Малиновый свуг

Знаете, когда я увидела это розово-ванильное, с цветочками и единорогами здание, то едва не дала деру со скоростью ветра. Но именно там, по словам парня, что слегка ссутулившись, стоял рядом, и была желанная шоколадка. Нервно почесав нос и набрав побольше воздуха, а вместе с ним и храбрости, быстро зашла в помещение и тут же была готова умереть. От умопомрачительного, просто волшебного запаха сладостей. Юнги, узрев то, как из хмурой тучки я превращаюсь в улыбчивую белую, пушистую овечку, едва смог сдержать смешок. Но мне было плевать, ведь я попала в рай и уходить из него не собиралась вовсе. Надо будет чемодан с вещами сюда притянуть. Правда оформления в розовых тонах и узорчатых кружевах мусолило глаза, но я держалась молодцом. - Пошли, нам сюда, - устав стоять на месте и смотреть на то, как я начинаю затапливать магазин слюной, он фривольно, но аккуратно взял меня за кисть и потянул куда-то в сторону. Хм, а пальцы у него изящ… - ШОКОЛАДКА! – все мысли были прерваны и вышвырнуты куда подальше, ибо я узрела свою прелесть, свою любовь. Мин вздрогнул от моего вопля и снова улыбнулся. Причем как-то умиленно, словно папочка залюбовался своей дочуркой. Ну да ладно, вареники с ним. ШОКОЛАДКА. Она словно сияет, излучает такой приятный аромат. Такая нежная и желанная. - Простите, тут только упаковка. Новая партия будет готова лишь через неделю, - быстро пролепетала девушка за кассой, несколько раз извиняющие поклонившись. Вся эта светлая атмосфера стала трещать и превращаться в битое стекло. Внутри сердце ухнуло в пятки и там решило поплакать. Да и я сама была на грани истерики. Ну как так? Ну за что? Кажется, мой вид был таким печальным, жалостливым и тленным, что девушка и вовсе растерялась, а потом убежала проверять снова, вдруг всё же осталось. - Слушай, - неловко чеша затылок, проговорил Шуга. – Не расстраивайся ты так. Есть ведь много других изделий. Я на его попытку меня утешить только шмыгнула носом, напугав еще больше. Забавно. Кажется, этот свуг не знает, что стоит делать, когда хрупкая девушка плачет. - Скажи, а ты сильно расстраиваешься, когда вместо твоей песни выбирают другую? Они ведь тоже хорошие, - обычно я бы не стала плеваться ядом и задевать больные темы. Но сладкое было моим единственным спасением, когда я замерзала душой в криках и ссорах родителей, когда мне бесчувственно вонзали нож в спину и оставляли подыхать, захлебываясь в собственном бессилии. Сладкое было моим наркотиком, без которого я начинала быть агрессивной и безумно злой. И всё это я скрывала просто за своим обжорством, чтобы ни у кого не возникало вопросов. Мне не нужна жалость. Юнги нахмурился и уже был готов сказать свое слово против такого сравнения. Но он так и не проронил ни слова, смотря мне в глаза. Мне показалось, что он увидел там что-то сокровенное и решил промолчать. - Прости, - еле выдавила из себя я, опустив глаза. Воспоминания, которые, казалось, давно были забыты, резким толчком ворвались в мою голову, едва не сбивая с ног. Он удивленно моргнул, а потом, подойдя ближе, погладил по голове, успокаивая. И улыбка у него была сладкая. Приятная и мягкая, манящая, прямо как шоколад. Только вот с горчинкой. - Ничего, я много чего в свой адрес слышал, - взъерошив мои волосы еще сильнее, убрал руку. Мне же его горечь в словах не понравилась вовсе. Я знала и читала о том, что критика и много беспочвенной грязи выливалось на него не раз. - Эй, - тут уже я стала к нему еще ближе и возмущенно толкнула пальчиком в плечо. – Ты не должен слушать их и уж тем более не должен принимать их слова близко к сердцу, - кажется, меня понесло, но давить на тормоза я не хотела, да и не