Уйти или остаться

эспрессо — просто коричневая вода. Но Чунмён всё равно продолжает приходить к кофейному автомату каждый перерыв, изменив в своих вкусовых предпочтениях зеленому чаю. Он стоит неизменно в деловом костюме-тройке и темно-синей, идеально выглаженной рубашке, опирается на чуть вибрирующую поверхность в ожидании того, как его кружка-хамелеон наполнится кипятком. У него невыносимо ноет голова, и надежда только на это антисонное зелье, что заботливо варит сейчас для него железный друг. Ещё бы полгода назад Чунмён не обратил и внимания на это. Обычно головные боли посещали его в самые темные периоды жизни — неудачная сессия, полнейший завал на работе, глобальная ссора с родными или любимым человеком. Сейчас всего этого не наблюдается. Учиться он закончил несколько лет назад, работа идет хорошо, родители приняли его немного нестандартные вкусы в любовных отношениях, а личная жизнь стабильно на нуле. Но голова нескончаемо болит второй месяц подряд, и всё это становится похоже на стресс или депрессию. Чунмён не собирается признаваться себе ни в том, ни в другом. Это означало бы сдать позиции правильного человека, во всем поддерживающего своего друга. Совсем скоро Рождество, и это значит, что прошло почти три месяца, как его лучший друг, любовник и просто близкий человек уехал в Китай по работе. Навсегда. Но кто же будет лишать другого перспективной карьеры, шикарной квартиры, машины и главное, Родины, из-за своего эгоистичного желания быть вместе? Никто, работа — это святое. Чунмён понимает это как никто другой. Ведь ему самому всегда нравилось работать. В отделе продаж напряженный график, постоянное общение с интересными и не очень клиентами, нервные сотрудники и бесконечный кофе. Можно кричать на кого угодно, если настроение падает ниже нулевой отметки, и сваливать всё на работу. Удобно. — Сухо-хён! — растрепанный Сехун, младший помощник по работе с клиентами, мчится навстречу Чунмёну, размахивая кипой бумаг. Наверняка это очередной опросник, и сейчас на больную голову менеджера свалится негативная статистика, из-за которой снова придётся переписывать месячный план. — Сухо…хён, — парень запыхался от всей этой беготни, скорее всего ему пришлось гоняться с этим злосчастным опросником от одного менеджера к другому по всему зданию. Бедняга пытается отдышаться, уперев руки в колени, и Чунмёну хочется погладить младшего по голове, успокоить. Сехун появился в их отделе всего два месяца назад, быстро пройдя стажировку, и оказался на удивление полезным сотрудником — когда надо он мог быть улыбчивым и покладистым, или резким и напористым, добиваясь согласия даже от самого строптивого клиента. Хотя с остальными менеджерами он держался почтительно, соблюдая все формальности, с Чунмёном они как-то сразу настроились на одну волну, что позволяло Сехуну сдвигать рабочие рамки и дурачиться, когда ему вздумается. — Я ищу тебя по всему этажу, вот, посмотри, что наболтали наши покупатели из ТЦ «М» и «К». Ужас, им снова не понравилась наша новая модель телефона. — А что с ней не так? — Чунмён опирается на чей-то рядом стоящий стол, спокойно помешивая свой кофе. Сильный аромат просачивается в его больную голову, заставляя её отвлечься от ненужных сейчас воспоминаний и начать работать. — У них, видите ли, слишком быстро садится зарядка. — Сехун взмахивает руками в знак негодования, собираясь распыляться по этому поводу ещё минут десять, но внезапно принюхивается, корча хитрую мордочку. — Это что, эспрессо? Дай глотнуть! — А нечего было вестись на такой огромный экран. — Чунмён прихлебывает из кружки, которая из полностью чёрной уже превратилась в напоминание о прошлогоднем Дне рождения — благодаря терморисунку видна фотография всех менеджеров среднего звена в их отделе. Общее фото, которое очень хочется стереть из памяти или хотя бы разбить кружку, но у Чунмёна не хватает сил на это, будь проклята его сентиментальность. Он прощально смотрит на лечебный напиток, потом на младшего. Совершив обмен, не очень выгодный по мнению Чунмёна, он завладевает опросником, созданным специально для дополнительной головной боли всех вокруг. – На, пей на здоровье. — Спасибочки, — у Сехуна слишком довольное лицо из-за чужого кофе, мелкий попрошайка. Но Чунмёну приятно слегка баловать его такими мелочами. Это нетрудно, а парень уже счастлив. Чунмён вдруг краснеет и утыкается в бумаги, пытаясь залечить свои воспоминания равнодушными строчками. Он всё ещё не выбросил эту кружку только потому, что теперь пьёт только с одной стороны, так, что ему не видно половину лиц на фотографии. Потому что видеть одно из этих лиц очень больно. — Крутая кружка, я тоже хочу такую. — Сехун вертит её в руках, рассматривая со всех сторон, сравнивая лица прошлогодней давности с настоящим временем. Водит пальчиком по тёплой керамике, пытаясь при этом не расплескать остатки напитка. — Сухо, а это же Крис Ву, да, вот здесь? Чунмён отводит взгляд и произносит что-то неразборчивое, «был им, не знаю, нет». Он кидает бумаги на чужой стол и спешит поскорее убраться, Сехун хочет переспросить, услышать нормальный ответ, но не успевает. Кружка, как и опросник, остается забыта. — Ну и что это сейчас было? — Сехун в недоумении чешет затылок, в чем же дело? Интересно. – Эй, Кёнсу, ты знаешь кто такой Крис? Владелец стола, возле которого и происходило всё это действо, с неохотой поворачивается к Сехуну и смотрит на того исподлобья, как бы давая понять, что ещё больше, чем они его уже побеспокоили, беспокоить не стоит. — Конечно, знаю, я же не первый год тут работаю. — Кёнсу собирает в одно целое разбросанный по его столу чужой опросник, хотя это вообще не его дело. Работы и так завались, а теперь ещё и отвлекают. Бесит. — Они с Сухо были лучшими друзьями, пока Криса не перевели в китайский филиал. С тех пор наш дорогой начальник отказывается признавать существование этого «предателя». — Ничего себе страсти, — удивлённо шепчет Сехун, пододвигая стул и подсаживаясь к Кёнсу, чтобы выяснить как можно больше подробностей. — Почему же он тогда уехал, если они были друзьями? — Сехун! — Кёнсу отпихивает прилипчивого коллегу, откатив ногой только что появившийся около него стул. — Мне некогда! Хочешь сплетен — иди к Бэку. И писульки свои забери! Опросник вновь возвращается к своему составителю, почти потеряв надежду быть прочитанным тем, для кого он составлялся. «К Бэку», повторяет про себя Сехун и целеустремлённо направляется в место обитания главного сплетника их офиса — в кафетерий. Кёнсу только вздыхает и возвращается к незаконченной работе. Его-то все эти страсти точно не касаются.

