♡
20 декабря 2015 г., 05:59
Наши дни
Винчестеры нечасто обсуждали меняющихся из раза в раз одноклассников. В этом не было нужды, да и времени, если на то пошло. Все учебные заведения не отличались друг от друга, если в них не убивали подростков, а значит, и в памяти откладывались в редких случаях. Исключением была разве что школа Трумэна. Для Сэма она стала глотком свежего воздуха. Короткометражкой о жизни без монстров. Для Дина она взяла пальму первенства в списке самых отвратительных мест. Он после месяца, проведённого в Фэйрфаксе, драконил не меньше недели. Сэму стоило лишь вскользь упомянуть об этом городке, как Дин начинал огрызаться. Прерывал на полуслове, советовал заткнуться и не лезть к нему с пустяками. Сэм не понимал, что так раздражало брата. Кто прижал ему хвост? Лично у Сэма остались только светлые воспоминания и даже тоска по городку. И эта школа оказалась первой, да и последней, в которой он не чувствовал себя изгоем. Сэм успел заработать популярность, обзавёлся другом. Возможно, останься они на подольше, у него бы и девушка появилась. Возможно, всё было бы иначе после… Сэм не жалел ни об одной минуте, проведённой там. Не жалел о последствиях и бережно хранил память о Фэйрфаксе.1997 год
Переезды из города в город Сэм не любил отчасти из-за того, что школьную программу приходилось изучать в перерывах между охотами в задрипанных мотелях и вечно мешающим Дином. Тем не менее Сэм догонял пропущенные темы, чем зарабатывал уважение от очередного учителя в очередной школе очередного города. Ему пророчили большое будущее, и Сэм улыбался натянуто, зная, что его будущее пропитано оружейным маслом, бензином Импалы и, кажется, постоянным сопровождением в лице брата. Написав в сочинении чистую правду о том, как он провёл лето в компании вампиров, Сэм не ожидал получить в итоге совет. Дельный, если по существу. И чёрт его дёрнул рассказать Дину об их разговоре с мистером Уайатом, и, наверное, этот момент был сравни эффекту бабочки. Брат, конечно, начал втирать, что таких умников, как Уайат, могут послушать только полные кретины. Чего тот забыл в низкооплачиваемой школе с такими-то мозгами? Пусть идёт куда повыше, а лучше подальше со своими драгоценными советами. Сэм встал в позу защитника, Дин — в позу себя обычного. С каждым словом уровень децибел повышался, и вскоре они уже орали друг на друга, благо находились дома одни в очередной раз. Аргументы быстро закончились, и ссора довольно резво скатилась к драке. Дин, как котёнка, поднял Сэма за шиворот, встряхнул и опустил. Молча, не сказав больше ни слова, накинул куртку и ушёл. У Сэма всё внутри клокотало — обидно, как же, чёрт возьми, обидно. Захотелось закинуть шмотки в рюкзак и свалить подальше. Чтобы искали потом и не нашли, чтобы выбесить Дина окончательно, тоже обидеть. Ладно отец, но почему Дин не желает даже просто выслушать? Ничего Сэм не сделал. Конечно, нет. Хватало мозгов понять, что далеко не уйдёт. Они редко так вот ссорились — почти до боли в горле. Послевкусие от подобной ругани осталось отвратительное. Руки не слушались, всё из них валилось, и делать ничего не получалось, даже элементарно уснуть не вышло. Так было, и эта ночь ничем не отличалась. Сэм крутился в кровати, голова раскалывалась от мыслей, ненависти к брату и волнения за него. Наверняка ведь вляпается в неприятности в таком состоянии, не разгребёшь потом. Переживания за Дина заставляли чувствовать себя совсем паршиво — виноватым, хотя он им и не являлся. Сэм готов был уже пойти и искать этого пса взбесившегося, как дверь противно, но долгожданно скрипнула. Сэм затих, надеясь только, что Дин не притащил в отместку какую-нибудь девку, чтобы отомстить по полной. Такое уже раз случилось, и Сэм многое отдал бы, чтобы забыть тот кошачий концерт. Один. Дин вернулся один, но с таким амбре, что Сэм ощутил запах, когда старший встал как вкопанный возле его кровати. Нависал скалой не меньше минуты, всматривался в темноту. Разглядел, видимо, что-то, отошёл и начал раздеваться. Зашуршал громко и выматерился тихо, когда запутался в штанине, чуть не навернувшись посреди номера. Зачем-то поплёлся в ванную, зашумел водой, заставив Сэма вслушиваться, чем он там занимается. Ничего не разобрать, да и Дин слишком быстро вернулся в комнату. Побродил взад-вперёд и наконец-то взял курс к кровати. Сэму казалось — чтобы заснуть, ему хватит только услышать падающее на соседнюю кровать тело. На соседнюю, а не на его, отчего сонливость как ветром сдуло. — Мелкий, а столько места занимаешь, — недовольно и словно сам себе проворчал Дин. Сэм от шока подвинулся, освобождая брату место. Тот сразу отобрал половину одеяла, устроился на своей подушке — и когда только взять успел? — и вздохнул, как будто не он окрестил брата девчонкой за подобные поползновения. Как будто это в порядке вещей. Как будто всё абсолютно нормально. Сэм уже не пытался притворяться, он уставился на Дина, который начал укладываться поудобнее. — Скажешь хоть слово — полетишь с кровати, — предупредил Дин. Сэм открыл было рот для матерного возмущения, но втянул воздух и удивлённо спросил: — Ты почистил зубы? — нет, Сэм не имел в виду, что Дин обычно игнорировал щётку с пастой. Ему обычно всё равно, но Дин угрожал ему, дыша мотельной пастой почти в нос. Не то чтобы его волновало сейчас только это, но всё же. — Дальше что? Я дал тебе этим лишний повод бросить меня? — Дин открыл глаза и почти трезво посмотрел на брата. Сэм поджал губы. Он попросту не знал, что на это