Шоколад

Энзо никогда не любил шоколад. Приторно-сладкий или дешевый. Неприятное послевкусие его застревало в глотке и не давало продохнуть. Но она была шоколадной. С головы до пят. Пропитана запахом, ее глаза кричали о шоколадной душе, из которой ликером вытекали чувства. Порой этот ликер грел, порой неприятно горчил на языке. Он узнал, что она научилась язвить. А мягкое сердце, которое всегда растекалось, начало твердеть. Она пристально смотрела на него, а на губах играла усмешка с нотами печали. И было что-то в этом притягательное. Временами от нее веяло качественным бурбоном вперемешку с виски. Пьянящий десерт. И их разговоры в последнее время клеились. Ее привлекал алкоголь, его — ядерная смесь ее и алкоголя. Бывало он подолгу ее рассматривал и думал, чем она его влечет. А она в это время подолгу о чем-то вспоминала, не переставая крутить на ладони хрустальный стакан с янтарем внутри. А в глазах плескалась печаль и капля слез. И он понял, она не ванильна, и не молочна, и даже не бела до омерзения. Она горькая до того, что зубы сводит, но хочется еще. И он позволил себе слыть дураком и обдуренным, чтобы она успела уйти от сумасшедшего вампира, переселенного в чужое тело. И назвать именно ее своей девушкой для сведения Лили было чертовски приятно. И когда она поправляла ему галстук, ему на мгновение перехватило дыхание, хотя она не затягивала узел. Тогда он понял ее сущность. Она душит, но в горечи. Она застревает, но в голове. Энзо полюбил шоколад. Но, определенно, исключительно горький.