***

Чунмён усаживается в своё кресло, переводя дух. Он ещё не рассказывал Сехуну о Крисе. Не потому что не доверял ему, просто до сих пор было больно вспоминать, а это очень длинная история, в конце которой он бы непременно расплакался. Злосчастная кружка куда-то делась, и Чунмён в беспокойстве оглядывает стол, расшвыривая папки. Точно, она же у Сехуна! Паника сразу отпускает, что заставляет разозлиться на себя — так волноваться из-за несчастной фотографии на куске керамики! Голова снова начинает пульсировать, внешний мир на секунду темнеет, а затем плывет, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах. Как хорошо, что он сейчас сидит, а то грохнулся бы посреди коридора, точно больной. Хотя может так оно и есть. — Эй, босс, привет! — Чунмён поднимает красные глаза от стола, в котором уже прожёг дыру, и смотрит на нахально севшего на его стол сотрудника. Ким Чондэ, отдел жалоб и предложений, сидит и вовсю улыбается своей фирменной кошачьей улыбочкой, будто она способна лечить душевные раны.– Я тут подумал, что было бы неплохо сходить куда-нибудь после работы. Ты как? — Мне нужно хотя бы раз согласиться, чтобы ты перестал звать меня каждую неделю? — Чунмён устало улыбается, принимая правила их маленькой игры. Чондэ делает вид, что заинтересован в нём, а Чунмён — что он вообще не по этой части и не понимает намеков. Немного забавно, когда ты дружишь с этим человеком уже больше трёх лет и считаешь его отличным парнем. — Я заканчиваю пол пятого. Куда пойдём? Чондэ перестаёт вертеть в руках взятую со стола статуэтку и улыбается ещё шире, что в принципе кажется невозможным. Будто где-то в его голове сложился пазл, «змейка» наконец врезалась в свой хвост, MISSION COMPLETED! Он судорожно достаёт телефон, начиная бешено пролистывать его. Чунмён с интересом наблюдает, как парень мечется между кино, кафе и парком. От былой уверенности не осталось и следа. — Такие вещи заранее надо продумывать, — ехидно добавляет Чунмён, откинувшись на спинку стула и попытавшись хоть немного расслабиться. Несмотря на все поползновения Чондэ, он всегда чувствовал себя в безопасности рядом с ним. — Я продумал, правда, но то миленькое кафе, что я присмотрел для нашего первого романтического ужина, оказывается, закрылось полгода назад, — обиженно бормочет Чондэ, продолжая выжимать из телефона лучшие места отдыха для влюблённых. Наконец его взор проясняется, а сам он готов едва ли не победным кличем возвестить о своей долгожданной находке. — Вот оно! Нашел! Надеюсь, ты не боишься большого количества воды… — Только не бассейн, — Чунмён хмурится, складывая на груди руки. Не сложно догадаться, что на уме у этого извращенца. — Если ты хочешь найти легальный способ увидеть меня голым, то у тебя всё равно ничего не получится. — Сам ты извращенец. — Чондэ показывает язык, потому что в этот раз он невинен как младенец. – Я, вообще-то, океанариум предложить хотел. Ну знаешь, красивые рыбки за стеклом, медузы, слабоосвещенная романтическая обстановка, располагающая к… интересной беседе, — заканчивает Чондэ после паузы, вызванной серьёзным взглядом Чунмёна. — Ладно, раз я согласился заранее, а слов своих назад я не беру, то веди меня к своим рыбкам, — побеждено вздыхает Чунмён, думая, что всё может быть не так уж и плохо. Нужно давать людям шанс. — И вообще, я же сказал, что мы пойдем ужинать. Ты что, плаваешь на полный желудок? А в океанариуме продаются различные сорта вкуснейшего рыбьего корма. Тебе понравится, обещаю. Довольный своей шуткой и вообще положением дел в целом Чондэ обещает зайти за Чунмёном ровно в 16.30 и уже собирается снова вернуться к работе, как вдруг его осеняет и он оборачивается: — Но это же свидание, да? — Да, — не совсем уверенно кивает в ответ Чунмён, мысленно ужасаясь от этого слова. — Отлично, — Чондэ доволен так, будто Новый год уже наступил, а Санта расщедрился на самый лучший подарок, о котором только можно мечтать — железная дорога или конструктор Лего. «Свидание», неверяще повторяет про себя Чунмён и включает компьютер под удаляющуюся рождественскую песенку в исполнении Чондэ. «We wish you a Marry Christmas!» и праздничный Гонконг на заставке монитора. Пора приступать к отчету, пока головная боль немного утихомирилась.