ответить. На всё вот это представление с запахом мяты, перебивающим дешёвое пойло из бара. — Надо же было так ужраться. — Мне не давали правильных советов, — просто ответил Дин, передёрнув плечом. Ну не сука ли? Пихнуть его в грудь получилось неосознанно. Рыкнув, младший толкнул брата снова, и ещё раз. Хотелось ударить, выпихнуть его нахрен с кровати. Что он несёт, зачем начинает по новой, зачем припёрся к нему? Драки в кровати у них ещё не было. Да и на таком клочке горизонтальной поверхности кулаками не намашешься. Начали возиться, набивая друг другу синяки на локтях и коленях. Глупо, по-идиотски. Сэму надоело это, Дин порой невозможен. Сэм замахнулся, чтобы ударить всерьёз, прекратить эту потасовку. Дин просёк сразу, перехватил кулак, отвёл руку в сторону и подгрёб Сэма под себя, наваливаясь сверху, чтобы не дрыгался. Сэма аж затрясло от бессильной злобы, Дин тяжёлый, сука, не выбраться. Жалкий всхлип вырвался сам собой. Дин расслабился, разжал пальцы на руке брата, сдвинулся не больше чем на дюйм и уткнулся в сэмову шею, отчаянно желая, чтобы тот понял его без слов. Дин испугался. По-настоящему, сильно, до тумана в голове. Что с ним будет, если Сэм действительно последует совету этого Уайата? Что останется у Дина? Сэм молча опустил освободившуюся руку, нашёл ладонь старшего и сжал, интуитивно успокаивая. Дин не отпихнул, зарылся носом в подушку и благодарно сжал в ответ. Один раз можно, один раз бывает, один раз прощается. Спали, как выдры, так и не расцепив рук, чтобы не разделило течением.~*~*~*~*~
Для Дина каждая школа отличалась друг от друга только координатами на карте. Ученики тоже толком не имели отличий, некоторые даже внешне чем-то походили на предыдущих. Всё предсказуемо: вскружить голову самой популярной девчонке, вызвать восхищение и зависть по этому поводу — неинтересно, приелось и от скуки хотелось повеситься. У него ничего не менялось, а вот у Сэмми наоборот. Мелкий приходил в мотель довольный, пытался что-то о ком-то рассказывать, и, к удивлению Дина, это раздражало. Очкастый дрыщ, который крутился вокруг Сэма, так и просил подножки в школьном коридоре, и если бы этим регулярно не занимались другие ученики, Дин бы и сам организовал смачное падение ботаника. Сэм не обращал на Дина внимания, даже задерживался после уроков, и приходилось ждать его как какой-то фанатке. У него были свои дела и учителя с никому не нужными советами. Дин злился на себя за свою слабость. За ночную пьяную выходку, которая вразрез правилам осталась в памяти чёткой картинкой. Сэм умел вытащить из него всех чертей, даже самых трусливых. Хреново осознавать, что существует такой не убиваемый рычаг давления. Чтобы хоть как-то разбавить скуку, Дин решил не останавливаться на одной только Аманде — подцепил для разнообразия симпатичную брюнетку. А разве не разнообразие — по понедельникам чёрненькая, по вторникам беленькая? По мнению Дина, интересный и познавательный баланс. Одна только проблема — подходящая кладовка в школе одна, а потискаться в ней дохрена жаждущих. Кто ж знал, что привлекательно спланированный график по балансу рухнет, стоило Аманде открыть дверь. И если бы пощёчина — Дину не привыкать — но в душу лезть, вдавливая шпильку в самое больное, — это то ещё дерьмовое ощущение. Как? Как эта блондинка с такими мозгами смогла стать популярной? Таким, как она, положено быть тупыми с вечной розовой жвачкой во рту. На редкость дебильный городок, населённый сплошь проницательными философами. Несчастный. Одинокий. Мальчишка. Каждым словом как контрольным. Хуже физической боли. — Да пошла ты к чёрту! — сейчас бы разрядить весь магазин в какого-нибудь призрака. Да хоть по бутылкам пострелять, лишь бы пар выпустить. Казалось, все смотрят на него, усмехаются, знают слабость. Звонок отца пришёлся так кстати, что Дин чуть не поблагодарил его в трубку. Можно убраться отсюда к чёрту, оправдываясь приездом Джона, не создавая впечатление трусливого побега. Осталось найти мелкого — и ариведерчи, долбаный Фэйрфакс!Наши дни
Стоя над разворошенной могилой того самого ботаника, Дин чувствовал себя двойственно. С одной стороны, они все выросли, ну, разве что кроме Барри, и сжигать кости подростка никогда не станет привычным и нормальным. Мозгами Дин жалел парнишку. С другой стороны, тот, молодой Дин, который помнит этот хвостик Сэма на протяжении месяца… Тот Дин готов был выставить средний палец, всем видом показывая, что Сэмми до сих пор принадлежит ему. По-скотски, да, никто и не спорит. Только даже не стыдно. В машине молчание давило. Мрачный Сэм добавлял угнетённости в обстановку своим сентиментальным выражением лица. — Мне жаль, Сэм, — лживые слова горьким осадком осели на языке, заставляя поморщиться, сосредоточиться на дороге и не смотреть в сторону пассажирского сиденья. — Мы дружили. «А ты был его героем, — хотел сказать Дин», — но, слава богу, промолчал. Неужели очкарик так сильно в душу влез? Для Сэма не было бы новостью, что Дину всё равно. Но раз сам он ощутил ностальгию, можно хотя бы сделать вид. — Давай вернёмся. Импала вильнула на пустой дороге, и Дин чертыхнулся. — Сэмми, мы уже закончили с этим делом. — Пожалуйста. Ничего с их детства не изменилось — как был рычагом, так и остался. — Переночуем ещё ночь в «Соснах» и уедем. Пожалуйста, — Сэм повторил своё «пожалуйста» таким голосом, что захотелось купить конфетку и дать ему — лишь бы не пустил слезу. Манипулятор, мать его. Ещё и мотель с не менее красочными воспоминаниями. Причина, по