Не забудьте оплатить

Пятница. День.

— Да черт возьми! — прошипел Саске и отскочил от дороги, откуда его только что окатило из лужи. Он придирчиво начал осматриваться, брезгливо смахивая капли со своего пиджака. Хотелось убивать. День не задался с самого утра, когда он только переступил порог редакции. Именно сегодня его ненормальное начальство решило, что неплохо бы урезать сроки для релиза нового издания. Они итак почти поселились в небольшом офисе в центре города, пропуская буквально через шредер устаревшую версию и полностью составляя все заново. Другой формат, оформление и рубрики, а вот команду журналистов оставляли ту же, где по-прежнему не хватало сотрудников. От того работа отнимала буквально все время и под вечер Учиха чувствовал, что ему хочется только лишь упасть в кровать и сдохнуть, желательно быстро и без написания некролога. Сегодня на удачу удалось вырваться пораньше, несмотря на сжатые сроки и предстоящий релиз. Он был одним из пресс-штата, но особенного участья в оформлении не принимал, а писать можно и дома там спокойнее в конце концов. К тому же ему уже осточертели одинаковые стены редакции и вырваться было просто необходимо. Вся эта неделя итак шла наперекосяк, от того пятница дома становилась великим удовольствием или наконец-то откатом кармы. Помимо обожаемой газетенки ему за эти пять дней поперек горла встали звонки из дома, не терпящим отказа тоном вещая, что он обязан поприсутствовать на ужине в честь помолвки брата. Как же это его раздражало, было не передать. Ебал он всю эту помолвку вместе с многочисленными фальшиво улыбающимися гостями и башней из бокалов шампанского. Он потому и сбежал семь лет назад из отчего дома в большой город, семью он конечно любил, но любить ее предпочитал подальше, так чувства крепчали. Да и таким образом возвышенное не портили банкеты, фуршеты и прочая ненужная ерунда. Напряжение Саске достигло точки кипения, когда он уже оказался дома. Зайдя предварительно в магазин за пивом, он устроился со всеми удобствами на диване и приготовился творить. Первая бутылка медленно подходила к концу, мысли витали где-то вдалеке от чистенького электронного листа перед глазами. Доза легкого алкоголя направляла поток рассудка в тишину небольшой квартиры. Вот он — Учиха Саске, ему двадцать пять, он журналист, он выключает телефон от надоедливых звонков, у него хорошая кредитная история, образование, работа, оклад и регулярный случайный секс, все как надо. Только вот постоянно чего-то ему не хватало, не давало наслаждаться по полной программе этой жизнью и вкусить, так сказать. Наверное, каждый кто не обзавелся женой и домиком за городом или не сидел на качественной наркоте, на крайний случай антидепрессантах, к своим двадцати пяти приходил к этому: жизнь крайне дерьмовая и скучная штука. Первое счастливое стечение обстоятельств никак не устраивало Учиху, по той простой причине, что у него просто не стоит на представительниц прекрасного пола. Ну сложилось так, страдать по этому поводу он как и в семнадцать не собирался.. А второе казалось вовсе дебильным вариантом, потому как просто не для него. Хотя далеко идущих предсказаний он себе не давал. Чем там еще люди разукрашивают свою жизнь? Друзья, кажется, ну они имелись у Учихи, только общество их он выносил строго по графику, потому что уставал от них и порой мечтал собственноручно придушить, рисуя в своем воображении это очень красочно, когда те уже перегружали его туповатым мышлением и бредовым поведением, намекая на свой делирий слишком откровенно. Что там дальше числится у нормальных людей? Хобби, кажется. О, ну это было у него, он писал статьи. Увлечение, которое стало работой - идеальный расклад, другого Саске себе и не планировал. Читателям полюбилась его манера подачи и циничный стиль, его даже на радио приглашали, это было интересным вариантом на будущее. Кстати, о хобби. Учиха сощурился, оглядывая пустой лист и начал мысленно перебирать тему, для той самой личной дополнительной рубрики, которую ему отвела Цунаде. И вот, когда он уже поймал правильную фразы, выцепил из сотен других, напряжение лопнуло, подобному переполненному воздушному шару — выключился свет. Экран ноутбука немного потух и позади него перестал тихо шуметь холодильник. Саске провел пальцами по тайчпаду, взглянув на остаток зарядки. Дело было плохо, не нужно было вчера оставлять девайс на диване, он не успел зарядиться за те полчаса, что парень витал в своих мыслях. Учиха покосился на половину оставшегося в бутылке алкоголя и с трудом сдержался, чтобы не хлопнуть крышкой лептопа. Пива оставалось мало, сидеть дома без света было тупо, спать ему не хотелось, и что остается делать? Верно, пойти в бар, там в тепле и при свете можно отлично закинуться, а статью он завтра напишет.

