглавил компанию, я никогда не оглядывался назад. Это то, чему научил меня отец, и я благодарен ему. Джесс хотела возразить, хотела сказать, что его отец был жестоким человеком — ни один родитель не лишит своего ребёнка тепла и любви, но она промолчала, посчитав это вмешательством в личное пространство. Эти мысли вернули её к вопросу о детях. Девушка знала мужчин, у которых были трудные отношение с отцами и которые не хотели заводить детей, боясь стать такими, как их родители. Но, очевидно, СынХён был другого мнения. — Почему ты хочешь детей? — спросила девушка, ненавидя себя за такой глупый вопрос, однако ей было необходимо знать, что он скажет. Молодому человеку потребовалось больше минуты, чтобы дать ответ. Джесс даже показалось, будто он и вовсе не собирался отвечать. — Ты сказал, что тебе нужен наследник, когда мы обговаривали условия брака. Почему? — не унималась она. — Да, это так. Мне нужен кто-то, кому я смогу передать свои дела, но я хочу ребёнка потому, что действительно хочу испытать радость отцовства. — А как насчёт любви? — А что с ней не так? — Ну, ты сказал, что ты спокойно обойдёшься без любви и прочих чувств. Ты будешь любить наших детей? Девушка почувствовала тепло, растекающееся в низу живота, и странное чувство лёгкости, когда подумала о том, что будет вынашивать его ребёнка. — Конечно, Джессика, я буду любить наших детей. Любовь к собственному ребёнку — это совершенно другое! — не задумываясь ни секунды, произнёс Топ. — Ты планируешь готовить нашего ребёнка к управлению такой большой компанией? — Если ты о том, собираюсь ли я поступать так же, как мой отец, то ответ: нет! Я не стал бы тем, кем являюсь сейчас, воспитывайся по-другому, но я, честно, не желаю такой судьбы своему ребёнку, для меня такие методы воспитания неприемлемы. Она кивнула, вполне удовлетворённая ответом мужа. По крайней мере, девушка может быть уверена, что он не собирается брать пример со своего отца, огораживая детей от любви и ласки. — Ты спросила меня о цветах, фильмах, семье, детях, моих детских болезнях. Что дальше в твоём списке? — перевёл тему СынХён. Джесс, конечно, заметила это, но возражать не стала. На сегодня она узнала достаточно о его семье. Она действительно продумала, о чём они будут говорить, заранее. Её следующий вопрос был из разряда тех тем, что ей никогда бы не хотелось поднимать. Это было слишком интимно и более чем неловко. Но она должна спросить. Самое важное, что она хотела узнать у мужа. — Ты чист? — спросила она, ощущая, как всё её лицо моментально краснеет от стыда. — Что значит "чист"? — переспросил юноша. — У тебя было множество сексуальных партнёров. Я должна знать, эм-м… безопасно ли спать с тобой? Ну, там, знаешь, всякие … — Девушка чувствовала, как её лицо горит. — А-а, — выдохнул он, наконец поняв, о чём она. Топ широко улыбнулся, и Джесс почувствовала облечение от того, что тот не обиделся и не рассердился. Он выглядел таким сексуальным, непринуждённым, улыбался, в то время как она не знала, куда провалиться от стыда. — Ну, я не буду врать, если скажу, что не всегда практиковал безопасный секс. Ну, знаешь, по молодости были всякие глупости. Но теперь я всегда использую защиту и регулярно проверяюсь, меняя партнёра. — И когда была последняя проверка? — Перед свадьбой, — значило ли это, что у него никого не было после того дня? «Господи, Джессика, очнись! Конечно не было. Пора уже начать ему доверять хоть немного», — продолжала отчитывать себя она. — А что насчёт тебя? — спросил он, вырывая девушку из раздумий, дёрнув уголками губ и приподняв вопросительно одну бровь. — Тебе можно доверять в этом смысле? — Я чиста, — быстро протараторила она. — Когда проверялась в последний раз? — За неделю до свадьбы, — пояснила Джесс. Топ внутренне расслабился. Раз она проверялась перед свадьбой — значит, не подцепила ничего от СынРи. Парень был уверен, что его безмозглый братец не надевал презерватив, когда спал с девушками. Удовольствие для Ри было превыше всего, он как-то сам признался ему, что не спит с теми, кто настаивает на защите. Считал это глупостью и предрассудками. Оставшаяся часть ужина прошла