которой они должны вернуться, вызвала нервный смешок. Заколдованный город, честное слово. Барри-ботаник, мистер Уайат, даже «Сосны» — всё на месте, точно ждали зачем-то. Дин так старательно зарывал глубоко в себя воспоминания, что не имел ни малейшего желания видеть их флешбэком. Нет, Сэма в намеренном издевательстве он винить не мог, тот не знал, что причиной ненависти был отчасти он сам. Аманда будто прокляла его, а Дин с упёртостью барана пытался это проклятье пробить. Удавалось не всегда — оно настигало бросившим его Сэмом. Неважно, сбегал ли тот в Стэнфорд или же на тот свет, — Дин раз за разом оставался в итоге одиноким несчастным мальчишкой. — Надеюсь, ты стала жирной домохозяйкой с кучкой спиногрызов, Аманда, — Дин врубил музыку в салоне погромче, мечтая, чтобы Сэм как можно быстрее поговорил со своим неудачливым гуру. Сэм вернулся даже быстрее, чем Дину хотелось. Ввалился в салон Импалы, прогнав дремоту ощущением лёгкой тревоги. — Хреново вы поговорили, — прошипел Дин, поворачивая ключ в замке зажигания и заставляя машину с визгом тронуться с места. Сэм кривился, рассматривая кровь на ладони. — Не Барри. — Да понял уже. Ты как? — Дин мельком глянул на брата, выруливая на шоссе. Сэм только головой мотнул, не решаясь передёрнуть плечами. Рана от ручки, которой проткнул его призрак, неглубокая, но чувствительная. В голове крутилась мысль о том, что они с Дином тупо помародёрствовали накануне, разворошив могилу его старого приятеля. Так себе ощущения, надо заметить. В груди потягивало погано, внутри и снаружи. Хотелось выпить, приглушить совесть, а заодно и отвлечься от тупой боли. Решили отсидеться ночью в мотеле. В любом случае они из города не уедут в ближайшее время, придётся заново ворошить архив, обходить свидетелей, проживать заново прошлое. У Дина от этой мысли зубы сводило. Кажется, будто бы ему всеми силами пытались что-то сказать, либо ткнуть носом в слабость. В этих «Соснах» он пал в своих собственных глазах чёрт знает сколько лет назад. Много чего осознал насчёт себя, насчёт Сэма и их жизни в целом. Неважно, что в конечном итоге они оба выиграли. На ресепшене им сказали, что номер, из которого они выселились буквально утром, уже занят. Предложили другой, тот самый, в котором они с братом заснули вместе, и это становилось уже смешным, ей богу. И главное — внутри ничего не изменилось: обои всё те же, разве что цветочки завяли совсем, с концами. Мебель тех же времён, а она ещё и в школьные годы Винчестеров не отличалась новизной. Будет неудивительно, если в левом углу за небольшим шкафом до сих пор валяется салфетка, которую Дин запульнул туда, после того как подрочил перед сном. Даже проверить захотелось, и пока Сэм потрошил сумку, Дин на полном серьёзе полез смотреть. Салфетки не было, пылился какой-то тюбик и использованный презерватив. Дина замутило, и он задвинул шкаф обратно. К чёрту ностальгию. — Свалишь или придётся терпеть тебя сегодня ночью? — Сэм с интересом поглядывал на Дина, пока грузился ноутбук, и не хотел думать, что потянуло брата разглядывать пыль за мебелью. Дин демонстративно стянул куртку и повесил её на спинку стула. — Не замечал раньше, что ты терпишь моё присутствие по ночам, — Дин удовлетворился поспешным отводом глаз младшего на экран ноута и подошёл ближе. Сэм сделал такой заинтересованный вид, вдруг и правда машина сразу даст ему разгадку и адрес захоронения их призрака. Возможно, Дин какой-то своей частью и был благодарен той ночи. По крайней мере, кроме разбитой вдребезги гордости, ничего плохого не случилось. Всё изменилось совсем в другую сторону, в которую он раньше и смотреть боялся. Да чего уж там, он никогда не задумывался на эту тему. Ну, или не позволял себе задумываться. Неважно. Или важно?..1997 год
Джон сразу заметил перемены в сыновьях, слишком явно они бросались в глаза. Что-то произошло между ними за его отсутствие, это было видно по их взглядам, жестам, атмосфере в салоне Импалы. Если бы не озверевший дух в соседнем штате, Джон, может быть, и поговорил бы с ними, но дело не терпело отлагательств. Да и не в его это правилах — лезть в отношения. Главное, чтобы нож в руках не дрожал, и соль рассыпали ровно. А уж то, что у парней циклы совпали, не его забота. Дин ждал от Сэма потока подколок. Ждал и уже придумал, какими эпитетами будет посылать его. Более того — ему хотелось стычки. Хотелось драки, чтобы они оба остались выжатыми как лимоны. И, разумеется, победы в этой драке. Собственно, Дин в ней и не сомневался, но с Сэмом всегда было интересно в спарринге. Дин хорошо натренировал его. Собственноручно. Только Сэм даже не пытался задеть. Не припоминал ночёвку в своей кровати, слова Дина, его страх. И этим толерантным пофигизмом бесил ещё больше. Руки сами по себе сжимались в кулаки, стоило Дину только посмотреть на брата. Никакого повода, хватало только взгляда снизу вверх, чтобы начать закипать, как старый ржавый чайник. Дину казалось, Сэм смеётся над ним, хотя у того и в мыслях не было подобного. Любое слово резало слух. Мелкий несомненно ждал удобного случая, Дин был уверен в этом. Как можно не воспользоваться его пьяной выходкой? Сэму перепала такая удача для подъёбок. Он вообще слишком удачливый сучёныш, раз сумел так привязать к себе. Да, Дин винил его. А кого ещё? Кто как не младший виноват в том, что Дин трясётся над ним хуже наседки? Кто ещё виноват, что Дин даже в баре в перерыве между бутылкой и флиртом думает о Сэме? Разве не эта заноза в заднице виновата, что