smoke and mirrors

Привычка — (в психологии) сложившийся способ поведения, осуществление которого в определенной ситуации приобретает для индивида характер потребности.

Пагубные привычки. Раньше Ричард Гэнси III не понимал, зачем это. Зачем принимать вещества, которые губят тела. Зачем поддаваться грешным искушениям, оскверняя, даренную рождением, чистую душу. Он говорил: «Привычки – лишь глупое оправдание. Не тело этого желает. Лишь мы сами. Глубокий, истинно человеческий фактор внутреннего Я». Ронан привык заливать свою настоящую жизнь алкоголем. Линч тонул в необъятном море дна бутылки, захлебываясь жгучей жидкостью, напитывая ею каждую клеточку своего тела. Алкоголь был своеобразным порталом для перехода Ронана в мир иной – нагреженную поляну реальных мечтаний. Глупая повадка, делающая его существование проще. Адам не губил себя, как Ронан. Пэрриш прятался от внешнего давления за сплоченными и логичными механизмами. Гайки и цветные провода – по отдельности абсолютно бесполезные и до крайнего простые – создавали идеально продуманные организмы. А Адам был Творцом, Инженером, который знает все о своих детищах. И это, своего рода, тоже слабость. Ну и Ноа. Мертвый мальчик, не желающий вернуться к жизни. Одна только суть его полу-существования сама по себе уже привычка. Раньше Гэнси не страдал такой проблемой. Поиск Уснувшего Короля была его миссией, обычной целью, вроде как для других – поступление в колледж или покорение сцены Бродвея. Это не привычка. Не засчитано.

Привычка — (в медицине) ощущаемая человеком навязчивая потребность к определенной деятельности, зависимость.

Теперь Ричард курил. И курил ради внутреннего Я. Напитывая его, заполняя до краев. Заставляя чувствовать. Доказывая Ему, что он жив. Гэнси кашлял после первой затяжки. Громко и отрывисто, словно престарелый астматик. Но после… Ощущение было незабываемым. Не уносящим. Не головокружительным. Не таким, как привыкли описывать в потрепанных романах и женских детективах. Нет. Оно было приземляющим. Он сделал глубокий вдох и с блаженством откинул голову на кресло машины. Отвратный привкус ментола прожег внутренности, перетирая их и приправляя кислотной горечью. Боль. Стиснутый воздух. Едкий дым, выдыхаемый через нос, тонкими струйками поднимался вверх, окутывая зеркальное изображение вороненка. После смерти Дик заметил вот что: зеркала не искажали реальность. Скорее олицетворяли ее. Люди, видящие в отражении себя и других людей, думают, что это ложь. Что они уродливее или красивее. Что другие добрее или злее. Что все, что показывает зеркальная поверхность – на самом деле плод их воображения. Иллюзия. Для кого-то улучшенная. Для кого-то ухудшенная. Но никто и никогда не поверит зеркалу. Потому что оно показывало правду. Горькую и настоящую. И он стал видеть ее. Стал видеть эту густую дымку, несущую в себе похоть и грешность человеческих душ. Зеркало не соврало и в этот раз: Ричард не выглядел красивым, когда курил. Прежде, любое действие в его исполнении, даже самое мелочное, вроде поворота головы или улыбки, было прекрасным и достойным его личности, подчеркивая благородность крови. Но курящий Гэнси III не вселял ни обаяния, ни сексуальности. Омерзительный запах дыма уже давно въелся в рукава его свитеров и заглушил освежающий аромат светлых волос, а губы, некогда носящие вкус мяты, теперь полыхали ментоловой горечью.

Аддикция или пагубная привычка — ощущаемая человеком навязчивая потребность в определённой деятельности.

Парень курил только дешевые сигареты. До того дешевые, что даже скрученная из туалетной бумаги папироса - более дорогое курево. Всегда элегантный, сдержанный и почти идеальный Гэнси вдруг упал на самое дно нищеты, носящей ментоловый вкус и запах запыленного фильтра. Что совсем не подобало примерному эгленбайцу с прописанной наперед удачной жизнью и счастливым концом. Гэнси II неодобрительно отреагировал на новое увлечение сына. Но смирился и купил дорогие элитные сигары, мысленно надеясь, что это все временно: Дик благоразумный молодой человек и скоро недоразумение прекратится. Гэнси III с благодарностью принял подарок. После пробной затяжки кожаный портсигар полетел в дальний угол бардачка Свиньи, сменяясь помятой пачкой дешевых сигарет.

Привычка - действие, которое стало автоматическим и совершается без усилий.

Будучи прежде мертвым, он более не мог назвать себя живым. Не после того, когда почти-тело исчезало от малейшего дуновения ветра. Не тогда, когда собственный вес не придавливал его к твердой почве. Не после момента, когда руки не ощущали шероховатые каменные стены Эгленби и тепло деревянных столов. Не когда нюхательные рецепторы не улавливали специфический запах бензина в салоне Камаро, а звуки доносились словно сквозь толщу воды. Дорогие сигары уносили юношеское тело, возвращая его в призрачное состояние. Ведь пьяный аромат и сладковатый привкус карамелизировали внутренности, затуманивая подсознание. И это было ложью. Тягучей, липкой, дорогой роскошью. А терпкий, ядовитый дым приземлял его, с тяжелым треском ударяя о жесткую землю. Землю, окутанную в блеклую дымку с ее увядшими человеческими образами. Реальную землю. Гэнси видел разницу. И дело не в том, что он был богатым, а другие – бедными. Нет. Раньше, до смерти, он не особо задумывался. Все было ярким, насыщенным и живым. Все было идеально и через чур гладко в его жизни. Лишь после смерти, вернувшись и, словно рухнув на серый асфальт, раздирая в кровь колени, он понял. Понял, что жизнь, и люди вокруг него, и природа, и вся планета – все покрыто густой завесой сырости и нищеты. И дым от сигарет лишь прибавлял серости, очерчивая все ее явные признаки.

Привычка синонимический ряд: навык, обыкновение, повадка, замашка, манера, слабость, правило, стереотип.

Курение тоже привычка.

Для кого-то это способ доказать свою причастность к особому типу людей. Для кого-то это элементарная потребность отойти от крепкого сна, отдав предпочтение сигаретам вместо горячей чашки зеленого чая. Для кого-то это способ скоротать время, ожидая товарища или верного друга, а может, и особого чуда.

Для Гэнси ІІІ курение стало прозрением. Выкуривая сигарету за сигаретой, он не убегал от страшных реалий этого мира. Вдыхая отраву, которая так охотно терзала его тело, он полностью открывался той мерзости человеческого бытия, без оглядки становясь ее частью.