Пятница. Вечер. Позднее.

— А тебе точно есть двадцать один? — елейно протянули, ставя на барную стойку уже третий бокал со скотчем. Учиха закатил глаза и подхватил напиток, отпивая и постукивая льдом по стенкам бокала. — Отъебись, — емко ответил брюнет, потому как вопрос звучал уже в третий раз. Когда светловолосый бармен ехидно сначала попросил документы, Саске их конечно же предоставил, но каждый новый стакан он сопровождал этой фразочкой, чем бесил только сильнее. Учиха как-то не собирался грубить и переходить на «ты», просто ему ничуть не помогал обжигающий привкус алкоголя расслабиться. Ко всему прочему ужасно выводил из себя здоровяк, расположившийся рядом, который противно вонял машинным маслом. Однако, и уходить никуда Саске не собирался, зачем? Дома нет света, пива и вообще никого. А здесь какая-никакая иллюзия общения, мысленно здоровяка он назвал – Боб. Так вот, Боб рассказывал что-то про свою жену истеричку в никуда, что добавляло обреченности и злости. — Нет, ну ты понимаешь, она говорит, что я ей внимания не уделяю? Ну вот че этим бабам нужно постоянно, внимание, — пьяно протянул Боб, отхлебнув из своего бокала с пивом, — Хрень какая-то, когда дома сижу я виноват, что мешаю, работать иду тоже хрень какая-то, — тут бармен отставил в сторону бутылку с каким-то дорогим ликером, наклоняясь через стойку и весело подмигнул здоровяку. — Слушай, мужик, ты если думаешь, что твоя проблема уникальная, я тебя огорчу, тут каждый первый мне это бесоебие втирает, пойди и спроси, как у не день прошел и не мучай мой мозг, — Саске невольно усмехнулся, допивая свой скотч почти залпом. Пусть и грубо, но бармен был абсолютно прав. Боб растерялся немного и выложил на стол купюры, почесав затылок и оглядывая опустевший бар. Кроме них троих, оставалась только девочка официантка, которая поглядывала на гостей нервно, явно дожидаясь, когда же они уже свалят, чтобы и самой покинуть рабочее место. Потому что выгонять клиентов было нельзя, пускай время уже и перевалило за полночь. Здоровяк потупил взглядом и побрел на выход, чувствуя, видимо, что продолжать попойку с таким не дружелюбным барменом желания у него нет. — Повтори, — добавил Саске, когда дверь за Бобом хлопнула за спиной. Парень перед ним вскинул бровь и забрал стакан, не требуя оплаты, потому что предусмотрительный Учиха оставил номер кредитки, чтобы ему пришел счет. Носить с собой много наличности он не любил, предпочитая контролировать свои доходы и расходы по наглядным бумажкам, а не мутным воспоминаниям. — Ты никогда так не напьешься, — глубокомысленно протянул бармен, сразу же опережая логичный вопрос, — Да глаза у тебя трезвее нашего повара, а он месяц уже в заявке. Так, — блондин достал восемь стопок для шотов, сзади послышался обреченный вздох официантки. Парень усмехнулся, исчезая за стойкой и оттуда громче продолжил, — Сакура, иди, я тут один справлюсь, — девушка упорхнула, будто все это время сидела на низком старте. Саске даже не оглянулся, наблюдая за тем, как подхватив бутылку текилы, блондин обошел стойку и сел рядом с ним, сосредоточенно теперь наполняя стопки. — А лимоны и соль? — лениво протянул Учиха, который вкус данного алкоголя особенно не ценил, может потому что и не пробовал никогда толком, предпочитая, как выражались мудрые книжки «глубокую палитру вкуса». — Если надо иди и порежь, мой рабочий день закончился прямо сейчас, так что, — бармен пододвинул к Саске четыре стопки и сел боком, полностью поворачиваясь к нему. Брюнет повторил за ним, теперь смотря в глаза нагловатому парню, который кивнул, - Пей, — спорить Учиха желания не имел, злость по-прежнему не проходила, вдруг поможет. Первая и вторая стопки прошли легко, а вот после третей он уже готов был остановиться перед финишем, но парень перед ним опрокинул в себя алкоголь до конца и теперь довольно щурился. Брюнет выдохнул и выпил последнюю, поморщившись от горького привкуса, который жаром опалял дальше по горлу и в груди расцветал огромным