он вот такой вот: правильный, нужный, с глазами своими, хамелеонами, с родинками на лице? Конечно, только Сэм. Дин не мог по собственной воле так влипнуть и увязнуть, как в болоте, в родном брате. Хотелось ненавидеть его за это, за то, что он делал с Дином. А выплёскивать ненависть приходилось на девках из бара. Дин не дрался с ними, естественно, но эмоциональную разрядку получал похожую. Как это связано? А спросите у Сэмми, он причина — к нему и вопросы. Дин не имел ни малейшего понятия, почему и за что. Отец решил забрать Дина на подстраховку. Расклад не новый, Сэма всё ещё считали мелким для совсем уж буйных мертвецов или другой разновидности их клиентов. Подобные разговоры были расписаны как по сценарию: Джон раскладывал перед Дином план, тот покорно и внимательно слушал, а Сэм пыхтел от злости где-то поблизости и набивал патроны солью. Превращался в обслугу, когда дело обещало быть действительно интересным. Сэм становился в глазах отца нежной фиалкой, которой можно доверить только сбор сумок. Если раньше его раздражало, когда к нему приставляли Дина по любому поводу, то сейчас бесило, что его можно оставлять одного, когда большие дяденьки делают мужскую работу, до которой младший ещё не дорос. Сэм хотел помочь, правда хотел. Не ради доказательств, что у него уже выросли яйца и глок в руках не дрожал. Нет. Просто хотел быть нужным, полезным. Чтобы ему доверяли. Разве это так сложно — дать шанс? Он бы не подвёл! — Я хочу с вами, — он подошёл к сидящим за столом отцу с братом. Взгляд не щенячий и просящий. Он смотрел преданным псом. Верным, надёжным. Взрослый взгляд на лице мальчишки. — Нет, — Джон даже не повернул головы в его сторону, продолжая изучать карту дорог. Только Дин поднял взгляд, в котором читалось привычное: «Молчи, Сэм». А Сэм не отходил, стоял над душой, дышал громко и продолжал взглядом прожигать висок отца. Дин всегда оказывался между ними. Между взглядами, словами, молчанием. — Ты всё подготовил, Сэм? — слова младшего сына игнорировались нарочно. Это срабатывало иногда, а бывало — Сэм упирался рогами. Рожками, будем честны. У Дина зудело в пальцах. Неприятное ощущение: то ли щекотно, то ли чешется. — Да, сэр, — вдох-выдох и снова. — Я хочу с вами. — Я уже сказал — нет. Разговор окончен. Сэм открыл рот, подался всем телом вперёд, и Дин не выдержал. Встал со стула и закрыл мелкому источник слов. Тот мычал, а Дин теснил его к выходу. — Мы выйдем. Джон проводил их взглядом и вздохнул, когда дверь захлопнулась. Трудно с Сэмом. Он не справлялся. Ему не хватало Мэри в такие минуты. Дин потащил сопротивляющегося Сэма к машине. Тот знал, зачем его вытащили из номера. Знал, что примется втирать брат, когда впихнёт его на заднее сидение. Можно подумать, отцу интересно, как они будут собачиться. Будет стоять и слушать под дверью. Да как же. Ему плевать! Он не слышит, не хочет слышать. Сэм укусил ладонь, вцепился зубами в линию жизни и дёрнул головой. — Ах ты ж маленькая… — Не трогай меня, — Сэм сплюнул. Дин вытер руку о джинсы и открыл дверь в салон Импалы. Сэм не хотел, рвался в сторону, но чёртов капюшон, кажется, был создан для того, чтобы за него хватать и тащить. — Я не хочу с тобой говорить! — упёрся руками в корпус машины. Дин с силой вдавил его в нутро Детки и быстро залез следом, зная, что младший рыпнется в сторону второй двери. Снова поймал за толстовку, держал как щенка и захлопнул дверцу. Сэм поклялся сам себе, что когда вернётся в номер, отрежет капюшон к чёртовой матери. Дин подождал, когда Сэм перестанет извиваться, выпустил ткань из руки, и Сэм протаранил лбом стекло двери. Зашипел, потёр ушиб и посмотрел из-под руки на брата. — Я не домашний питомец, Дин. А кто ещё? Дин проглотил вопрос. Сэм затих и упёрся взглядом в подголовник водительского сидения: — Поговори с ним. Я помочь хочу. Я могу помочь. У Дина нервы были на пределе. Он не горел желанием постоянно принимать на себя отдачу непонимания между отцом и братом. Его это достало. Поперёк горла. — Я согласен с ним. Сэм повернулся к нему всем корпусом и посмотрел, задрав подбородок. Сейчас точно что-нибудь ляпнет. — Может, вам и вовсе отказаться от меня, а? — Сэм улыбнулся самой ненавистной для Дина улыбкой. Знал реакцию. — Зачем вам, взрослым и сильным мужикам, такой довесок в виде меня? Дин держался из последних сил. Сэм выбрал совершенно не подходящий момент, чтобы припомнить. — Самое время заткнуться, Сэм, — человеку в истерике нельзя говорить «успокойся». Младшему по той же причине нельзя говорить «заткнись». Сэм подался вперёд с недобрым, сучьим блеском в глазах. — Вот видишь. А как было бы хорошо без меня, правда? Тишина, никто не говорит правду. Никто вообще не говорит. Может, мне и правда стоит уйти. Прямо сейчас. Давай, а? Отец не заметит, а ты… — Дин вцепился ему в челюсть, давя пальцами на щёки. Больно, чтобы словами поперхнулся. — Прекрати нести чушь, — он потянул Сэма на себя. Тот попытался что-то сказать, влага скопилась в уголках глаз, но Дин замотал его головой из стороны в сторону. — Я сказал — молчать. Ты специально, да? Говоришь всё это, когда прекрасно знаешь, что я… — щёки под пальцами напряглись, а губы попытались сложиться в улыбку. Получилась «рыбка». Дин дёрнул губой, хотелось сдавить ещё сильнее. Сэм схватил за запястья, тоже сжал пальцы, давя на вены. Боль отдала Дину в голову, и его хватка ослабла. — Я прекрасно знаю, что ты Дин. Ты меня душишь этим «что». Дин сдался и отпустил его. Хотелось сбежать от этого маленького