***

Главбулочник: «Туки-тук» Чунмён переводит взгляд с экселевской таблицы на всплывающее окно чата скайпа. Бён Бекхён. Лучший работник кафетерия месяца, а так же сплетник и всеобщий друг по совместительству. Сухо-босс: «Я занят.» Чунмён пытается снова вникнуть в ожидающие его цифры, но скайп не успокаивается, продолжая своим пиликанием радовать головную боль. Главбулочник: «А у кого это сегодня свидание?» Сухо-босс: «Если увидишь ещё раз Чондэ, передай, что он труп.» Во всех красках представляется ухмыляющаяся моська Бэка, который теперь из кожи вон вылезет, но разнюхает все подробности «офисных отношений». Главбулочник: «Я только хотел сказать, что ты не должен читать сегодня мейл от БигБосса. Считай это предупреждение моим подарком на вашу с Чондэ будущую свадьбу: ) ». Вот почему нельзя заводить никаких отношений на работе! Чунмён корит себя за то, что не учится на собственных ошибках ни капли. Возьмёт и не пойдёт никуда сегодня. И никакого цирка им. Сухо-босс: «Не вижу причин. А ещё знай — ты не получишь приглашение на мою свадьбу с кем бы то ни было.» Ровно в момент отправки сообщения для Бэка, почтовый ящик извещает о новом письме. У Чунмёна ухает сердце, не то чтобы он решил последовать совету друга, ведь это всё может быть и розыгрышем, просто на душе как-то не спокойно. Приходиться одной рукой массировать виски, чтобы голова не лопнула от перенапряжения, будь она не ладна! Удивительно, но это и правда оказывается мейл от БигБосса, с пометкой «срочно». Нервный щелчок мыши и перед мутным взором Чунмёна открывается содержимое. Лучше бы он и правда не читал. Кому: Ким Чунмён От кого: БигБосс Тема: Китай. Срочно. Как дела? Получишь сообщение — сразу поднимись ко мне. Но всё же хочу тебя немного подготовить для такой шокирующей новости. Тебя ждёт повышение, мой друг! Нашему недавно открытому китайскому филиалу просто необходим такой крутой менеджер как ты. Да-да, глаза не обманывают, и можешь не щипать себя, это не сон! Надеюсь, что ты сейчас не грохаешься в обморок от радости, а уже на полпути ко мне. Живее! Контракт стынет и ждет только твоей подписи! P.S. И при встрече обязательно крепко чмокни Криса, он заслужил! «Это сон, просто плохой сон» вертится в голове у Чунмёна. Китай? Повышение? Крис? Что здесь происходит? Перед глазами всё плывёт окончательно. Если он и грохнется сейчас в обморок, то явно не от радости. Какой сволочью надо быть, чтобы так шутить с ним? Да если он ещё хоть раз в жизни встретит этого придурка, то не то что поцелует, он его со всей страстью огреет битой! Благо у Кёнсу имеется целая коллекция. В отделе раздаётся телефонный звонок, кто-то берёт трубку, Чунмён не видит кто, но ясно слышит, что речь идёт о нём и о каком-то срочном деле. Да уж, их начальник просто терпеть не может ждать. Приходится заставить себя подняться с кресла и на ватных ногах пойти на ковер. Радоваться повышению? Ха-ха. Картинка в голове пока не складывается, но то, что здесь замешан Крис, уже говорит о том, что всё куплено. Чунмён куплен. Выписан в Китай, как дорогая игрушка.

