Ничто не возвращается просто так

— В этой жизни ничто просто так не возвращается, — хрипел Арман, сгибаясь на жестком тюфяке. Когда-то в этой башне томилась принцесса. А теперь он сам заточил себя туда. Будто вся сила, и драконья, и человеческая, покинула его, оставив пустую оболочку, которая еще иногда вставала, доходила до знакомой комнаты с камином, застывала в кресле на несколько часов, как по привычке, и возвращалась обратно. Он и раньше был худощавым, а теперь больше напоминал себя-подростка. Осунувшегося, похудевшего, бледного. Но с угрюмыми морщинками возле глаз. Пару раз Арман порывался дойти до подземного зала и сбить с камня пророчество, что сулило ему счастье, но так и не смог, каждый раз сдаваясь на пол пути, сползая по стене и бессильно колотя пол руками. Он слаб. И сам себе противен от того, как сильно слаб. Тело не оправилось от полученных ран, которые только растревожились трансформацией и кривым полетом, когда он пару раз едва не падал в море. Но долетел. Юта приходила ему во снах. В кошмарах. Она упрекала его. Оскорбляла. Говорила о том, что лучше бы его вообще не было. И цепи. Звенящие о камень цепи, которыми были прикованы к скале ее руки. Горгулья! Пусть это оставались бы комья земли! На седьмой день своего возвращения в замок Арман впал в предсмертное забытье. Он дергался, пытался встать и куда-то идти, но силы оставляли его и он снова падал на тюфяк. Драконы живут долго. Пока не умрут. Или пока жажда жизни не оставит их. Зачем жить ему, последнему дракону, двести первому потомку угасшего рода? Он задыхался, рвал на себе ворот рубахи, касался жутких, еще не заживших ран на шее и стонал от боли. А потом пришло облегчение. Это она. Она не могла не придти к нему перед смертью. Это она должна забрать его, увести его в иной мир. Но не туда, куда отправились его деды и прадеды. В другое место. Туда, где будет он один. Куда потом придет Юта. Ведь хотя бы после смерти они должны быть вместе? Нежные руки касались его лица, накладывали повязки на раны, обтирали мокрым полотенцем. На лоб клали холодный компресс, но лучше всего боль снимали прохладные ладони, лежащие у него на висках. Арман не мог открыть глаза, пребывая в каком-то осознанном полусне. Все звуки доносились до него как сквозь толщу воды. — И в этой башне ты жила столько времени. Юта, милая, как ты не сошла с ума? — в полном ужасе выдыхал незнакомый девичий голос. Арман, даже пребывая в беспамятстве, был уверен, что обладательница этого голоса необычайно красива — так говорят только девушки, уверенные в своей неотразимости. — И юноша этот странный, никак не похож на дракона… — Просто ему плохо, Май. Он болен телом и сердцем. И головой, раз в таком состоянии бежать из королевского дворца от всех лекарей. Я знаю, что ты слышишь меня, глупый дракон! И знай, что я очень зла на тебя! — этот голос Арман знал. Этот голос он боялся никогда не услышать. Сухие губы дрогнули и через силу — не произнесли — хрипло прошипели: «Юта». Он закашлялся, пересохшее горло нещадно драло. Руки на висках Армана дрогнули и исчезли. Чтобы через секунду поднести к его губам кружку воды. Его голову нежно приподняли и велели: — Пей. Пей, Арман. Выздоравливай, несносный дракон. Голову опустили, предварительно подсунув под нее что-то мягкое. Арман тяжело вздохнул, чувствуя где-то под ребрами тупую боль и чуждость тела, будто парализованного. Он тяжело открыл воспаленные глаза, но только через пару минут зрение вернулось к нему. — Юта, зачем ты пришла? — тихо выдохнул он, когда его взгляд остановился на сидящей рядом женщине. Он запомнил ее именно такой — невыносимо красивой. Тогда он закрывал глаза, как он думал, в последний раз, и все не мог на нее наглядеться. А вот сейчас — протяни руку и коснись шелка ее волос, ее скул… Как невыносимо она прекрасна… — Я пришла к тебе, Арман. Вернулась навсегда. И теперь тебе никак не удастся от меня избавиться, никакие гнилые рыцари больше не уведут меня отсюда! — Юта упрямо поджала губы, а с ресниц готовы были вот-вот сорваться слезы. — Я больше никогда не отпущу и не прогоню тебя… Принцесса Май, скромно стоящая в сторонке, пискнула и зажала рот рукой. Такое объяснения в любви она читала только в книжках, да и вряд ли те вымышленные персонажи смотрели друг на друга хотя бы близко таким взглядом, как сейчас эти двое. Она напросилась, буквально