монстра, спрятаться. А Сэм, напротив, поймал волну. Уже не рвался вылезти из машины, громко хлопнув дверью. Он явно поставил себе целью выжрать мозг Дину здесь и сейчас. — Ради чего ты увёл меня из номера? Хотел поговорить? Давай, Дин! — он пихнул кулаком в плечо. — Ну же! Что же с тобой не так, старший брат? Что у тебя на уме? Сейчас. На трезвую голову, давай говори. Или для смелости тебе надо быть в дрова? Мне подождать ночи? Придёшь ко мне? В мою кровать, а, брат? Дин врезал, не целясь. Сэм пригнулся — ждал удара — завалился Дину на колени, и кулак врезался в кожаную обивку. Дин попытался скинуть Сэма с себя, но тот цеплялся крепко, как клещ. Импала от их телодвижений переступала с колеса на колесо, недовольно скрипя. Сэм почти пополз по нему вверх, скручивая в пальцах рубашку. Приподнялся, чтобы быть на одном уровне и смотреть глаза в глаза, и засмеялся в лицо, когда Дин схватил его за толстовку и хотел то ли оторвать от себя, то ли ещё что-то. Он был какой-то потерянный, не мог контролировать ситуацию, путался в собственных движениях. — Ты идиот, Дин. Большой сильный идиот, — они дышали друг другу почти в губы, замерев, и вздрогнули, когда снаружи, на улице, хлопнула дверь и голос отца пророкотал по парковке. — Не делай глупостей, мелкий. — Как получится, — прошептал Сэм в ответ и вылез на улицу вслед за Дином. Что-то сильно изменилось. Даже не сейчас, не на прошлой неделе. Давно, а сочиться начало только сейчас. Кто-то из них сделал надрез, а залатать-то нечем. Будут последствия. Сэм видел место, отмеченное на карте. Знал, где это и как предположительно добраться туда. Он гонял мысль в голове, крутил её в разные стороны, взвешивал за и против. «Против» было почти всё, «за» — только упёртость в желании добиться своего. Если продолжать быть послушной овечкой, ждущей пастухов за забором, он так и останется глупым животным. Он тоже внимательно слушал отца, знал, с чем они имеют дело. Сэм им нужен, пора это доказать.~*~*~*~*~
Дом стоял на пустыре, побитый временем: крыльцо дырявое, перила шаткие, и парочка уже завалилась вбок, окна заколочены. Сквозь доски на втором этаже мелькнул свет фонарика. Отец или Дин сейчас внутри. Сэм заранее вытащил глок и сжал его крепко, как учили. Что-то грохнуло, и Сэм метнулся в дом, наводя дуло на все подозрительные тени. Звуки борьбы доносились со второго этажа — у них что-то пошло не так. Сэм перепрыгивал сразу через две ступеньки, взбегая наверх. Влетел в распахнутую дверь комнаты. Дин обернулся на его появление, округлил глаза, посмотрел охреневающе, а Сэм пялился на стену, на которой Джон гармонично висел рядом со старой картиной. — Какого чёрта, Сэм?! — Дин дословно перевёл злой хрип отца, но Сэм навёл в его сторону дуло и нажал на курок. Дин пригнулся, позволяя призраку получить свою порцию соли. Дым не успел толком развеяться в воздухе, а Дин подлетел к отцу, который мешком рухнул на пол, чтобы помочь ему встать. Тот отмахнулся, прохрипел что-то задушенно, и Дин подорвался к камину. Бросил туда какую-то книгу и поджёг. Сэм почувствовал, как его оторвало от пола, вцепился в горловину душащей его куртки руками и задёргал ногами. — Дин! Брат обернулся, выматерился и добавил в камин ещё больше жидкости для разжигания. Сэм упал, хватая воздух ртом, и закашлялся. — Убью тебя. Клянусь, убью, — Сэму было откровенно не до угроз брата, ему хотелось дышать в привычном режиме. — Тащи его в машину, Дин, — проходя мимо сыновей, Джон задержался на секунду, хлопнул ладонью Сэма по плечу и вышел. Дин кивнул сам себе, ощупал брата и дёрнул за чёлку, не обнаружив ран. — Спасибо, что не послушал, — Сэм неверяще посмотрел на Дина и кивнул. — Тебя на ручках вынести или?.. — Сэм выкрутился и гордо, но медленно покинул комнату. Дину оставалось только выйти следом. Отец ничего не сказал, когда сыновья залезли на заднее сидение. Переглянулся с Дином пару раз в зеркало заднего вида, но молча. Дин был ему благодарен. Не до разговоров сейчас, особенно после охоты. После удачной охоты, благодаря мелкому. Сэм сидел, разглядывая собственные ладони, и иногда посматривал на брата. Тишина была правильной. Каждый из них понимал, что накосячил, но в итоге всё обошлось и все живы. Только у Сэма не выходила из головы мысль, что дрогни у него пистолет в руке хоть на дюйм, тогда бы Дин… Он бы его… Сэм зажмурился и привалился боком к брату. Тот сначала замер, но затем закинул руку на плечо и сжал, подбадривая. — Я сам учил тебя стрелять, — тихо сказал Дин куда-то в макушку. — Не промахнулся бы. Сэм постарался больше не думать слишком громко.2000 год
Тогда, в девяносто седьмом году, Джон не уезжал пару суток после охоты. Будто таким образом говорил спасибо, считая, что его постоянное отсутствие бьёт по Сэму. У них была видимость обычной семьи в эти дни. Раз они выехали в парк и даже не поругались во время своеобразного пикника. Джон позволил Сэму одну бутылку пива, негласно принимая его в ряды полноценных охотников. Действительно только одну, да и Сэму не нравился вкус, он просто принял эту бутылку как нечто… хм, символичное? Это было как: «Я ошибался, ты готов» и «Я не подведу». Как-то так. Так и появилась недотрадиция, которую они соблюдали по возможности — собирались после удачной охоты за пределами города и старались хоть на немного побыть обычными. Отец по-прежнему следил за количеством выпитых Дином бутылок пива, но Дин, к слову, приговорил больше, чем видел отец, но при Джоне он даже в стельку пьяный выглядел трезвым и ровно