"Сонет №130"

«Её глаза на звёзды не похожи»… Её глаза вообще ни на что не похожи, а на звёзды так тем более. Том редко бывал в наземном мире, но звёзды видел – ни черта общего. Уж скорее солнце, яркое, слепящее, выжигающее душу; строго говоря, Солнце – тоже звезда, причём далеко не самая яркая или крупная, но Том предпочитал оперировать общеупотребимыми категориями сравнений. А ещё Стар называла его занудой. Но всё равно млела от изящных комплиментов и поэтических ассоциаций своего возлюбленного. Том умел красиво говорить – не потому что так надо или что это простой способ зацепить понравившуюся девчонку – просто это отвечало его мировосприятию. Никакие курсы пикапа не научат искренности и изящности любовных сонетов Шекспира, а пошлые статусы из твиттера и фейсбука никогда не сравнятся в точности с неловкими признаниями Шандора Петефи. «Нельзя уста кораллами назвать»… Вообще-то можно. Кораллами, розами, даже двумя гусеничками – этот вариант почему-то ей нравился особенно сильно. Для Тома подобная реакция была… странной, но очаровательной – наверное, именно этот коктейль из странности и очарования увлёк его с головой, окружил, запутал, заставил потерять голову, а впоследствии – и сердце. Хотя, пожалуй, нет, кораллами назвать всё-таки нельзя. Ведь кому охота сравнивать губы любимой девушки с морскими кишечнополостными полипами, поедающими планктон? «Не белоснежна плеч открытых кожа, и чёрной проволокой вьется прядь»… Они сбегали с балов, путешествовали по мирам, катались на мотоциклах и единорогах, смотрели на небеса причудливых цветов, устраивали мелкие хулиганства, колдовали и прятались от родителей – суровых и деспотичных правителей крупнейших королевств. Мьюни отличается от Ада лишь своим расположением: под землёй или над нею – неважно, и там и там страдают и умирают люди, учиняется страшный произвол и творятся настоящие бесчинства. Они держались за руки, и сердца стучали одинаково сильно, что чёрное и гнилое у принца демонов, что яркое и мультяшное у доброй принцессы. Влюбленность у всех проявляется одинаково, и неважно, опасный ли ты монстр или воительница за добро. «С дамасской розой, алой или белой, нельзя сравнить оттенок этих щек»… Конечно, родители были против с обеих сторон. Мать Стар говорила о долге и об опасности, что ждёт её, если принцесса решит соединить своё сердце с проклятым демоном. Дочь, естественно, пыталась скандалить и хлопать дверьми; ничего не вышло, и потому громкие крики превращались в тихий плач в своей комнате – у матушки была железная рука и не менее стальные нервы. Отец Тома придерживался той же тактики – разве что молнии из глаз были не фигуральными, а самыми настоящими. - Я сбегу к нему, если вы не разрешите нам видеться! – ультимативно заявляла Стар, упирая руки в боки. Том же ничего не говорил: он моментально загорался, сжигая заживо ни в чем не повинных слуг, и обменивался с отцом смертельными проклятиями. Не помогало. «А тело пахнет так, как пахнет тело, а не фиалки нежный лепесток»… Пару раз они и сбегали – по-настоящему, забрав с собой самые ценные вещи вроде книжек и плюшевых зверей. Их всегда находили, рассевшихся по углам и надувшихся друг на друга: к сожалению, совместная жизнь была не такой безоблачной, как им представлялось – Стар не нравилась демоническая жестокая вспыльчивость Тома, а Том не всегда мог привыкнуть к иррациональности Стар. В первый раз они поссорились из-за какого-то парня, которого Том в порыве ярости разорвал на куски, а во второй Стар подвергла их опасности, когда прибрала к рукам золотую корону токсического дракона из Одиноких гор. Но зато они… любили друг друга, наверное? «Ты не найдешь в ней совершенных линий, особенного света на челе. Не знаю я, как шествуют богини, но милая ступает по земле»… Они и расстались-то как дураки – в ссоре. Просто Тома очень взбесило, что Стар ответила кивком какому-то непонятному персонажу (гореть ему в Аду, уж Том-то обеспечит ему самые тяжкие муки!), они начали ругаться, и в порыве он совершил невероятную глупость: наговорил ужасных вещей и про неё, и про Мьюни, и что раз ей наплевать на его чувства, то тогда им нечего делать вместе… Конечно, Том это говорил не всерьез, просто не сдержался в порыве эмоций, но Стар захлопала глазами, и это моментально успокоило его; он сразу понял, что натворил, и пришёл в ужас. - Хорошо, - сказала Стар. – Хорошо, раз ты так считаешь, ты полностью прав. Нам нечего делать вместе. И она убежала. Он хотел кинуться за ней, но Стар его оттолкнула и посмотрела так, что никакие испанские сапоги, никакие железные девы, костры, котлы и позорные столбы не сравнятся с той болью, что Том тогда испытал. Это опять же можно передать только поэзией: «Что нет невзгод, а есть одна беда – твоей любви лишиться навсегда»… Великий Бард всегда прав, когда дело касается любви – ничего точнее и прекраснее Том в жизни бы не сказал. А он лишился. И это худшее из проклятий его за четырнадцать лет жизни. «И все ж она уступит тем едва ли, кого в сравненьях пышных оболгали». Разумеется, великий Бард. Разумеется. И Том нежно провёл пальцами по фотографии. Её глаза на звёзды не похожи. Они куда лучше звёзд, и солнца, и бабочек, и алмазов, и что ещё есть ценного в этом мире. Наверное, если он будет как следует стараться, то ещё возможно всё исправить?