Бабочки на булавках

      Йоко влетела в башню, однако, оказавшись внутри, сбавила шаг, а затем просто остановилась. В последний раз, когда она была здесь, Субару дал понять, чтобы она не приближалась к этому месту, если не хочет проблем на свою голову. В этот раз все по-другому. Ее привело не любопытство. Пожалуй, это единственное место для девушки, где наверняка никто не застанет ее врасплох. Она больше не бежала.       Коснувшись рукой перил, Йоко посмотрела вверх, поймав взглядом ту дверь, за которой была спрятана комната. Взгляд был ясным, но все еще мокрым, несмотря на то, что слезы сдали свои права. Пробежка помогла ей прийти в себя, но в горле стоял ком, который рвал его на части.       Девушка шла по ступенькам лестницы, которая винтом провожала ее на верхний этаж, где располагалось временное пристанище. Было жарко. Как будто тот факел чувств, что томился в ее груди, сжигал изнутри, как ту книгу, которая сгорела, превратившись в золу. Она видела эти стены ранее, уже поднималась по этой лестнице, но ее стеклянные глаза смотрели на все, словно это было впервые.       Минуя последнюю ступеньку, Йоко оказалась прямо перед дверью. Повернув ручку, она открыла ее. Перед глазами открылся вид комнаты. Такой пыльной и мрачной. Ее оживляло лишь присутствие мелких насекомых, которых не рассмотреть с первого взгляда. Войдя внутрь, девушка слышала, как под ногами скрипели половицы. Совсем как ее одинокое сердце, что беспокойно томилось в груди.       Йоко больше не плакала, хоть глаза и щеки были солёными, словно море. Некая слабость появилась в ногах. Пройдя вглубь комнаты, девушка приметила кровать, рядом с которой стоял манекен в белом платье. Несмотря на то, что в этом месте царила разруха, часть мебели была в прекрасном состоянии.       Балдахин, который высился над кроватью, был украшен белыми шторами. Они закрывали её со всех сторон, словно это был барьер, защищающий от всего, что могло причинить боль. Полупрозрачная ткань со стороны напоминала туман, который иногда ложится на землю, укутывая аллеи и парки поместья серой непроглядной дымкой.       Неспешно перебирая ногами, Йоко оказалась перед кроватью. Коснувшись ладонью занавески, девушка замерла. На тумбочке, что располагалась рядом, стояла фоторамка. В ней была фотография женщины. Она похожа на луну. Такая одинокая и несчастная, хотя выражение ее лица было мягким.       Сделав шаг к тумбочке, Йоко встала на колени рядом с ней, чтобы лучше рассмотреть фотографию. Взяв фоторамку в руки, она поднесла ее ближе к своему лицу. Лёгким движением, она стерла со стекла слой пыли, который скрывал четкие очертания.       «Какая красивая». — Длинные волосы. Серебристо-белые пряди были собраны в прическу. Некоторые пряди спадали на ее плечи. На шее было ожерелье из красных розочек. Белая кожа так же делала её вид безупречным, пробуждая фантазии о чем-то чистом и непорочном; только грустные красные глаза, которые смотрели в упор, порождали ещё большую печаль в сердце Йоко.       — Извини, что снова тревожу тебя. — Теперь ей было понятно, кому принадлежала эта комната в башне. Эта странная манера обращаться к неодушевленным предметам всегда была с ней. Но если разобраться, то можно понять, что Йоко разговаривает вовсе не с рамкой.       Она обращалась к той, что была на фотографии. Все-таки девушка долгое время росла в приюте, который был при церкви. С детства в неё были вложены теории о том, что душа не может умереть, в отличие от тела, которое давалось при рождении. Это лишь часть непростого пути, но только тот, кто силен, пройдет его от начала до конца. После смерти, душа лишь принимает другую форму, но остается существовать в подлунном мире. Иными словами, Йоко считала, что женщина с фотографии слышала и видела ее.       Своим диалогом в пустоту, она пыталась отдать дань хозяйке комнаты и извиниться за неудобство, которое она причиняла своим присутствием. Поднявшись с колен, девушка отряхнула гольфы от пыли.       