стоящим на ногах. Сэм заметил немного окосевший взгляд, когда они с Дином сели играть в карты, пока отец копался в машине. — Давай на желания? — Дин улыбался. Сэм прекрасно знал, что для брата подобная вылазка значила много больше, чем для него. — Перед отцом не спалился, но я же вижу, ты не в порядке. У Дина всегда дебильные желания, Сэм не хотел снова мыть Импалу в боксерах и с резинкой на волосах. Розовой. Это было главным в желании. — Брось, мелочь, давай, а? Я и мухлевать не в состоянии, — Дин мешал карты в руках, постоянно роняя то валета, то шестёрку. Сэм возмущённо вздохнул: — Я знал, что ты мухлюешь! — выхватил карты и стал сам тасовать колоду. Дин только улыбнулся шире, подбирая под себя ноги и садясь в позу лотоса. Младший раздал карты, игра началась. У Сэма дело шло к победе, он даже начал подшучивать над Дином, а тот шикал и хмурился. — Как игра? — Джон вытирал руки о полотенце и, кажется, даже улыбался. Или, что скорее всего, это была реакция на светившее в глаза солнце. — Я выиграл! — Сэм скинул карты, довольно смотря на них. Что придумать? Готовка, уборка, никакого рока, пива и бургеров? И никакого лука! И… — Мне жаль, Сэм, — нарушил поток его мыслей задумчивый голос отца. Именно задумчивый, а не как положено при таких словах — сожалеющий. Дин без лишних эмоций разложил карты на покрывале и закусил губу. — Но как же… Ты!.. — Сэм ткнул пальцем ему в грудь и навис коршуном. Брат поднял руки и, сука такая, еле сдерживался от смеха: губы подрагивали, глаза блестели от алкоголя и чертей, что зажгли победный фейерверк. Джон отошёл, не желая попадать под горячую руку, и открыл новую бутылку — было жарко из-за палящего солнца. — Не знаю, как так вышло, — Дин дёрнул бровью и хмыкнул. — Веснушек тебе море, придурок, — Сэм шипел, жалея, что не умеет плеваться ядом. Дин быстро посмотрел на разговаривающего с кем-то по телефону отца и расплылся в улыбке. — Любоваться будешь? — он увернулся от подзатыльника и заржал. Этот день можно вписать в топ лучших, однозначно. Дин не хотел, чтобы он заканчивался, но отец прервал разговор, постоял недалеко от них, вертя в руке телефон, и решительно вернулся. — Нам пора, парни, — вот сейчас он действительно сожалел. — Что-то серьёзное? — черти в глазах Дина грустно потушили фейеверк в луже. — Нет, но мне надо уехать. Давайте собираться, — он старался не смотреть на младшего сына. Сэм с Дином переглянулись, но никаких протестов не высказали.~*~*~*~*~
Как только отец уехал, Сэм превратился в параноика. Дин молчал, но надеяться, что он забудет про карточный долг, бессмысленно. Сэм не спал почти всю ночь, заснул с трудом, а утром проснулся от холодной воды в лицо, когда Дин встряхнулся после душа. Падла. — Просыпайся и делай мне завтрак, — как ни в чём не бывало заявил Дин, усаживаясь на кровать, как ему, наверное, казалось, по-королевски. Ну да, король: мокрый, взъерошенный, на койке в мотеле почасовой оплаты. — Сам сделаешь, — Сэм даже не пошевелился. — Ты выполняешь мои желания на протяжении недели. Ты проиграл. — Это нечестно. Одно желание! — Моё одно желание заключается в том, чтобы ты выполнял мои желания всю неделю, — логика Дина вымораживала. Хитрая, наглая морда, любящая халяву. Сэм выпутался из одеяла и начал одеваться, собираясь в местную забегаловку. За завтраком. Три полных дня Сэм был прислугой. В рабстве. Всё что Сэм бы хотел заставить делать после выигрыша, он выполнял сам. Толковые идеи, как после возместить всё это Дину и отомстить красиво, не приходили в голову. Ему даже пришлось одну ночь ночевать в холле мотеля, потому что Дин… Кобель он, в общем. — Сэмми, сделай массаж, — усталым голосом сказал брат, падая на кровать вниз лицом. Сэм как раз держал в руках кухонный нож и всерьёз подумал, а не разделать ли ему чью-нибудь тушку. Предполагаемая тушка как раз снова позвала его недовольным глухим голосом, уткнувшись в подушку. Сэм перекинул из руки в руку нож, прикидывая с какой части тела начать разделку. — Сэм! — Да сейчас, — пробубнил себе под нос Сэм и отложил острую игрушку, оставляя идею до конца недели. Хорошая же, разве нет? — Что ты там возишься. Твою… Сэм прыгнул ему на спину и надавил на шею. — Поаккуратнее, — Сэм на это требование нажал под рёбрами и насладился стоном боли. Решив как можно быстрее избавить себя от чести припасть к королевской особе пальцами, он взялся за дело всерьёз, разминая суставы и щипая кожу. Дин лежал под ним довольный и мычал одобрительно. — Мне бы ещё ноги, — Дин согнул конечность в колене и долбанул пяткой по плечу Сэму. Тот не удержался, схватил за щиколотку и резко провёл короткими ногтями по ступне. Не свалиться с кровати от того, как взбрыкнул Дин, помогло чудо, но ногу Сэм снова поймал и повторил ещё раз. Старший задёргался, пытаясь вырваться, но Сэм хоть и мелкий в росте, зато хватка у него будь здоров. Довольный собой, Сэм смеялся в голос, возмещая моральный ущерб щекоткой, и не уследил, как Дин, выбрав правильный момент, выскользнул и впечатал его лицом в подушку. Хоть и было больно, но смеяться Сэм не перестал. Он уже хрюкал в наволочку, вытирая об неё слёзы. Воздуха стало не хватать, а Дин всё держал его крепко, как будто и правда решил убить за щекотку. Сэм завертелся, сбивая простыню под собой. Дин отпустил, привстал на коленях и позволил Сэму перевернуться. — Я чуть не задохнулся, совсем уже? — Сам виноват, мог бы сегодня за один массаж закончить неделю. Они оба дышали с трудом и замерли, одновременно подумав, как это выглядит