за обсуждением лёгких, непринуждённых тем. Шампанское было великолепно, паста — потрясающей, а разговоры — увлекательными. Джессика задавала ему вопросы до тех пор, пока Топ, улыбнувшись, не встал с места, взяв её за руку, и сказал, что время вышло и им пора ехать домой. Девушка ничуть не возражала тому, что прежде чем пожелать спокойной ночи, муж поцеловал её, да так, что она едва смогла дойти до своей спальни. Она узнала сегодня у Топа всё, что собиралась. Как только голова Джесс коснулась подушки, насыщенный день и обильное количество полученной информации взяли верх, и девушка не заметила, как уснула. Она проснулась от того, что почувствовала, как рядом прогнулся матрас под тяжестью мужчины. Джесс молча перевернулась на другой бок и не сводила с незваного гостя своего взгляда. Казалось, СынХён даже не замечал её пристального взгляда. Постепенно сон снова пришёл к Джесс, и у неё стали закрываться веки. Брюнет смотрел в потолок и нежно улыбался, он чувствовал на себе её взгляд, как будто прожигающий в нём даже кости. «Заснула», — умилённо подумал юноша и слегка повернулся налево. Медленно, словно борясь с самим собой, Топ приблизил своё лицо к лицу девушки. Их губы находились буквально в миллиметре друг от друга. Он оставил лёгкий поцелуй на её губах и вышел из комнаты, почти так же бесшумно, как пришёл. Его рука… её рука… вот оно, счастье… тёплые, нежные прикосновения… лёгкие, как пёрышко, невинные, как улыбка младенца… да… да… да… то, что она так ждёт… его руки, ласково перебирающие её пальчики… ей так хорошо, так уютно, так… Джессика неожиданно проснулась. Вот так всегда — этот сон приходит так редко и обрывается так внезапно. Неужели кому-то там, наверху, жалко показать его хоть чуточку подольше? Ведь это же так просто! Этому кому-то, наверняка, ничего не стоит сделать ей приятно, а вот она… она будет счастлива. Девушка резко встала. От этого в глазах раздвоилось, голова немного закружилась, зато появилось ощущение продолжения сна. То чувство, которое она так искала в жизни, вернулось на мгновенье. Но мгновенье прошло, реальность опять накатила своей серой волной, и девушка обессилено откинулась на подушки. В глазах стояли непрошеные слёзы. Они были и светлыми, и горькими одновременно. Но она ждала этих слёз так же, как ждала этих снов. Пусть они приносили боль, но где-то там, на краю боли, была радость. Была вера и надежда, что однажды всё это сбудется. Ради этой секундной близости, Джесс готова была терпеть нечеловеческую боль. Ради этого сиюминутного, призрачного счастья она ложилась спать по вечерам. Если бы не ожидание встречи с ним, она бы сидела над книжками всю ночь напролёт. А так…так была надежда, что он придёт к ней. Утром они встали ни свет ни заря, планируя некоторый экскурс по Парижу. Заглянув на кухню, девушка увидела мужа, сидевшего за столом и пьющего кофе. «Он что, сам его сделал?! Вот это новость…» Вопрос о том, был ли он создан кофеваркой, или его приготовила горничная, так и не родился на свет. А жаль. — Э-э… — неловко начала девушка и вздрогнула, когда серьёзное лицо СынХёна повернулось к ней, скользя по телу карими глазами. Его взгляд оценивающе оглядел наряд. На лице появилась лёгкая улыбка, говорившая всем и каждому, что её обладатель остался доволен. Что-то новенькое для этого человека. Вам не кажется? Она и вправду поверила, что-то, что было ночью плод её воображения. — Два дня — очень маленький срок для такой страны, как Франция… просто невозможно за это время прочувствовать всю необычайную атмосферу этой страны. Мы обязательно приедем сюда как-нибудь в отпуск и тогда уж посмотрим все известные места, — произнёс юноша, ставя рядом на стол ещё одну чашку с кофе для жены. Джессика была немного разочарована тем, что не сможет посмотреть все знаменитые, среди туристов, места, но Топ хотел показать ей несколько своих любимых мест и разделить с ней их великолепие. Позавтракав, сначала они решили отправиться за город — там находился виноградник друзей её мужа. — Нет, Джесс, следи за мной. Девушка не сводила глаз с мужа, который умело прокрутил в руке бокал, прежде чем буквально опустить