Хозяин Хогвартса

Я не знаю где проводил время «балахон», но, как ни странно, появлялся он в подземной комнате с Алым камнем довольно редко. Приближение его можно было выследить по попыткам Хогвартса достучатся до него. От этих попыток камень становился более тусклым, из-за того что бросал на это все свои силы. Я водил по полу восковой палочкой, рисуя на твердом полу древние символы. Это была дикарская магия, оправленная в изысканную оправу современного волшебства. Я мало что понимал в этих символах, зато лично видел какой они производят эффект у отца в министерстве. Пар вырывался из моего рта, пальцы коченели от холода, но я не останавливался. Под покровом мантии, стирая колени о каменный пол, я трудился над созданием физического макета древнего заклинания, которое мой отец отточил до совершенства и должен был представить как собственную наработку. Если он узнает о том, что это я их украл, будет неловко. Если узнает — зачем… Нет, он не должен узнать. Я остановился и в сотый раз сверился с бумагами. Все верно. Закончив последние штрихи моей ловушки, я собрал все бумаги и встал в полный рост. В глазах потемнело, спину свело от боли. Придя в себя, я уже собирался уходить, когда в помещении вдруг стало совершенно темно. На голову будто натянули пакет. Я обернулся и увидел, что камень почти не светится. По моей бедной макушке будто бы били пыльным мешком, я не мог понять что происходит, где я, и даже кто я…  — Что ты сделал?  — послышался голос внутри моей головы. Я не мог сформулировать мысль, просто сполз по стенке, пытаясь держать свое сознание, которое разрывал своим вторжением Хогвартс, в узде. — Я… Я… Давление ослабло, зал заполнился алым светом, который теперь казался невероятно ярким. Спустя минуту я смог из себя выдавить: — Я делаю, как лучше. И рванул как можно подальше от всего. От этой комнаты, от всех воспоминаний, от давящего на мозг присутствия Хогвартса… Я вернулся домой. Рассказал маме о мнимой встрече с бабушкой, о белых ночах, и о всякой чепухе, вроде достопримечательностей — то что мог рассказать любой, кто хоть раз побывал в Санкт-Петербурге. Бумаги отца я подкинул ему в ящик, в котором он копался реже всего. Мама рассказывала что у нас в гостях бы сам Гарри, и вместе с ним Ал. Его очень огорчило что меня не было. Все это я слушал будто бы в тумане, все время прокручивая то время когда я был в школе… Я даже не представлял что я натворил, и вообще натворил ли? Если у меня нечего не выйдет? Или наоборот… Что теперь ждет школу? Все оставшиеся до начала учебного года дни, я провел будто под водой. Погружаясь все глубже и глубже в себя.

***

На станции у поезда мама расплакалась. — Сынок, — говорила она, вытирая слезы и безнадежно размазывая тушь, — прошу тебя, приди в себя, мы с папой найдем способ как вылечить тебя, да и учителя… — она вновь разразилась рыданиями. Сердце мое щемило, но я даже не нашел слов чтобы ее утешить. В голове, как и в сердце, было пусто. Отец просто стоял у мамы за спиной, сверля меня странным взглядом. Конечно, он что-то подозревал, я понял это уже на следующий день после возвращения от бабушки. Так думал отец, так думала мама. Конечно уже на этих выходных, они поедут к ней и поймут что меня там не было, но мне уже глубоко плевать. Папа просто сжал мое плечо, и пожелал мне силы и удачи. В поезде я ехал только с Алом. Больше никто не захотел садится в наше купе. Ал заметно повзрослел за это лето. Стал заметно выше, его плечи стали шире. Любая девчонка увязалась бы за ним, даже если бы не знала, чей он сын. Еще годик, и он будет весьма миловидным юношей. Отчасти было завидно видеть, как он ловко закидывает наверх свой чемодан, видеть его мягкую невесомую походку… Неожиданно даже для самого себя, я заговорил: — Ты скучаешь по нему Ал? Он просто смотрел в окно, явно не считая нужным отвечать. — Хотел бы отомстить за него? Тут он повернулся, и непонимающим взглядом уставился на меня, секунду помедлил, а потом выпалил: — Ты серьезно? Зачем? Кому от этого станет легче?! — его не на шутку зацепил мой вопрос — К чему ты вообще все это спрашиваешь Тони?! Зачем теребишь эту рану? Оставь это в прошлом! Джеймс сказал бы тебе — ровно, тоже, самое! Ты весь такой хмурый, весь понурый, сам не свой уже прорву времени! Я видел твою маму, вижу каким ты стал, я не верю что это все от побочных эффектов! — он замолчал, но через мгновение резко встал — Знаешь что Тони? Когда ты вновь откроешься миру, тогда приходи ко мне. Я не собираюсь дружить с человеком, который повесил на свою душу замок, и идет с ним ко дну. Он забрал свой чемодан и вышел.