Потянув за узелок, она развязала шнурок, сначала одной туфли, потом второй. Раздвинув руками занавески, Йоко сняла обувь и нырнула в образовавшийся проход. Оказавшись на кровати, которая была загорожена белой тканью со всех четырех сторон, девушка почувствовала, как все печали и тревоги остались там, за гранью этого убежища. Только сейчас она стала понимать, как глупо было сорваться из-за неправильного мнения какого-то вампира. Однако его слова заставляли стать маленькой девочкой, которую так задели острые фразы взрослого.       «То, что он сказал… Почему меня волнует его мнение? Разве он решает, кому знать правду, а кому нет? Сиротка из приюта, безродная — я не выбирала, кем мне родится». — С усталой грустью в глазах, Йоко хотела прилечь. Ее руки поползли под подушку, чтобы крепко обнять ее и прижать к груди, как кого-то, кто скрасил бы одиночество.       — А? — Но вместо этого, пальцы девушки прикоснулись к чему-то твердому. Это было чем-то иным и не похожим на предмет, который должен находиться в кровати. Взяв в ладонь неизвестную вещь, Йоко вытащила ее из-под подушки и поднесла ближе к себе. Ею оказался медальон.       Он был сделан из серебра, замысловатые узоры покрывали поверхность, а в крышке, которая таила в себе секрет, был вставлен объемный рисунок розы, он был выточен из карнеола, темно-красного драгоценного камня. Серебряная цепочка с бусами из рубинов придавали украшению волшебство и загадочность. Наверное, это украшение так же принадлежало хозяйке комнаты, что была на фотографии.       Движениями пальцев рук Йоко попыталась открыть крышку. Но та не поддавалась. Девушка стала немного настойчивее.       — Не выйдет. — Совсем близко раздался голос, что напугал Йоко. Она посмотрела на источник, он был совсем рядом. Им оказался Субару, который стоял совсем близко к кровати, за занавесками которой пряталась девушка. Она узнала его лишь по голосу и силуэту, все остальное закрывала пелена полупрозрачной ткани, способная показать лишь тень.       Девушка бросила взгляд в сторону двери, прокручивая в голове мысли о том, как он вошел в комнату так бесшумно. Парень протянул руку сквозь штору балдахина, оставаясь при этом за ее пределами.       —Ты позволишь? — Он протянул ладонь, таким образом, спрашивая, может ли она дать его на время. Тон его голоса по какой-то причине был мягок и учтив. Обычно он, вечно всем недовольный, вызывал ощущения грубости. Он казался ей сердитым и отстраненным, как будто ему нравилось быть одному, а своим поведением только отпугивал всех тех, кто пытался вторгнуться в рамки его одиночества. Только не в этот момент.       Йоко сумела разглядеть кого-то другого, непохожего на гору, состоящую лишь из силы и грубости. Девушка осторожно положила медальон в ладонь вампира. Сжав пальцами, он забрал его. Затаив дыхание, она стала наблюдать, как силуэт, стоявший за занавеской, стал снимать что-то со своей шеи. Приблизившись к тумбочке, он открыл этим предметом первый ящик.       Достав из него еле заметную вещицу, парень открыл ею медальон. Через секунду неопознанный предмет был положен на свое законное место, а ключ, который запер его, вернулся на шею хозяина.       — Попробуй теперь. — Мужская ладонь протянула медальон, давая еще одну попытку. Йоко не спешила притрагиваться к нему. Ей показалось странным то, что Субару относится к ее присутствию здесь совершенно спокойно. Ведь еще пару дней назад он был против. Что-то изменилось? Девушка посмотрела на силуэт, который проглядывался в занавеске. В ее глазах проскакивала осторожность, она не понимала до конца: доверять ли ему или нет.       Резкое движение отодвинуло занавеску, впуская в укромный тайник, где пряталась Йоко, неяркие потоки лунного света, которые пробивались сквозь оконное стекло, иногда проскакивая в его трещинах. Субару схватил девушку за руку и бесцеремонно приблизил Йоко к себе, уменьшая расстояние, которое было между ними.       Быстротечные движения напугали ее, в мыслях зародились опасения, не предвещавшие ничего хорошего от такого грубого и неосторожного действия. Глаза зажмурились в нежелании смотреть на то, что с ней сделают дальше. Но ничего плохого не произошло. В ладонь Йоко опустился уже открытый медальон, который прятал в себе свой секрет. Рука вампира разжала запястье девушки. ***       — Ну и что ты хотел сказать нам? — Голос Аято возвышался над всеми прочими звуками и шумами комнаты, которая была похожа на зал. Под высоким потолком висела люстра из хрусталя, свет которой доставал до самых темных углов и щелей в этом помещении. Так же в ней располагался камин и много дорогой мебели. Почти все были в сборе.       