могла. Слишком много эмоций бурлящим коктейлем смешалось у меня внутри, создавая настоящий вулкан, который был готов в любой момент взорваться. Шуга такого явно не ожидал и вновь застыл, как парализованный. – Ты талантливый парень, который, несмотря ни на что, добился успеха, получил признание и ты можешь создавать ту музыку, которая играет у тебя в душе, а потом и доносить ее других. Твое творчество вдохновляет тысячи, а сколько людей вытягивает из пучин отчаяния, то и вовсе не счесть, - остановить свой словесный поток? Неа. К тому же, я всегда хотела ему это сказать. Правда, не с таким запалом, а куда более спокойно и трезво, но как уж вышло. – Ты должен верить в искренние чувства своих фанатов, - на последнем выдохе я уже шептала, но смотрела прямо в его темно-карие глаза. – Так что не грусти, - буркнула и вновь шмыгнула носом, ведь мне было обидно за него, хотя я это никому и никогда не рассказывала. Да и вообще не понимала этих хейтеров, которые, как про меня, ему просто по-черному завидовали. - Спасибо, - он одной рукой притянул меня за шею к себе и обнял. И вырываться не хотелось. Я почувствовала какую-то странную связь между нами. Нет, не любовь. Что-то другое. Нас, скорей всего, объединила боль, которую мы оба скрывали от других и которая случайно вырвалась наружу. Мне было тепло и спокойно, но это состояние тонко граничило с депрессией. От него пахло шоколадом, а от его губ… - Ты случайно не ел малину в последнее время? – наши лица были неприлично близко. Мы дышали одним воздухом, который вокруг нас необычно накалился, и даже стало чуточку жарко. Его мой вопрос, да и резкая смена темы, удивили, а потом эти его сахарные губы растянулись в какой-то хитрой соблазнительно улыбке, от которой у меня побежали мурашки по коже. Странно, мне ведь вроде как жарко… - Это моя гигиеническая помада с запахом малины. Нравится? – малиновый свуг, блин. Нравится, очень даже, но конфету мне в нос, я этого не скажу. Такой крутой, но в тоже время малиново-манящий. - Запах помады? Очень, - выкручиваться и отмахиваться от неприличных мыслей я умею, да. Юнги на мои слова только прищурил глаза хитро-хитро. Его рука все так же покоилась на моей шее, наши носы почти касались друг друга, но какого-то дискомфорта или смущения не было. Отстраняться никто не собирался, ведь между нами была зрительная война, и проигрывать ее никто не хотел. Только этот запах малины щекотал мои носовые рецепторы и я непроизвольно облизываюсь, желая вновь ощутить сладость шоколада. Мин мои действия замечает и опускает взор на губы, к которым тут же, без раздумий или сомнений, прикасается своими. Шашлык мне в рот, вот это поворот. Первая мысль – укусить за нос и убежать. Вторая – ответить и наконец-то попробовать его на вкус, ведь эта мысль грызла меня давно. Третья – эпично шмякнуться в обморок, как кисейная девица, от удивления. Но я девушка уникальная – решила совместить. Лизнула в ответ, пробуя на вкус, потом причмокнула, довольно кивнула, а дальше укусила легонько за нос и, гордая собой, вприпрыжку поскакала на выход. Пора было отдавать велосипед, а то штраф платить не горела желанием. Юнги стоял, как истукан. Работница кондитерской, что всё видела, тоже. Только вот она, в отличии от недовольного таким завершением дел Шуги, была красная, как рак, и тихо лепетала себе под нос что-то о романтике. Но мне было плевать. Я знала, где я могу достать свою прелесть. А еще я попробовала этого малинового свуга на вкус. Шуга – идеальное для него сценическое имя. Сладкий. Он очень сладкий. И будь я его девушкой, он бы заменил мне шоколадки. Но этому не бывать, так что и мечтать не стоит, а просто радоваться тому, что день удался.