***

Чунмён сидит в приёмной около кабинета БигБосса. Никак не получается собраться и привести себя в чувство. Его. Отправляют. В Китай. Хочется заплакать от обиды, обиды на руководство, на себя и на него. На Криса, на которого он даже смотреть не мог последние три месяца. А теперь ему заявляют, что они снова будут вместе работать. Говорят, что это отличный шанс раскрыть свой потенциал, познакомиться с новыми людьми, посмотреть мир. Чунмёну говорят, а он спокойно сидит и слушает, не перебивает, не протестует. Потому что это всё сон, нереальность, этому не бывать. А если всё по правде, то… Он щипает себя за руку и ойкает. Первый звук за последние полчаса. Значит, это реальность. И плевать, ноги его не будет на китайской земле, пока у него есть хотя бы грамм гордости! В кармане брюк вибрирует смска, Чунмён достаёт телефон и тупо смотрит на него. Придурок: «Жду тебя в машине на парковке. Выходи. Крис» Чунмён удаляет сообщение, даже не открыв его полностью, ему хватает шапки текста. Всё тело обдаёт горячей волной. До чего же он зол! Первая смска от этого кретина за всё время его отсутствия, и сразу приказной тон! Да пошел он! Придурок: «Если не спустишься, то поднимусь я. Букет роз при всём отделе? Или ты всё ещё предпочитаешь лилии?» Как же он бесит. Бесит. Бесит. Бесит. Ещё одна удалённая смска, но теперь в животе нарастает напряженное ощущение страха. Болевой комок разрастается, сжимая в тиски все органы, и заставляет подняться и бежать вниз, ни о чем другом не думая. Чунмён путается в собственных ногах, и от трав его спасают только перила, за которые он цепляется как за спасательный круг. Он преодолевает пролёт за пролётом, полностью забыв о существовании лифта. В голове только одна мысль «ударить, и побольнее». И плевать, что он будет выглядеть запыхавшимся, что при хорошей фантазии можно списать на романтическую спешку. Чунмён врывается на парковку и ищет глазами знакомую машину. Изо рта идёт пар, и начинает знобить, потому что кто-то совершенно забил про верхнюю одежду. А зря, декабрь такого не одобряет. Внезапно глаза улавливают движение слева, и, обернувшись, Чунмён видит высокую фигуру, выходящую из шикарного черного авто. Крис Ву. Собственной персоной. Чунмён не двигается с места, восстанавливая дыхание, кулаки сжимаются и разжимаются сами по себе. Вот фигура подходит всё ближе и ближе, и в ней уже можно различить кое-какие изменения за эти несколько месяцев. Новое пальто, очевидно из какой-то модной коллекции, настоящий, черный цвет волос, чуть изменившийся взгляд и, кажется, другой парфюм. Чунмёна тошнит от себя, что его всё ещё волнуют такие детали. И вот ожидание вознаграждается, Крис медленно подходит почти вплотную, расставляя руки для дружеских объятий. Тогда Чунмён собирается, и мощным, напряженным ударом в челюсть стирает улыбку с холеного лица. Раздаётся отборная китайская ругань и, кажется, шлепки рукой по асфальту. Сказать точнее Чунмён не может, потому что закрывается от света рукавом пиджака. Слезы жгут воспалённые глаза, мешая нормально соображать. Ком в горле переходит в судорожные рыдания, и от этого становится ещё поганее и жальче себя. Расплакался, как девчонка. Чунмён чувствует теплые объятия и пытается вырваться, но у него не получается, его не пускают. Тогда он просто утыкается в знакомое плечо и плачет, выплескивая всю накопившуюся обиду и тоску. И ему позволяют размазывать слёзы о дорогое пальто, виновато похлопывая по плечу. — Я скучал по тебе, — родной хрипловатый голос Криса эхом отдаётся