вырвалась с сестрой сюда, в эту драконью обитель, ожидая увидеть замок, сравнимый с замком Остина, отправилась сюда, чтобы прикоснуться к сказке. А увидела только полуразрушенную громаду и слабого раненого дракона. Но почему же ее сестра Юта без памяти влюблена в него? И почему эта развалина милее ей, чем королевские спальни? И как эти двое сейчас смотрят друг на друга! В карих глазах набухали слезы, воспаленные зеленые глаза, казалось, готовы были воспламениться от стыда. Но в них плескалась такая безграничная, готовая затопить все вокруг любовь, что они могли свернуть горы, повернуть реки вспять. Но только вдвоем. По одиночке им этот мир теперь был не нужен. Юта утерла глаза тыльной стороной ладони и легла на край тюфяка рядом с Арманом, тот с трудом повернул голову и женщина чуть приподнялась на локтях, чтобы оказаться в поле зрения дракона. — Зачем ты улетел, Арман? Неужели ты за двести тридцать два года не накопил хоть каплю мудрости? — спросила Юта, скорее не злясь по-настоящему, а спрашивая с искренним непониманием. — Двести тридцать три, — собрав в себе все оставшееся чувство собственного достоинства, поправил дракон. — Ну да, это в корне меняет дело, — фыркнула женщина, наклоняясь к его лицу так близко, что он мог почувствовать жар ее дыхания на своей коже. Арман вдруг понял, что они никогда не целовались, за исключением, пожалуй, только братского поцелуя в щеку. Но теперь Юта наклонилась и бережно, будто касаясь крыльев бабочки, поцеловала его в сухие обветренные губы. Он не успел ответить, а она уже разорвала прикосновение и, ласково проведя кончиками пальцев по его лицу, встала. — Спи, Арман, и набирайся сил. Арман чуть заметно кивнул и закрыл глаза. Он на самом деле очень сильно устал. Следующее утро началось со скандала. Потому что Арман самовольно поднялся с постели и осторожно, пошатываясь и кряхтя, спустился в зал с камином, где в кресле как раз спала Юта. Стоило Арману приблизиться и коснуться ее волос, как женщина проснулась, вскочила и начала выговаривать дракону за его безответственность. — Арман! Ты еле на ногах стоишь! Да как тебе в голову вообще взбрело спуститься? Как у тебя силы на это нашлись? — бушевала Юта, усадив тем не менее дракона в кресло и суетясь вокруг него. — Я захотел пить! — вяло возразил Арман, хотя не совсем эта нужда подняла его. — Ты мог позвать меня! — Тебя не было рядом и ты всё равно бы меня не услышала. У людей не такой чуткий слух. — Я услышала бы! — возразила Юта, наливая в кружку Арману молока. — Я услышала бы тебя как далеко бы ты ни был! Как бы тихо ты не произносил мое имя в бреду, как бы шум волн и ветра не заглушал твой шепот! — голос ее сорвался и она сломанной куклой села прямо на пол, спрятав лицо в ладонях. Арману снова стало невыносимо стыдно. Он поднялся из кресла и тяжело опустился на колени рядом с женщиной, нежно отнимая ее руки от лица и по отдельности целуя каждую ладошку. И как он мог только усомниться в ней? В его Юте! — Прости меня, глупого дракона, который столько лет прожил на свете, но так и не нажил себе ума… — Я прощу тебе все. Даже если однажды я тебе надоем и ты решишь съесть меня на ужин вместо куска вяленого мяса. Я тебе и это прощу. Но если ты меня еще раз предашь или прогонишь, я костьми лягу, чтобы превратить твою жизнь в персональный ад… — Маленькая злая принцесса! — усмехнулся Арман, обнимая Юту. Он вдыхал запах ее волос, сейчас она пахла травами, которые заваривала для настоев. Она, маленькая, хрупкая молодая женщина вытащила его буквально из щупалец смерти. Вернулась в его замок, показав, что это для нее не тюрьма, а… Дом? — Ой, — всхлипнули у дракона за спиной. — Я совсем-совсем не вовремя, да? — Да нет, Май. Ничем предосудительным мы не занимались, — улыбнулась Юта, поднимаясь и помогая Арману тоже подняться. — Мне приятно видеть вас в моем замке, принцесса Май, — Арман склонился в почтительном, хотя и несколько напряженном наклоне. — Сядь уже, — Юта потянула его в кресло, чувствуя, как тяжело дракону стоять. — Чем обязан визиту в мой не предназначенный для приема гостей замок? Мне понятны чувства вашей сестры — глупышка влюбилась в свирепого дракона, но что тут делаете вы? — Арман получил от Юты совсем легкий подзатыльник, но в голове всё равно зашумело и он предпочел облокотиться о спинку кресла. — Я… Мне хотелось проверить, неужели