огненным цветком. — Итак, в чем твоя проблема, — беззаботно протянул бармен, разливая еще. От странного нового вкуса Саске внезапно захотелось покурить, хоть раньше он никогда и не имел пристрастья к никотину. — А ты кто? Диванный психотерапевт? Не нарушаешь стереотипов? — усмехнулся хрипло Учиха, наблюдая за жидкостью в стопках перед глазами. Предыдущая порция неплохо ударила в голову почти сразу, легко ложась на весь градус выпитый до этого, но хотелось еще. — Ага, — кивнул парень, опрокидывая в себя еще одну стопку легко, — Как же без этого, без ежедневных рассказов о сломанных тачках, спиногрызов, проблем с женой, соседом, коллегой, прохожим. В топе этого месяца, например, проблемы на работе, так что, давай, я слушаю тебя. — Какой извращенный мазохизм, — задумчиво протянул Саске и выпил одну, оставляя пока остальные стоять на барной стойке. — Проваливай, раз не нравится, — мгновенно огрызнулся бармен и Учиха хмыкнул. Как такого дерзкого работника не уволили еще? А он тем временем продолжал, — Иди и поной домой, пожалей себя, уверен, у тебя же масса нерешаемых проблем, которые ты приперся заливать в первый попавшийся бар, сваливай, — блондин даже не отрывался, говоря все это и продолжая наполнять свои стопки. Учиха рывком поддался вперед и схватил наглого парня за футболку, дергая. — Да что ты знаешь вообще? — прошипел уже доведенный всем сразу Саске, чувствуя, как наконец-то прорвало всю накапливаемую неделю ярость за раз, этот умник бесил просто ужасно, становился той самой каплей, что обрушивает целую бочку, — Думаешь, раз ты работаешь за стойкой и люди тебе что-то там рассказывают, ты все знаешь? Нихрена ты не знаешь, идиот. — Руки убрал, — грубо отозвался бармен и попытался оторвать от себя пальцы, сжимая сильно за запястье. Учиха ухмыльнулся и сдернул парня со стула, встряхивая. — А иначе что? — прошептал он и сощурился, замечая, как в глазах парня мгновенно промелькнуло раздражение, тот явно не собирался терпеть такого с собой обращения. Он едва не зарычал от неудачной попытки отцепить от себя клиента и схватил сильнее, толкая от себя прямо на стойку. Стопки посыпались на пол, разливая текилу и с тихим стуком катясь куда-то к столам. Саске больно ударившись о покрытие, осознал, как бешенство дошло до абсолюта в эти самые секунды, превращая его едва не в берсерка. Он не собирался ждать и переводить дыхание, злость подстегивала адреналин, потому юноша соскочил и перехватил за шею обнаглевшего бармена, шипя совсем тихо и смотря в глаза: — Ты что творишь, мазохист недоделанный? — блондин усмехнулся хрипло и глубоко втянув воздух, несмотря на впивающийся прямо в кожу пальцы, перехватил за плечи парня и дернул на себя, явно рассчитывая, что он ослабит хватку. Саске не собирался сдаваться, оказывая почти вплотную и только с силой отшвырнул от себя бармена спустя мгновение. Тот отлетел прямо к стене и глухо рассмеялся, откидывая голову. — Вот же психопат, — Саске на это замечание сделал шаг ближе, решив точно врезать этому незнающему о культуре обслуживания клиентов. — Мазохист, — добавил Учиха, приближаясь к стоящему у стенки парню, который продолжал хохотать и тер шею, на которой уже начали проступать красные следы. — Агрессивный психопат, — добавил он, поймав приближающуюся фигуру взглядом и даже не пытаясь никуда сбежать. — Больной, конченный мазохист, — легко парировал Учиха, оказываясь уже в шаге от своей жертвы, об чье лицо так и хотелось сбить костяшки пальцев. — Да пошел ты, — огрызнулся блондин, спешно облизав губы и выдыхая рвано, явно в попытке не потерять концентрацию. Саске и сам не заметил, как и его дыхание тоже сбилось, нет, совсем не от нагрузки, а этой сумасшедшей агрессии, которая рождала неконтролируемый азарт, подстегивала итак уже хорошо накидавшегося парня на что-то еще, заводила, срывая любые тормоза. Он ухмыльнулся и в миг сократил оставшейся расстояние, шепча уже совсем вплотную к бармену: — А почему бы и да, — затем накрывая губы охамевшего