в больной голове. — Если бы скучал, написал хотя бы раз, — отвечать уверенно, глотая слезы, получается не очень, но Чунмён правда старается. — Прости, ты же знаешь, какой я болван. И трус. — Знаю. И болван. И трус. И лжец. И поэтому я тебя ненавижу. — Каждое слово вбивается кулаком в широкую грудь китайца, как клеймо, чтобы он никогда не забывал. Чунмёна сжимают ещё крепче в объятьях, и он позволяет себе поддаться этому порыву. Гордость вопит, что нужно ударить ещё раз, размазать этого идиота так, как он того заслуживает. Но сердце почему-то категорически против, оно наконец получило то, о чём мечтало и запрещало себе мечтать несколько месяцев. — Чунмён, давай уедем отсюда и поговорим как люди. — Крис нежно гладит по голове, продолжая утешать. Теплые руки действуют успокаивающе, и Чунмён, громко всхлипнув последний раз, отстраняется. Собственное имя, давно не произносимое Крисом, режет слух. Он говорит его просто и буднично, тогда как «Крис» под строжайшим запретом уже три месяца. И сейчас, чтобы озвучить его, требуется прокрутить в голове несколько раз, чтобы снова привыкнуть к нему. — Крис, я не поеду в Китай. Я решил. И это не обсуждается. Крис понимающе вздыхает, видимо он и не ожидал лёгкой победы. Он кладёт руки на плечи Чунмёна, наклоняясь к нему так, чтобы их глаза были на одном уровне. Диалог лицом к лицу, то, на что он не решился, уезжая в Китай. — Чунмён, послушай меня, это — наш шанс. Я же всё устроил как лучше, тебя переводят по контракту, у тебя уже будет отличная работа. Многие о таком и мечтать не смеют. — Я не многие. И я сам решаю свою судьбу. Спасибо, что попытался устроить её без моего ведома. Я не поеду, Крис. Всё пошло наперекосяк, когда ты просто взял и уехал в другую страну, ничего мне не сказав. Так что не думаю, что теперь у тебя есть право что-то требовать от меня. — Не требую, Чунмён, а прошу. Я дерьмово поступил, согласен. Но сейчас я хочу всё исправить. Пожалуйста, поверь мне. Я правда дорожу нашими отношениями. Возникает секундная пауза, Чунмён колеблется с ответом, и Крис тянется за поцелуем, но дотрагивается лишь до холодной щеки. Поворот головы, стальной взгляд и голос: — Я тебя не прощал, так что не смей ко мне лезть. Ты дорожишь только своей задницей и больше ничем, видеть тебя больше не хочу. Чунмён скидывает большие руки со своих плеч, но никуда не уходит, только стоит и смотрит вниз, то ли давая последний шанс объясниться, то ли набирается сил перед ещё одним ударом. — Через два дня я улетаю. Летим со мной. Если хочешь уйти — уходи. Но подумай. Это наш последний шанс всё вернуть. Руки от долгого стояния на улице начинают замерзать даже у Криса, и он кутается в карманы пальто. Смотреть, как его любимый человек мучается, как его разрывают противоречия, невыносимо. Вот почему он и не любит такие разговоры! — Я обещаю, что подумаю. А теперь уезжай. Чунмён поднимает голову и последний раз внимательно смотрит на Криса. Красивый. И от такой красоты даже больно. Предательски ёкает сердце, хочется броситься на шею, расцеловывая любимого человека. Но гордость машет сигнальным красным, и свои запретные желания приходится проглатывать, себе же во благо. Зато головная боль, как ни странно, отступает. Чунмён высказал всё Крису, сняв камень с души, поэтому теперь можно надеяться, что боль не вернётся. Он поворачивается и твёрдо идёт к выходу. Без больших теплых объятий становится ощутимо прохладнее, и Чунмён ускоряет шаг, удаляясь с парковки. Парковки, ставшей поворотной точкой в его жизни.