со стороны. Сэм глубоко вдохнул и выдохнул всё что было в лёгких. Почему-то засосало под ложечкой. Что-то надо делать, да? Сейчас. — Слушай… — вот сейчас надо делать. — Дин, ты… — давай, сейчас самое время, делай же что-нибудь, ну! — Эй, — полувопросительно, даже как-то неловко. Не как обычно. Да чёрт, всё не как обычно. — Эй, — Сэм повторил это, как отзыв на пароль. Ответил в тон Дина, капитулировал. Надо не надо, можно не можно, правильно неправильно, к дьяволу! Они фрики для окружающих, сумасшедшие, не такие, как все, так почему нельзя? Чуть более больные, чем кажется, чуть более психи. Чуть больше, чем братья. Разве так не бывает? — Это желание? — чтобы хоть что-то сказать, спросил Сэм. Дин слегка нахмурился, уставившись на родинку на лице. Поднял глаза на Сэма и кивнул нерешительно. Сэм просто выполнял карточный долг. Говорил же, что у брата дебильные желания? И глаза сволочные, почти не зелёные сейчас. И губы девчачьи, мягкие. И жадные. Ужасное желание… Ужасное, за него придётся сильно отыграться потом. За него потом всю жизнь отыгрываться. У Дина сбились какие-то внутренние настройки, полетели предохранители, спустило тормоза, назвать можно как угодно. Закоротило мозг на одной волне — любимый Сэмми, близкий, родной, мой Сэмми. Проклятье это, подклад, дурман, травы или просто их собственное — неважно. Это что-то внутри, оно сильное, сильнее их, неуправляемое, безумное. Невозможно отказать себе прикоснуться, дотронуться до самой души. Сэм под ним послушный, тёплый, желанный. Сэм сам по себе желание. Одно-единственное, сильное, важное и нужное. Мелкий горячий, как печка, щедро делится теплом, доверчиво подставляется, двигает губами неумело. На голых инстинктах дотронулся, поднял руки и положил их на спину, надавливая. Дин оторвался от него, забрался руками под футболку и вжался носом в щёку. — Ты же да?.. — пожалуйста, пусть «Да». — Очень, — Сэм отказывался верить, что это его слова. Цеплялся за нормальность из последних сил. Боролся со здравым смыслом, в отличие от Дина, который плюнул на здравость, позволяя рукам двигаться по телу Сэма и заставляя тянуться к этим прикосновениям. Это же не его — Сэма — желание? Ему должно быть… неприятно, так? Он задрал вверх руки, позволяя стащить с себя одежду, и приподнял бёдра. Это вовсе не приятно, совсем. Дин целовал его в живот, и «вовсе не приятно» стало настолько невыносимым, что член в трусах дёрнулся. Дин избавился от собственной одежды быстрее, не давая Сэму попялиться в восхищённом ужасе на обнажённое тело. Его брат был ужасен. Его брат стал сущим монстром, когда надавил на его бесстыдный бугор и сжал в ладони. Подтянуть ноги получилось неосознанно. Хотелось избавиться от уже мокрых боксёров и почувствовать ужас ситуации всем телом. Сэм, видимо, снова громко подумал — Дин стянул последнюю преграду и опустился на Сэма, прижимаясь своим — господи-иисусе-бля! — своим членом. Сэм сдвинулся ниже, заставляя Дина ухватить его за бедро и застонать. Дин сморгнул туман перед глазами и потянулся к тумбочке, зажимая Сэма между собой и кроватью, вдавливая в матрас. Сэм зашипел, но стерпел. Дин очень надеялся на стандартное обслуживание номеров. Никогда так не надеялся, но жаждал увидеть в ящике пакетик смазки. Чуть ли не молился сейчас. — Ты знаешь, как? Дин в ответ поцеловал и отрицательно помотал головой, не отрываясь от сэмовых губ. — В теории, — бросил он и разорвал пакетик, выдавливая скользкую субстанцию на пальцы. — Приподнимись, — накрыл Сэма собой, опуская руку вниз. Привычка защищать от боли срабатывала в любые моменты. Сейчас Дин мог причинить Сэму боль. Защитить, укрыть собой. Так правильно, да? Сэм кусал губы, но молчал, когда Дин толкнулся в него пальцем. Дышал глубоко, притягивая Дина ближе. Защита. Дин никогда не знал, как быть нежным или аккуратным. Пытался чувствовать эмоции брата, ловил намёки на боль, чтобы больше не причинять её. Это невозможно сейчас. Больно должно быть, но Дин правда постарается. Видит бог, которого не существует, он приложит все усилия. — Дин, всё нормально, — Сэм шептал успокаивающе, не вырывался, позволял. Дин ткнулся губами под подбородок и добавил второй палец. Крутил ими внутри, охреневая от жара. Какой же Сэм там горячий, тесный, что пальцы двигались с трудом. Как же хотелось убрать уже руку. Когда Сэм неожиданно застонал на высокой ноте, у Дина буквально встали дыбом волосы на загривке. Он замер, перестал трогать Сэма, но тот, громко сглотнув, вильнул тазом на пальцах. Сжал их собой, прося ещё. Дин чуть не кончил от облегчения. Это был бы самый эпичный его оргазм. Он послушно вернулся к движению, надавливая на стенки. Прикоснулся губами к губам Сэма. Еле-еле, невесомо. Сэм накинулся на него в ответ, почти кусая. Дикий, не обласканный, созданный для Дина. — Всё-всё, Дин. Пожалуйста. Дин, пожалуйста. Дин, по… — Сэм заскулил, сбившись, и откинул голову на подушку, когда почувствовал, как Дин надавил головкой на вход, медленно заполняя до конца, соприкасаясь пахом. Дин оперся руками по сторонам от его головы, жмурясь до боли. Сэм коснулся подушечками пальцев сомкнутых век, и Дин расслабился, мотнул головой и поймал пальцы Сэма ртом. Нежно не получилось. Они оба дурели от происходящего, от новых ощущений, от такой новой их близости. У них как будто конец света стоял на пороге. Будто бы их ждал чёртов апокалипсис, и сейчас наконец можно делать всё что хочется и как хочется. Они прилипли друг к другу, двигались навстречу, отвечали касанием на