парня своими. Учиха зажмурился, грубо кусая и целуя жестко, властно, вжимаясь телом в блондинистого бармена. Он даже где-то на краю сознания понимал, что его сейчас отпихнут. Только вот ему ответили, также яростно сминая губы и впиваясь пальцами в плечи так, что там уже точно останутся следы. — Действительно, — сорвано прошептал блондин и прикусил сам Саске, оттягивая губу и неторопливо, буквально по миллиметру отпуская, так чтобы прочувствовать каждое мгновение боли. Учиха не сводил взгляда из-под ресниц, слыша, как кровь шумит в ушах и сердце колотится, сбиваясь со всяких разумных ритмов, о ребра. Сдержанный всегда брюнет не смог даже удержать сдавленного, хриплого полу-стона, задирая футболку парня и проводя нарочно медленно, продавливая и впиваясь в кожу. На странную ласку отреагировали мгновенно, поддаваясь и снова целуя уверенно, не оставляя времени на возможность одуматься. Учиха не дал перехватить инициативы, чувствуя, как атмосфера вокруг стремительно меняется. Воздух, будто заряженный перепалкой, сейчас накаливался и становился плотнее, проникая в легкие вместе с кислородом и опаляя горло какой-то животной жаждой. Он жмурился, не отрываясь от губ парня и вжимая его сильнее в стену, так что тот кажется даже дышал через раз. Возбуждение вспыхнуло мгновенно, таким пламенем разгораясь, что начинало плавить вены изнутри и только набирало обороты. Саске еще никогда не чувствовал такого звериного желания, такого что сводит изнутри и сжимает плотной хваткой. Все вокруг теряло свои очертания, превращаясь в смазанную, бесполезную картинку, а внутреннее давление в груди напоминало состояние под водой, когда пресс падает на грудную клетку и сплющивает ребра вместе с легкими. Брюнет на мгновение отстранился, жадно глотая ртом воздух и стаскивая спешно с бармена футболку, тот явно не возражал, помогая не запутаться в светлой ткани ненужного предмета. Саске сглотнул, оглядывая в полумраке тусклого освещения, оказавшегося топлес парня перед ним, а затем дернул за волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову, вытягивая тем самым шею. Учиха поддался снова ближе и провел языком по артерии вдоль, прикусывая кожу под самым подбородок, ощущая, как под губами бешено отдается чужой пульс. Блондин сорвался на приглушенный стон, сквозь плотно сжатые губы и стал стягивать рубашку с Саске, из-за чего снова пришлось отдалиться. Отстраняясь снова, Учиха сам с себя снял вещь, оставляя ее на грязному полу и сделал шаг назад, бегло оглядываясь. Бармен вскинул бровь, часто дыша. Ему не дали времени прийти в себя ни на мгновение, перехватывая за руку и потянув резко, подтолкнули к столу. Психопат-клиент зашептал в спину, когда сзади прижал так, что пришлось упереться пахом в столешницу: — Обопрись, — ослушиваться его на удивление не стали, послушно находя ладонями опору и нагибаясь тем самым. Видимо, обоих охватил этот адреналин так сильно, что не оставалось времени на раздумья. Хотелось сейчас, немедленно. Блондин потянул завязки своего передника, что был обязательной частью рабочего вида, перед этим швырнув что-то на стол, ткань опустилась на пол. Учиха усмехнулся, замечая упавшие на стол с тихим грохотом презервативы и любрикант, задумываться зачем они парню на работе он не стал. Спешка была вызвана непонятно чем, будто он мог опоздать, упустить этот самый момент. Несмотря на не первый случайный секс, сейчас было слишком. Слишком остро хотелось, словно кто-то сложил из серой жизни и таких крайностей эмоций и вывел формулу, в которой все сдвинулось из привычных шаблонов. Несдержанность, рваное, загнанное дыхание и горячая кожа под пальцами. Саске скользит ладонью вверх по спине бармена, запуская пальцы в мягкие пряди и сминает, растягивая губы в довольной улыбке. Этот парень, так ярко реагирующий на легкую боль, которая только делает удовольствие острее, точно мазохист, а Учиха в таком агрессивном настрое вовсе не против побыть совсем немного садистом. Он тянет сильнее за