в него нос и втянуть в себя запах. — Теперь ты, — произнёс он. Она в точности повторила за ним — погоняла по бокалу жидкость, потом, как ей показалась, глупо засунула в него нос и глубоко вдохнула. — М-м-м, — пробормотала она, не находя подходящих слов. — Повтори, только попробуй втянуть воздух резче. И скажешь потом, что чувствуешь, — улыбнулся юноша. — Пахнет вином, — смущённо сказала она после повторных манипуляций. — А что ещё чувствуешь? — не унимался Топ. У Джесс появилось ощущение, что она на экзамене. Поэтому девушка проделала всё ещё раз, отчаянно пытаясь найти верный ответ. — Джессика, тут нельзя ошибиться. Любое чувство — правильное. Когда речь идёт о дегустации вина, ответ может быть любым. Говори то, что первое приходит на ум. — Земляника, — призналась девушка. — Лес… да… запах древесины и ягод. Молодой человек улыбнулся, и у Джесс было такое чувство, что ей только что повесили медаль на грудь за отличную успеваемость. — Может, ещё что-то? — поинтересовался он. — Нет. — Тогда сделай глоток и погоняй жидкость во рту, после открой рот и пробуй дышать сквозь вино, — он на минуту замолчал, показывая. Проглотив, продолжил: — Можно, конечно, выплюнуть, но это кощунство по отношению к такому винному напитку. И сделав только один глоток, она безоговорочно с ним согласилась. Девушке не верилось, что она пила в десять утра, но, чёрт возьми, ничто не могло помешать ей наслаждаться виноградным совершенством. Они попробовали разные сорта, вскоре Топ перестал глотать, просто наслаждаясь вкусовыми ощущениями и превосходным ароматом — как-никак, он за рулём. — Думаю, дегустации на сегодня достаточно, — улыбнулся юноша, когда Джессика начала чуть подхихикивать над каждым своим движением. Наконец, немного протрезвев, девушка сказала мужу, что хочет прогуляться по саду Тюильри, который находился как раз неподалёку. Спустя полчаса езды они вернулись в центр города и, оставив машину, добрались до парка. Его обширность поражала, а своей красотой сад мог сразить даже самого искушённого туриста. По тропинкам вдоль парка то и дело расхаживали экскурсоводы с толпами зевак, поэтому Джессика могла хорошо расслышать отрывки из повествования рассказчиков. «Сад Тюильри — старейший парк мира, самый большой во Франции, один из красивейших садов планеты, построенный в XVI веке, чья планировка до сих пор служит примером для всех парковых дизайнеров…» Среди разнообразных кустарников можно было затеряться, это напомнило девушке забавную игру детства, прятки. Когда они с братом ездили в загородный дом, эта игра была их развлечением. Маленькой Джесс в особенности удавалось быть не найденной долгое время, мысли о родителях отвлекли девушку, и она по неосторожности налетела на Топа, который всё это время молча шёл рядом с ней. — Прости. — Хочешь посмотреть Лувр? — будто не слыша её извинений, произнёс молодой человек. Это стало сюрпризом для Джессики, поэтому она только и смогла что кивнуть. — Средневековая крепость, которая впоследствии превратилась во дворец, была построена Филиппом Августом в конце XII… — вещал Топ, — Лувр неоднократно перестраивался и достраивался, менял свой облик. Самые известные экспонаты Лувра: Венера Милосская, Джоконда и другие картины Леонардо да Винчи, полотна Рембрандта и прочее, — Джессика впервые видела мужа таким заинтересованным. Она заметила, что мужчине действительно нравится рассказывать ей о том, что он уже успел повидать. По приезду домой девушке следовало бы чувствовать себя измотанной, но она наоборот была в приподнятом настроении. Джессика искренне наслаждалась компанией СынХёна. Весь день она чувствовала возбуждение, поэтому с радостью откликнулась на предложение мужа поплавать в бассейне, надеясь, что вода несколько остудить и успокоит её — всё равно бы она сейчас не смогла заснуть. Переодевшись, девушка стояла у открытого бассейна, смотря, как Топ плавает, и как его мощное тело с лёгкостью разрезает воду. Мужчина подплыл к ней настолько близко, насколько позволяли границы. — Присоединишься? — спросил он. Вопрос был вполне невинным, но из уст Топа это звучало как вызов. Как только она ступила в