***

— Я так понимаю, мы не идём сегодня никуда, да? — Чондэ отодвигает стул и садится за столик к Чунмёну, который безуспешно отпаивает себя кофе битые полчаса. — С чего ты взял? — запал бодрости, полученный на парковке то ли от адреналина, то ли от холода пропал уже давно, уступив место апатии. Поэтому Чунмён сидит в кафетерии и размешивает сахар уже в третьем капучино, хотя Бэк ему клялся, что второй — точно последний кофе, который он ему сегодня делает. — Ну, я слышал о твоём повышении. И, кажется, тебя можно поздравить со счастливым воссоединением, — голос у Чондэ как всегда не в меру заботливый, как и взгляд, на который Чунмён натыкается, поднимая голову для глотка кофе. Почему он не мог влюбиться именно в этого парня? Тогда бы всё было идеально. — Я похож на человека, который счастлив? — произносит Чунмён безрадостно и бесцветно, не замечая, что переложил сахара ложки так на две. Чондэ отрицательно мотает головой и вздыхает, не зная, как помочь. — Дай руку. Непонимающий вопросительный взгляд, но Чондэ выполняет просьбу. Так быстро, что Чунмён чувствует укол совести. Он сжимает аккуратную и красивую ладонь парня, закрывает глаза, вслушиваясь в свои ощущения, поглаживает тыльную сторону большим пальцем. Нежная и уютная, рука верного друга. Друга, но не больше. — С Крисом у тебя всё иначе, да? — Чондэ грустно усмехается и выпутывает ладонь из холодной хватки. Чунмён виновато смотрит на него, но кивает. Нет смысла отрицать очевидное. — Послезавтра он улетает обратно. Без меня. — Чунмён возвращается к поглощению приторно сладкого кофе и добавляет, — наверное. — Так сейчас решающий момент? — Чондэ получает ещё один утвердительный кивок, его собеседник сегодня явно не многословен. — Может, ты хочешь моего совета? — неопределённое пожимание плечами. — Езжай за ним. В Китае у тебя будет всё, а здесь ты зачахнешь, убьешь себя когда-нибудь передозировкой кофеина. В уголках глаз снова подступают непрошеные слёзы, и Чунмён часто-часто моргает, силясь отогнать их. Чондэ прав, он всегда был чутким и понимающим. Но если просто так уехать, то пострадает гордость независимого парня, сильного лидера. И Чунмён не знает что ему дороже, его эго или любовь. Он благодарит Чондэ за совет, за всё сделанное для него. Выкидывает опустевший стаканчик из-под кофе и направляется к своему компьютеру, где его уже ждёт электронный билет на 20.12 в Китай.

