Пиво

Она привыкла ко всему лучшему в этой жизни; свежесваренный кофе из только-только измельченных кофейный бобов; вино, бродившее в закромах темных подвалов не одну сотню лет; сок из сладчайших плодов Эдема. Но пиво? Пиво — напиток не для таких, как она, не для Царственных. Но жизнь — штука забавная, ведь именно его она сейчас и пила. «Угх». Она подавилась, когда напиток проскользнул ей в горло. Не так уж и плохо на вкус — для начала, оно вообще было практически безвкусным, — но оно оказалось сухим и оставило во рту донельзя противное послевкусие. Она чмокнула, облизав губы; горечь, кислота, странный деревянный привкус… и все; ничего не осталось. Были ли это те гадкие ингредиенты или же ее собственные смятенные, преувеличенные эмоции? Отхлебнув меньше в этот раз, она осмотрелась по сторонам, разглядывая бар. Помещение было обделено светом, так что едва ли ей предоставлялась возможность разглядеть хоть что-то; так что вместо того, чтобы понапрасну напрягать глаза, она взобралась на высокий стул у барной стойки и обратилась в слух. Ни телевизора, ни радио; она смогла различить лишь ворчание старых охотников, пыхтение кого-то, кто пытался забыться в алкоголе, и искренний шепот пьяниц. И тихое тиканье часов над головою бармена. Тик-так, тик-так, тик-так… Только-только часы отпустили несколько ударов, как она спросила у самой себя: «Который час?». Поздно — это понятно и без взгляда на часы, — но она не знала, насколько именно. Не знала вот уже два дня. С того самого момента, как собрала небольшую сумку со всем необходимым и ушла из школы «Долго и Счастливо». Но она не взяла часы. Отсутствие времени не должно было заботить ее. Так она отправилась бродить по лесам в поисках места, где она могла бы очистить свой разум и обновить мечты. Однако все, что она заработала — лишь головную боль, бессонницу и ноющие синяки от ночевках на жесткой лесной земле. «Все не должно было оборачиваться так…», думала она, без интереса осматривая запятнанные туфли, рваное платье и пустой желудок. «Но я не могу вернуться». Возвращение равносильно концу всему ее будущему, ее мечтам, ее желаниям… равносильно смиренному согласию расписаться под своей судьбой. «Я не могу сделать этого. Не могу, потому что…» Потому что… Потому что… Она почувствовала, как горькая слеза, набежав на левый глаз, скатилась вниз по щеке. «Я ведь не просила этого. Я не просила быть дочерью такой знаменитой королевской особы. Я не просила следовать за ее тенью. Это нечестно». Она хотела злиться. Злиться на то, что ее судьба была определена еще до ее рождения, но капающие со щек слезы отказывались останавливаться. «Это нечестно, нечестно!» Она икала и рыдала, вытирая сопли о кашемировые рукава. Она будто слышала тот поющий голосок своей матери в голове, неустанно напоминающий: правило № 374: Королевская особа не должна плакать на публике. Но у нее не было сил прекратить. Ей сдавило горло, когда дикий вопль отчаяния сорвался с уст, тряхнул ее; локоны растрепались по спине. Она не знала, как долго рыдала, но судя по весьма раздраженному виду бармена, довольно долго. Тут она случайно поймала взглядом свое отражение на стеклянной бутылке «Хайнекена». Блеск налитых кровью глаз, сопли стекают с подбородка, тушь размазалась по щекам. Пристально всматриваясь в саму себя, она начала потихоньку остывать, беря под контроль эмоции. Тяжело дыша, она вытерла лицо ладонями. «Посмотри на себя. Истерить в компании пива в каком-то захолустном баре… Возьми себя в руки!» Проще сказать, чем сделать. Она знала, что должна вернуться. Едва бы ей удалось выжить с тридцатью процентами заряда на телефоне и сорока пятью долларами в кармане. Копая более глубоко, она знала, что обязана подписать Книгу Легенд. «Если бы я только…» Вздохнув, она отпила еще немного и подавилась. Пиво — не для Царственных, но жизнь — штука забавная…