воду, девушка поняла, что совершила ошибку. Что она хотела этим добиться? Охладиться, расслабиться, наконец избавиться от сексуального возбуждения в воде? Наивная! Взгляд СынХёна не отпускал её и, встав перед ней, мужчина притянул девушку к себе. — Топ! — выкрикнула она. — Да, — тихо произнёс он, не спуская взгляда с её губ. Девушка оттолкнула его: — Кто быстрее? — крикнула она и тут же стала грести руками к концу бассейна. Адреналин подгонял её, сердце бешено стучало, пока Джесс плыла к импровизированному финишу. Она чувствовала какой-то лёгкий всплеск воды рядом с собой, и, когда девушка доплыла до стенки, Топ уже был там. Как у него это получилось? Как он…. Это же нечестно! Они не отрываясь смотрели друг на друга. — Мне кажется, или я выиграл?! — произнёс он, не разрывая зрительного контакта. — Где мой приз? — А что ты хочешь? — спросила девушка, откидывая мокрые волосы с лица. — Ты же знаешь, что задавать мне такой вопрос рискованно для тебя? Девушка сглотнула. Она знала, чего он хотел. Но впервые с моменты их свадьбы Джессика почувствовала, что они на одной волне. Это было неизбежно, он неотразим, и она отчаянно нуждается в своём муже — она не могла представить, насколько сильно её желание, до сегодняшнего дня, но её тело кричало о том, насколько он был ей необходим. — А я хочу рискнуть, — парировала она. Девушка тут же оказалась в руках СынХёна, который медленно, но страстно завладел её губами — чувства обострялись, и уже через минуту ей казалось, что она может в любой момент взорваться, так как её тело горело. Он углубил поцелуй, врываясь языком в её рот, и она, застонав и преодолев водную преграду, обвила тело мужчины ногами. Джессика тут же ощутила, как её тело соприкоснулось с твёрдой выпуклостью мужа, который, застонав, сделал движение навстречу. Трение было настолько же эротичным, насколько и недостаточным для удовлетворения обоих. Молодой человек прервал их поцелуй, чтобы развязать верёвочки её бикини. Девушка застонала, когда его большие пальцы коснулись уже возбуждённой плоти. Её тело дёрнулось в ответ, буквально врезаясь в него. Она тёрлась о его эрекцию снова и снова — с каждым разом яростнее, глубже и сильнее. СынХён опустил голову, вбирая в рот сосок её груди и поигрывая с ним горячим язычком, после чего переключил своё внимание на другую грудь. Одной рукой лаская грудь, другой он начал ласкать её через трусики купальника, которые вскоре отодвинул, открывая себе лучший доступ. Джесс перестала двигаться навстречу, лишь отрывисто вдыхала воздух, чувствуя приближение оргазма. Её сердце дико билось в груди, уже так близко, она прикрыла глаза… — Топ! — выкрикнула девушка, судорожно дёргая бёдрами, пока оргазм не завладел ею, превращая остальной мир в красочные осколки. Он заглушил крики глубоким поцелуем. Джессика едва могла дышать, когда муж, наконец, отстранился. — Мне нужно быть внутри тебя, Джесс. Сейчас, — кто-то, возможно, воспринял бы эти слова как приказ, но она слышала в них мольбу. Девушка прижалась к нему — тело стало точно ватным после оргазма. Она просто кивнула на его слова. СынХён попытался найти в её глазах признаки сомнения, но Джессика знала наперёд, что муж не найдёт ничего, возможно только похоть и желание. — И никаких сожалений? — поинтересовался он. — Никаких, — прошептала она в ответ. Откуда девушка могла знать, что будет чувствовать завтра? Всё, что она знала, это то, что нуждалась сейчас в муже больше, чем в следующем вздохе. Он разбудил в ней голод и желание — она всё ещё не могла свыкнуться с этим и, абсолютно очевидно, не научилась контролировать себя рядом с ним, Джесс просто не могла противостоять ему. И поэтому сейчас с такой готовностью отозвалась на предложение мужа. Топ медленно отстранился, и девушка задалась вопросом — куда он собрался, пока не увидела, как муж, подтянувшись на руках, забрался на бортик и уже подавал руку ей. Она подплыла к нему и протянула руки навстречу, чтобы СынХён вытащил её из воды, что тот немедля и сделал. Молодой человек на мгновение остановился, целуя жену так, что, казалось, всё тело превращалось в желе, а кости плавились, после — взял полотенце