***

В школе во время речи нашей директрисы, я не вышел в общий зал. Я пробрался в покои Грифиндора и вернул Алу Мантию его отца. Пока все были в зале, я вновь проделал дорогу к подземной комнате… В голове было пусто, я просто шел туда, бесцельно, как кусок мяса. Мои шаги отражались от стен, так же как и мои редкие мысли. Комната была темна, Алый камень стал более темным, будто бы с вкраплениями серого. Я подошел к нему, и увидел что ловушка сработала. Свершилось? Вот, я отомстил… Балахон теперь заперт внутри, так же как и его брат. И что теперь? Что будешь делать Тони? Почему ты такой печальный? Разве все романы о мести, которые ты прочел, не говорили что так и будет? Может и говорили. А может и нет, что тебе от меня нужно? А ты сам не хочешь ответить на свой вопрос? Зачем? — Если бы я знал… Послышались шаги, и в комнату вошел Ал. — С кем ты говоришь Тони? — на конце его палочки зажегся огонек. — Наверное сам с собой Ал… — печально констатировал я. — Я не знаю что со мной, будто бы умер вместе с Джеймсом. Во мне не осталось меня, понимаешь Ал?! Он сделал несколько шагов мне на встречу. Алу казалось что перед ним оживший труп. После происшествия с его братом, Тони и так мало напоминал того веселого заносчивого парня, но сейчас. Ал смотрел на него, и не видел. Видел лишь тень, а за ней тускло алый свет. Весьма мрачная картина. По щеке Тони покатилась слеза. Он просто рухнул на колени, явно не в силах держать себя на ногах. Ал подошел к нему и дружески положил руку на плечо, шарик света на конце палочки озарил его старое лицо и Ал промолвил: — Тони, не надо… Все будет в порядке. Крепись, Джеймс не хотел бы, что бы ты так убивался ради него. Зубы Тони заскрипели от злости. — Откуда тебе знать чего он хотел бы?! Ты вообще знаешь что я натворил?! Джеймс наверняка убил бы меня после такого! — лицо тони обезобразилось от страданий, его голос сел, а глаза напоминали два бездонных колодца отчаянья. Ал вздохнул и уселся напротив него. — Что бы ты не сделал Тони, — многозначительно начал он — Я уверен! Джеймс простил бы тебя. По комнате гуляли тихие всхлипы, тихие муки сломанного человека. Вдруг стемнело. Ал удивленно закрутил головой, даже его люмус стал заметно слабее. — Что это? Тони неуверенно поднял голову, его глаза широко распахнулись. — Ты говорил что он простил бы его. Но так же как и он меня, не прощу его я!  — Тони четко услышал голос «Балахона» в своей голове. — Нет… — только и успел прошептать он, когда из камня за его спиной, вырвалась костлявая рука. Ал в страхе отскочил, и в полной мере оценил то что происходило на его глазах. Будто бы из воды, рука вырвалась их камня, и схватила испуганного Тони. — Держись! — крикнул Ал, и схватил руку Тони, который в испуге хватал ртом воздух, и пытался высвободиться из мантии. Он изо всех сил пробовал вырваться из цепкой хватки, но рука упорно тащила его в камень. — Нет, нет, нет… — в истерике шептал Тони — Не надо Хогвартс!!! — Тони держись! На помощь!!! Когда туловище Тони начало поглощаться камнем, он закричал, бесцельно, явно испытывая чудовищный страх и боль… В комнату кто-то вбежал. Ал все вопил о помощи, сжимая руку своего друга. По его лицу катились слезы. Он потерял счет времени, но все сжимал руку. Макгонагал подошла к бедняге, и попыталась оттащить его. На это смотрела дюжина преподавателей. — Ему уже не помочь Ал… Успокойся, прошу тебя. — Нет, нет! Не отпускайте его!!! Помогите мне! Не стойте же! Мы его вытащим… Спустя какое-то время его увели, в медкрыло. Макгонагал отсчитывала людей которые должны были охранять это место. Ала успокаивали и пичкали снотворным. День был омрачен. Вся школа была будто в тумане. Через пару часов прибыл отец Тони. Его встретили, рассказали все, немедленно показали помещение, где случилось горе. Сергей спускался вниз, уже зная что его ждет, но когда он озарил комнату своей палочкой, он не выдержал и заплакал. Идеальную гладкую поверхность камня, нарушала одна деталь. Изогнутая в последней агонии рука его любимого сына.