касание. Вспотели оба, давились стонами, эмоциями. Не слышали, как фоном отдавал стук кровати о стену, как им барабанили и орали. Вообще ничего не слышали, только друг друга. Дин обхватил член младшего рукой, успел надавить на головку, как на пальцы и живот брызнуло горячим. Дин почти оглох от крика Сэма, сам замычал хрипло и укусил брата в плечо, кончая внутри, в Сэмми. Ощущения стоили любого круга ада, чтоб их всех там. Они обезумели на всю ночь. Казалась, что — ну всё, ну больше нет, не получится. И снова кто-то из них случайно касался голого тела — и по новой. Сэм убьёт его наутро. Если встанет, конечно. Точно убьёт. — Это проклятье? — младший старался не шевелиться, проснувшись днём от жжения в заднице. Его вопрос отчасти был из-за этого. Дин присел к нему на кровать, думая, что ответить. Если «да», значит придётся сделать вид, что ничего не было. «Нет», тогда… — Это было желание, забыл? — Дину показалось, что младший благодарно на него посмотрел, но потом скривился от боли. — Твои желания меня калечат. Дин наклонился к нему, поцеловал и всунул в руки обезболивающее. Даже если и проклятье, не похуй ли? Оказалось, нет, не похуй. Может, Сэм и не от него сбежал. Может быть, так просто совпало, но проклятущие слова бились о черепную коробку. Несчастный, одинокий и всё ещё мальчишка.Наши дни
Сэм никогда бы не подумал, что может вот так вот одним словом сломать кому-то жизнь. Или, будет правильнее, доломать. Они все были в таком возрасте, когда не обдумываешь поступки. Да и Дирк не выглядел тем побитым жизнью подростком, каким описывал его отец. Он выливал все свои внутренние переживания на окружающих, и Сэму в голову не приходило, что это может быть защитная реакция. Кто в самом деле задумывается над этим? Дирк был отвратительным, а его стычки уж никак не вызывали желания узнать причину поведения. Только чувство злости. Сейчас, оглядываясь на прошлое, Сэм понимал, что поступки парня были логичными. И даже понимал его ожесточение. Знать историю мертвеца почти от её начала — это странно. Дин оказался не в курсе событий, Сэм не считал нужным хвастаться, что когда-то вмазал зарвавшемуся придурку. Для Дина это, наверное, являлось обычным делом. Просто охотой, связанной с детьми и их по-настоящему сильной злостью. Если Сэм и замечал, как брат кривится при упоминании школы, то оставалось только делать маленькие ставки, чтобы в случае проигрыша не оказаться голым. Образумить мстящего духа — до этого мог додуматься только Сэм. Дина же слова этого мертвяка раздражали и дёргали за то, что находилось где-то глубоко внутри. Когда какой-то совершенно левый чувак, к тому же ещё и мёртвый, начинал втирать, как им, крутым парням, везёт и как они радуются жизни, — хотелось без слов заткнуть того несколькими фунтами соли и услышать более правильные — болезненные крики. Насколько сильно и кто должен был так нагадить в жизни этого подростка, что он мог вытворять несвойственные призракам фокусы? Дин хотел бы об этом подумать, но жирный придурок уже перекрывал Сэму кислород, и вопрос пришлось отложить на как-нибудь потом. Дин заглушил порыв проблеваться, когда доставал волосы трупа из совсем несвежих ботинок. Гадость какая, и что только не сделаешь ради этой дылды родной. Волосы поджигались неохотно и воняли чем-то отвратным. Когда догорела последняя прядь, Сэм уже задыхался не от душащих его жирных пальцев, а от бессознательной туши, что придавила его к асфальту. Дина перекосило от этой картины. — Неплохая из него наездница, а, Сэмми? Сэм надеялся, что кости целы, а Дин наконец-то поднимет зад и поможет. Покозлить сможет и после.~*~*~*~*~
Когда они ввалились в номер, Дину было наплевать даже на до тошноты знакомый интерьер. Хотелось принять душ и упасть спать, чтобы рано утром свинтить из этого долбанутого городка. Сэм соглашался с его намерениями и периодически ощупывал места, где точно проступят синяки. Тоже, блин, спортсмен, здоровенный детина, чуть не отдавил Сэму немаловажный орган. В душе места было на одного. В случае Сэма — на половину человека с его габаритами. Решили быстро ополоснуться по очереди, без геройских пируэтов на двоих. Дину, несмотря на усталость, хотелось самому избавить Сэма от нападения просторной оболочки для призрака, но при всём желании в кабинке душа они не поместились бы. Сэм быстро сделал все свои дела и, не дожидаясь брата, рухнул на кровать. Тело отозвалось бранью в костях, но Сэм проигнорировал — спать хотелось чертовски. Он краем сознания уловил, как брат вышел из душа и забрался к нему под одеяло. Сэм сонно улыбнулся, когда почувствовал запах зубной пасты. — Почистил зубы? — спросил совсем тихо. Вспомнил ту ночь: как он обалдел когда-то давно, на этой же кровати, и как потом всё наросло снежным комом. — Надеюсь, это всё ещё не повод, — Дин не к месту подумал о советах препода Сэма и придвинулся ближе. Сэм позволил обнять себя, зашипев, когда Дин слишком сильно прижал его к себе. — Знаешь, мистер Уайат спросил меня кое о чём, — он приоткрыл глаза. — Счастлив я сейчас. Дин напрягся. — И что ответил? Сэм молча смотрел в ответ на вопросительный взгляд. Сделал вид, что задумался, вздохнул тяжко и поцеловал Дина, всем телом чувствуя, как тот расслабился и обнял ещё крепче. А что вообще значит быть счастливым для Винчестеров? Они живы, они по-прежнему вместе, они нужны друг другу. Сэм остался с Дином, а Дин не несчастный и одинокий мальчишка. И гори всё огнём, он будет раз за разом выгрызать у судьбы себе и для себя своего Сэмми.
