Связанные

Лежать на чёрных шёлковых простынях было очень удобно. Учитывая, что лежать пришлось в тонком кружевном белье, благо, чёрным оно не было, было не просто удобно. Приятно. Приятно вот так просто лежать и знать, что, ОН наблюдает за тобой. Знать, что при каждом твоём движении на его кровати у него загораются глаза от возбуждения. И она улыбается в маленькую камеру, установленную в, казалось бы, неприметном углу потолка. Смотрит со страстью, смешанной с безграничной нежностью, и призывно облизывает тонкие губы. И знает ведь, что это сработает. Через несколько мучительно долгих минут дверь в ИХ покои распахивается, и притушенный свет освещает лицо вошедшего. Красивое лицо мужчины, который выгладел лет на двадцать семь, хотя он был примерно лет сорока, с светлыми кудрявыми волосами и золотыми, как солнечные лучи, глазами. Тёмный плащ свисал с одного плеча, а мужчина тяжело дышал, видимо, от быстрого бега. - Отец, - тихо, соблазнительно, шепчет Люк,вставая на кровати на колени. Длинные светлые волосы водопадом спускались до плеч, а ярко-синие, цвета моря, глаза, в которых полоскалась неконтролируемая жажда прям сейчас припечатать папочку к полу и... Энакин Вейдер (лол) хищно оскалился ,заметив внешний вид дочери, мигом скинул с себя плащ и верхнюю тунику. Люк любила смотреть, как отец медленными, плавными движениями избавлял себя от одежды. Нравилось наблюдать,как сильные мускулистые руки стягивают брюки, обнажая сильные ноги и упругие бёдра... - Я люблю смотреть, как ты раздеваешься, - шепчет, соблазняет светловолосая, хотя знает, что Энакин и так сдерживается, чтобы не наброситься на неё прямо сейчас. Знает, и намеренно дразнит, облизывая тонкие губы. Знает, что такого издевательства над своей психикой и гормонами Тёмный Лорд точно не выдержит. Сорвётся. Овладеет прямо здесь, на простынях ,или, что ещё "лучше", скатит вместе с собой на пол и возьмёт. Грубо или нежно, с силой или с лаской, не важно - Люк и так знает, что возьмёт. Он всегда брал то, что ему нравилось, и то, что один раз побывало в руках Дарта Вейдера, отныне принадлежало только ему. И ей, его Дочери, это нравилось. Нравилось до боли в кровоточащих руках от его стальной хватки. Сильные, резкие движение. Крики, стоны, ласки невпопад. Царапать его спину, оставляя еле заметные кровавые царапины - это было до боли желанно, любимо, и, если бы ей предложили стать Императрицей, но отказаться от отца и этой связи, то, без раздумий, Люк послала бы этого человека куда подальше. На Татуин, например. Да и Вейдер просто так никому не отдаст свою, именно СВОЮ, соблазнительницу. Если кто-то посягнёт на его дочь, то последствия для этого храбреца могут быть самыми разными, начиная от банального удушения, заканчивая разнообразными изощрёнными пытками. Ведь это его Дочь, его любимая, Его соблазнительница.