волосы, вжимаясь пахом в бедра парня и вслушивается в приглушенное мычание. Брюнет находит свободной ладонью пряжку чужого ремня, путано справляя с ней, следом и с ширинкой, тянет вместе с бельем ненужные штаны, те сползают с трудом и приходится их подталкивать. Он склоняется, вжимаясь грудью в спину и кусает за плечо, сжимая зубами, в то же время перехватывая ладонью возбужденный член и нарочно медленно скользя по всей длине, оттягивая крайнюю плоть, массирует большим пальцем головку. Блондин глухо стонет, опустив голову, взмокшие пряди ползут в глаза, но никто не обращает на это внимания. Саске, ощущая, что терпения у него ни на какие прилюдии точно не хватит, если вообще так можно было обозначить происходящее, выпустил светлые пряди, быстро справляясь с собственными брюками. Он шарит ладонью по столу, находя прохладный тюбик, который мигом обжигает разгоряченную кожу. Торопится, одной рукой вскрывает его, выдавливая часть прохладной смазки прямо на стол. Контраст ощущается по всей руке, отдается и выше в предплечье, но ему нет до этого никакого дела. Учиха пачкая всю ладонь, вводит в парня сразу два пальца, желая ускорить процесс элементарной безопасности и заботе о чужом здоровье. Бармен под ним передергивает плечами, справляясь с ощущениями, в этом ему помогает и вторая рука Саске, не выпускающая член. Азарт настолько сильно плещется сейчас в крови, что все остальные чувства притупляются, отступая перед куда более сильным соперником. Абсолютно ненормальное состояние, Саске едва успевает спутанными мыслями за происходящим, позволяя управлять собой только одному лишь желанию, жажде. Он с трудом улавливает, как непослушные пальцы вскрывают упаковку презерватива, как впивается пальцами под кожу бедра парня, как медленно, но уверенно вводит член. Бармен замирает и сжимает край столешницы до побелевших костяшек, сражаясь с собственными ощущениями. Учиха этого, впрочем, не замечает, неспособный сейчас воспринимать что-то еще, кроме того, что чувствует. Ему удается продержаться каких-то тридцать секунд, на самом деле это ужасно долго в рамках возбуждения, прежде чем загнать член полностью и сразу же начать двигаться. Парень под ним стонет хрипло и болезненно, охватываемый сразу множеством противоречий. Учиха набирает темп с каждым движением, а когда бармен под ним немного расслабляет спину, то срывается на рваные, беспорядочные толчки. Он жмурится и сильнее кусает за плечо, языком после прощупывая глубоко пропечатавшийся след собственных зубов. Концентрированное удовольствие в аккомпанемент своих и чужих стонов, оно растекается вдоль позвонков электрическими разрядами, мощными вспышками врезается под кожу, жжется и заставляет глубже тонуть в нем. Самое живое безумие, в котором не существует ничего вокруг, даже этого стола здесь нет. Нет ничего, кроме наполняющего комнату этого самого сумасшествия. Оно отражается во всем: в звонких стонах, эхом отлетающих от стен зала бара, в пошлых, откровенных шлепках о взмокшую кожу, в укусах, не перестающих обрушиваться на плечи блондина, в руках, старающихся пройтись по каждому миллиметру бедер, крепко удерживающих и не дающих сбить неровный темп, который с каждым разом становится все жестче и сильнее. Саске осознает, что его поглотило это ощущение, он тонет в нем. Низ живота сдавливает тугим, плотным узлом, а когда бармен издается особенно гортанным стоном и кончает, Учиха остервенело толкается снова и замирает. Его накрывает оргазм, до конца выбивая воздух из легких и так мощно душит волной, что даже ноги сводит едва не судорогой. Ему требуется добрых пять минут, что прийти в себя и распахнуть глаза, осматриваясь вокруг. Истощенные эмоции дают о себе знать накатившей на мышцы усталостью. В горле ужасно пересохло, хочется пить и отстраняясь от парня, Саске шепчет едва слышно, все еще восстанавливая дыхание: — Вода, — бармен молча махает рукой на стойку и опускается на пол, прислоняясь спиной к стулу и закрывая глаза. Говорить пока сил нет.