сестра так любит дракона… Я же всё равно люблю ее, и никакие события этого не изменят! Я думала она просто хочет сбежать от Остина, а вы — это только предлог, и между вами ничего нет… Но вы, Арман, так душераздирающе искренне звали мою сестру в бреду, что я поверила. Я поняла то, что никогда никто не полюбит меня так сильно, как вы любите друг друга… Вот… — путано высказалась принцесса, теребя оборки на платье. — Знаешь, Май, а он сначала хотел уволочь именно тебя, но перепутал принцесс, — хихикнула Юта. — Правда? — ахнула Май, распахнув огромные глаза. — И я очень рад, что перепутал, — признался Арман. На третий день Арман, несмотря на все уговоры Юты, решил встать на крыло, хотя бы для того, чтобы оценить масштаб повреждений драконьей ипостаси. — Только давай сегодня обойдемся без полетов, — умоляла женщина. — Обратишься в дракона, взмахнешь пару раз крыльями и всё… Арман хмыкнул, поднимаясь на крышу башни, опираясь на стену. Когда у него появилась жажда жить, казалось, даже раны стали заживать быстрее. Силы стали восстанавливаться и организм требовал пищи. И не только человеческой. Так что, как бы Юта не хотела, но полета до ближайшего стада коз не избежать. Позади них по лестнице скакала принцесса Май, чуть ли не повизгивая от восторга — сейчас она вблизи увидит живого дракона! Когда они наконец выбрались на крышу, Арман какое-то время стоял и жмурился на солнце, как кот. В ярком солнечном свете его раны на шее и груди казались совсем ужасными, а рана на спине, в районе ключицы, давала понять, как сильно у дракона порвано крыло. Юта уже давно поняла, что все раны дракона отражались на человеке и просто не могла понять, как он сумел оправиться от тех ужасных повреждений, полученных в битве с Юккой. И была несказанно рада тому, что двести первый потомок драконов, ее Арман, выжил. И сейчас ветер треплет его темные волосы, а он улыбается потокам воздуха. Май бегала по крыше башни и вдруг застыла, указывая на что-то: — Что это за огромные птицы? Это пеликаны? Я в книгах видела! Юта искренне засмеялась, подходя к сестре и обнимая ее со спины. — Это калидоны, Май. И они вернулись! — Ничто в этой жизни просто так не возвращается, я уже говорил, — усмехнулся Арман. — Ну что, кто там хотел посмотреть трюк превращения человека в дракона? Арман привычно, будто распахнув объятия для старого друга, раскинул руки, чуть выгнулся назад, отчего сильная грудь напрягалась, вот он стал расти, и одновременно его тело изменялось, руки превратились в крылья… Юта десятки раз видела эту метаморфозу. И готова была наблюдать ее еще сотни. Она оглянулась на Май, которая застыла рядом с ней, глазами-блюдцами глядя на дракона. Улыбнувшись, женщина подошла к дракону и провела по его шипастой морде, коснулась удивительно нежной кожи носа. Тронула некрасиво, неаккуратно топорщащиеся чешуйки на шее, в том месте, где у человека были шрамы и горестно вздохнула. Дракон фыркнул и чуть толкнул ее мордой в плечо. — Не дерись, хулиган, — усмехнулась женщина. Май смотрела на них и не могла поверить, что такое вообще возможно. Что огнедышащий ящер может позволить вот так запросто касаться себя, со смесью благодушия и любви глядя на девушку, по-хозяйски разглядывающую шрам на крыле, что осторожно переступила хвост и стала обходить дракона с другой стороны. — Драко-о-он! Выходи на смертный бо-о-ой! — донеслось снизу. Юта вздрогнула, а дракон от неожиданности выдохнул струйку дыма, да ей же и подавился. Пока дракон откашливался, а Юта хваталась за сердце, Май охнула, и бросилась в ту сторону башни, с которой был слышен вопль. — Юстас! Что ты тут делаешь?! — закричала принцесса, рассматривая рыцаря на пегом коне — сказок они не читают, что ли? — Я пришел вызволить тебя из плена дракона! Он похитил тебя, а я пришел тебя спасти! Прокашлявшийся Арман с возмущенным и удивленным рыком вытянул шею и глянул вниз на рыцаря, отчего тот проявил некую активность — как-то неясно всхлипнул и вытянул меч. — Кто сказал тебе такой бред, Юстас?! Я в гостях у сестры! — кричала с башни Май. — И никто меня не похищал! Через два дня приедет экипаж от отца и он спокойно заберет меня домой, в столицу! Май оглянулась на улыбающуюся Юту, которая прижималась к боку дракону и гладила его по морде. И вздохнула: — Всё равно никакой Юстас не полюбит меня так сильно, как дракон принцессу…