и обернул его вокруг плеч девушки, чуть прижав, стараясь немного вытереть её, и после накинул второе полотенце на себя. Они поспешили в дом, её тело всё ещё пылало, а между ног покалывало от сладко-томной боли. Топ не мог сделать и более двух шагов без того, чтобы не прижать её к себе и не поцеловать. Он вёл их в его спальню. Джессика позволила упасть полотенцу, наблюдая, как муж жадно рассматривает, опаляя взглядом, каждый миллиметр её тела. Всякий раз, когда она представляла их первый раз, девушка думала, что будет утопать в собственной застенчивости и ненависти к нему. Теперь, подогреваемая страстью, она не чувствовала и капли из этого. Стянув с себя последнюю преграду, она переступила через трусики, представ абсолютно готовой и обнажённой перед своим мужем. Моментально губы Топа завладели её губами страстно и напористо. Всё, что ей оставалось — чувствовать, как сильно она хочет этого, ощущать, как нуждается в собственном муже. Джессика переместила губы на его плечо, оставляя мягкие поцелуи, прежде чем решилась втянуть его плоть в себя, и тут же подловила себя на мысли, что ей нравится, когда он в порыве страсти произносит её имя — так властно, гулко и страстно. Она провела по его торсу руками, осуществляя свои давние фантазии. Девушка даже не заметила, что СынХён постепенно перемещал их к кровати, пока они не упёрлись в матрас. Она упала на кровать, и он тут же аккуратно опустился на неё, требовательно и жёстко целуя её в губы, после чего провёл по телу жены влажную дорожку языком. Джесс задрожала, когда он ласково обвёл её пупок языком, и испустила слабый стон, чувствуя, что муж опускается всё ниже и ниже, а поцелуи становятся всё интимнее. Девушка вскрикнула, когда СынХён поцеловал её самым интимным образом. Она пыталась не крутиться и не извиваться, пока он доводил её до кульминации. — Ты нужен мне, — всхлипывала Джессика, заживо сгорая от желания — ей по-прежнему было не достаточно этого. Теперь, когда они начали, она не знала, сможет ли хоть когда-нибудь насытиться им. Девушка протянула руку, желая дотронуться до него, и с облегчением вздохнула, заметив, что Топ уже когда-то успел стянуть с себя плавки. Она обернула руку вокруг его плоти, медленно поглаживая, но Топ остановил жену, положив свою руку поверх её. — Я так долго не продержусь. Ты не представляешь, что творишь со мной. Это был второй раз, когда Джессика видела, что СынХён теряет контроль; наслаждаясь этим, она была счастлива, что на него всё это так влияет. Он потянулся к прикроватному столику, открывая верхний ящик и вытаскивая оттуда презерватив. На секунду на её лице отразилось удивление, пока девушка не вспомнила их разговор. Юноша достал его, потому что думал, что ей необходимо доказательство безопасности. — Не нужно. Всё в порядке. Я тебе доверяю, — Топ удивился, однако тут же отбросил пакетик, понимая, что также хочет почувствовать её. — Не хочу, чтобы нас разделяло что-то, даже тонкая резинка, — пробормотала она. СынХён страстно и долго целовал её, прежде чем разместился между ног жены. Неважно, сколько Джессика думала об этом, сколько готовила себя к этому, думаю, что не сможет вытерпеть его близости. Но когда он вошёл, полностью заполняя её, эмоции захлестнули девушку. Эмоциональное удовольствие от того, что они, наконец, стали одним целым, заставило её прикрыть глаза от наслаждения. Она хотела хоть как-то обуздать свои чувства, но каждый толчок остро отдавался в её теле и в сердце. Джесс почувствовала напряжение, её мышцы начали сжимать вокруг его плоти. Они достигли наслаждения одновременно. Это было настолько разрушительное чувство, что девушка удивилась, как это она ещё осталась в целости и сохранности. Когда Топ вышел из неё, девушка почувствовала резкий холод и пустоту. Заметив, что Джессика дрожит, юноша обнял её, натянув на них одеяло. Однако ни лёгкие объятия мужа, ни, тем более, одеяло не способны согреть её, спасти от этого озноба. Она получила ответ на свой вопрос. Секс с Сы Хёном был, как она и предполагала, восхитительно сокрушительным… девушка знала, что ей будет нужно это… снова и снова… Теперь она пропала окончательно.