Суббота. День.

Саске проснулся от противно бьющего в глаза света из окна. Пробуждение мгновенно отзывается ломающий болью в теле, но она весьма приятная, если учитывать события с ней связанные. Он чувствует, что губы ужасно пересохли, это из-за выпитого. Но жалеть он точно не собирался, потянувшись с тихим стоном от разминаемых мышц, он поднимается. Как вчера он добрался домой помнил плохо, и вовсе не из-за количества алкоголя, а потому что все происходило как в тумане. Протрезвел он еще там в баре. Оказавшись в темной квартире он с трудом уговорил самого себя на душ, а после завалился в кровать, рассчитывая проспать до вечера следующего дня. Вчерашний секс, настолько остро случившийся на эмоциях, отогнал всю тоску по своей серой никчемной жизни. Будто бы выплеснув эмоции таким образом, он где-то успел сожрать новых и они были ему по духу, добавляя красок в его размеренную жизнь. Захотелось даже сесть за статью, если свет конечно же дали, или даже почти включить телефон и поговорить с семьей. Жизнь вообще этим субботним днем не казалась ему такой уж дерьмовой и противной штукой. Натянув на себя джинсы, он поплелся на кухню и включил кофемашину. Та его мгновенно обрадовала, тем что заработала, а значит было от чего. Уже окончательно решившего что жизнь прекрасна Учиху, ждало разочарование. Красный огонек моргнул и погас, унося за собой и шум варящегося кофе. Эти перебои ему не нравились, но и у них не было шанса до конца испоганить его день. Можно будет поехать к кому-то из друзей. Размышления Саске прервал звонок в дверь, не зная кого там принесло, брюнет пошел открывать, надеясь в тайне, что это служба электриков. Но за дверью его ждало удивление — вчерашний бармен, который стоял, вертя в пальцах чек. Он весело усмехнулся и пахнул клочком бумаги перед глазами Учихи. — Вы оплатить забыли, — нарочито вежливо пояснил блондин. Ну конечно же, по номеру карты выдавался и адрес наверняка, когда подбивали счет. Успокоенный тем что за ним не следили, Учиха оперся плечом о косяк и скрестил руки на груди, ухмыляясь в ответ. — А что, личная доставка? — елейно протянул он, не прекращая осматривать гостя, — Бармен, психолог, курьер, какая удивительная многозадночность. Может ты и свет можешь мне починить.. — он встряхнул головой, вспоминая что даже имени не знает. — Наруто, — задорным шепотом подсказал ему бармен. — Да, Наруто, так что, как у тебя дела с электричеством? — Блондин не растерялся от внезапности и нелепости вопроса, пожал плечами и впихнул в руки парня счет, проходя уверенно внутрь квартиры. — Не забудьте оплатить, — сообщил он, осматриваясь с интересом в прихожей, — Если ты думаешь, что меня шибанет током, то ты ошибаешься, а так показывай, — Саске закрыл дверь, тихо засмеявшись. Вот же мазохист, он взглянул на свой чек, где не числилось последней текилы и покачал головой. Он не забудет оплатить уж точно, ну, а если что, можно сделать так, чтобы ему лично об этом напоминали. Действительно, почему бы и да?