***

Кому: Air China От кого: Ким Чунмён Здравствуйте! Не могли бы вы отменить заказ билета № 5874 на рейс Сеул — Гонконг на 20.12.15? Я хотел бы отказаться от поездки по личным причинам. Заранее спасибо.

***

- Так нормально слышно? Сехун? — Чунмён кричит в трубку, с трудом различая какое-то бормотание на другом конце провода. Наконец всё проясняется, и комната оглашается радостными воплями младшего. — Я так понимаю, ты уже открыл мой подарок, да? Чунмён смеётся, довольный своей придумкой. В данный момент Сехун знакомится с новым шерстяным другом — курьер только что доставил ему щенка китайской хохлатой. Теперь будет с кем играть долгими зимними вечерами. - Он такой мииилый, — умиляется Сехун, переходя с визга на сюсюканье. А что ещё ожидать от ребёнка? – Это же девочка? Я назову её Свити, как конфетка. Спасииибо тебе, хён. - Не за что, — Чунмён смеётся над реакцией Сехуна, если бы он был сейчас рядом с ним, непременно затискал бы. – В коробке есть ещё кое-что, посмотри. — Ты подарил мне на Новый год собаку и конверт? Надеюсь, что там деньги. — Просто открой. - О боже. — Чунмён отчётливо представляет, как Сехун закрывает рот ладошкой в восхищении. На сердце разливается приятное тепло, выбор подарков абсолютно точно его конёк. – Билет в Гонконг на все праздники? Хён, я тебя люблю. - И я тебя. Поэтому приезжай. Тут красиво и много вкусной еды. — Чунмён, ты ещё долго? Я заварил тебе зелёный чай, и он уже почти остыл. - Сехун, ты прости, но мне надо бежать, Крис ждёт. — Оу, конечно, я всё понимаю, иди. И счастливого вам Нового года! — Сехун чмокает на прощание трубку и сбрасывает вызов. А Чунмён поворачивается в своём новом кресле к окну, из которого открывается отличный вид на украшенную разноцветными гирляндами площадь. Вот теперь он чувствует себя полностью счастливым, всё так, как и должно быть. — Всё-таки подарил ему собаку? — Крис тоже подходит к окну и вручает едва теплую чашку чая, облокачиваясь о дубовый стол. — Вечно ты всё делаешь так, как хочешь. — Он обрадовался. Как и ты, когда я всё-таки прилетел. Я люблю сюрпризы, пора бы уже знать такие вещи. Чунмён вспоминает, как заказывал билет, как просил БигБосса быстрее закончить все дела с его переводом. Казалось, что если протянуть ещё хотя бы неделю, то он может передумать, спрятаться в скорлупу и прожить всю жизнь в чавкающем кофейном болоте. Месяц ожидания, и вот он, наконец, оказался в Гонконге. С одним чемоданом и далеко идущими планами и мечтами. — Всё никак не могу привыкнуть. — Крис незаметно целует Чунмёна в макушку, потому что тот категорически против разглашения их отношений в новом коллективе. Он кладёт руку на плечи сидящему в кресле главному менеджеру. Приятно наблюдать из окна за ручейками людей, спешащих на праздник или за запоздалым подарком. Чунмён наслаждается вкусом зелёного чая без сахара и своей новой жизнью. — Спасибо, что прилетел. — Ну я же люблю тебя.