Юи тоже присутствовала на этом собрании, но на её лице можно было прочесть непонимание происходящего. Она выглядела растерянной. Рядом с ней располагался Аято, который изображал скучающий вид, давая понять окружающим, что это собрание наводит тоску и лучше бы поскорее закончить его.       Вампир с красными волосами, торчавшими из-под шляпы, сидел напротив. Лайто мирно сидел в кресле, упираясь локтем в подлокотник. Кисть его руки придерживала подбородок. В отличие от брата, ему было интересно узнать цель этой незапланированной сходки. Зеленые глаза вампира выдавали предвкушение и любопытство.       Блондин с наушниками в ушах лежал на своем законном месте, принявшее форму кушетки, которая располагалась ближе к окну, недалеко от камина. Как всегда, Шу выглядел спящим, словно всё, что происходило в комнате, не имело для него никакого значения. Глаза парня были закрыты, что придавало его лицу особое умиротворение.       Канато тоже присутствовал на незапланированном собрании. Он стоял недалеко от Аято и Юи. Пожалуй, единственный, кто предпочел слушать стоя. В руках он держал плюшевого медведя с повязкой на один глаз. Он выглядел грустным, а синяки под глазами, явные признаки бессонницы на белой коже, придавали ему еще большую печаль. Но внешность обманчива.       Тот, кто собрал всех в большом зале, так же принимал ключевое участие в этом совещание. Он сидел в отведенном ему кресле, закинув одну ногу на другую, и периодически поправлял очки. Как и всегда, его выражение лица было наполнено серьезностью и сосредоточенностью, из-за этого можно было легко спутать и предположить, что вампир рассержен.       — Вас ничего не смутило в том, что случилось вчера в лесу? — Рейджи приступил к самому главному, без предисловий. В такой ситуации он смог разглядеть нечто странное, что-то, что не давало ему покоя.       — Думаешь, он был там не просто так? — Несмотря на отстраненность, Шу так же принял живое участие в разговоре. Как и брата, его тревожило несколько деталей из происшествия, которое случилось прошлой ночью. Выражение его лица оставалось спокойным. Его глаза чуть приоткрылись, в то время, когда бледные губы шевелились, произнося фразы.       — Вряд ли он оказался там случайно. Слишком рискованно охотиться в людных местах. Да и к тому же, луна… — Проницательность Рейджи заставила всех напрячься. Ведь он единственный, кто подметил в этом деле никем непримечательный факт. Во время полнолуния способности вампиров ослабевают. Каждый из присутствующих больше не сомневался в важности слов Рейджи. То было не простым нападением. Кто-то преследовал какую-то цель. Но кто? И какая цель?       — Эй. Ты же была там. Не заметила ничего необычного? — Аято встрял в разговор, обратившись к Юи. Она задумчиво вслушивалась в сказанные вампирами слова, отыскивая в них нить понимания. Единственное, что она смогла усвоить — намек на полнолуние. Девушка тоже знала об этой особенности вампиров.       — А? Да. Но я почти ничего не помню. — Юи немного опечалилась из-за того, что не может ничем помочь, даже самой незначительной информацией. Она не могла вспомнить ничего, кроме свирепого страха и ступора, которые пришлось пережить в те секунды. — Извините. А разве Йоко не должна быть здесь? — Блондинка вспомнила о подруге, которой, возможно, известно чуть больше о том, кто гнался за ними в лесу. Только в это мгновение Юи смогла заметить отсутствие темноволосой девушки. Это немного удивило, ведь то, что она знала, могло бы быть весьма полезным для понимания того с чем или с кем им пришлось столкнуться.       — Я не видел ее со вчерашнего вечера. — Аято сложил руки перед грудью. Прикрыв глаза, он задрал нос. И теперь его гордый вид стал говорить всем: «Не хочу ничего слышать о ней».       — Я тоже. Тедди успел соскучиться по ней. — Канато лишь крепче обнял медвежонка, стиснув его мех в мертвой хватке, когда в разговоре упомянули Йоко.       — Это странно. Колокольчик чересчур любопытна, чтобы отсиживаться в комнате так долго. — Лайто коснулся большим и указательным пальцами своего подбородка, Поглаживая его и бегая взглядом по потолку, вампир в шляпе пытался понять, в чем же дело.       Рейджи не сказал ни слова. У него были кое-какие догадки по поводу того, где могла бы находиться Йоко. Единственное, что он знал наверняка — Субару данный момент был с ней по его личной просьбе.       — Субару тоже нет. — Канато задумчиво смотрел в одну точку. Лицо мальчишки стало немного серьезнее. Его брови чуть сведены, что придавало ему еще большей задумчивости. Отсутствие младшего брата он заметил с самого начала. Обычно он не пропускал ночные сходки, даже если они не были столь значительны.       Несмотря на трудный характер и проблемы в подчинении кому-либо, Субару избегал споров с Рейджи, который считал себя обязанным следить за порядком во всем, что связанно с братьями.       Конечно, если призадуматься, то заботу о братьях должен был возложить на свои плечи старший из Сакамаки — Шу. Но он слишком ленив и беспечен для этого. Именно по этой причине Рейджи делал то, что получалось у него лучше всего.       Некоторые из братьев не сразу заметили отсутствие вампира. Юи так же обратила внимание на то, что среди них не было Субару. Он всегда стоит где-то в стороне и почти не участвует в разговорах. Ничего удивительного в том, что не все заметили это.       Однако его отсутствие настораживало. Осознавая это, Шу направил взгляд в потолок, словно пытался разглядеть нечто мелкое, то, что не видит никто. Но на самом деле его переполнили мысли. Связано ли это как-то с тем, что Йоко тоже не явилась на эту встречу, или она в данный момент снова пытается убежать из поместья?       — Я бы не стал переживать за него. — Рейджи не сказал ничего определенного, а его спокойствие порождало у всех присутствующих ощущение недосказанности. Было понятно — он что-то знал, но по какой-то причине не говорил всего.       Лайто внимательно слушал вампира, одновременно перебирая нити мыслей. Только в отличие от остальных, он сделал для себя кое-какие выводы. Красноволосый парень не был похож на дурака. Вряд ли отсутствие Субару и Йоко — простое совпадение, а поведение Рейджи только подкрепляло догадки, делая очевидным то, что он тоже замешан в этом. Взгляд Лайто стал острее. Его хмурые брови превратили внимательно-удивленное выражение в задумчивое, что предавало его виду особую аристократичность. ***       — Этот мальчик… Это ты? — В эти мгновения Йоко стояла коленями на кровати, напротив которой находился Субару. В девичьей ладошке лежала та тайна, которая совсем недавно была спрятана под подушкой до тех пор, пока девушка не обнаружила ее.       Как оказалось, в том медальоне спрятана еще одна фотография, гораздо меньшего размера, чем та, что была в рамке, но способ скрыть ее от посторонних глаз придавал ей необычность. На фотографии был запечатлен облик маленького мальчика.       Трудно сказать о его возрасте. У него те же глаза что и у Субару, тот же взгляд; похожие белые локоны, спадающие на его белую детскую шею. Все эти сходства сказали ей о том, что эта фотография — память о том, каким вампир был в детстве. Сначала его удивила реакция девушки. Он ожидал чего-то другого, не такого доброго и приветливого. Но когда она посмотрела на него любопытным взглядом, который пытался всмотреться в черты его лица, чтобы отыскать сходства; парень отвернулся, прикрыв глаза.       — Не пялься так. Раздражает. — Субару действительно стал выглядеть чуть раздраженнее, чем пару секунд назад.       — А ты совсем не изменился. — Йоко сказала это так, будто знала его уже очень давно. Но в действительности она могла судить лишь глядя на фотографию и сравнивать того, кто был изображен на ней, и того, кто стоял напротив. — Скажи, ты все еще хранишь этого мишку? — Девушка повернула медальон так, чтобы парень смог разглядеть фотографию внимательней.       Сначала Субару не понял, о чем говорила девушка, но, приоткрыв глаза и бросив взгляд на фото, он заметил, что на нем была изображена плюшевая игрушка, которую он, в детском возрасте крепко сжимал в руках.       На лице Йоко засияла безобидная ухмылка. В ее намерения не входило обидеть вампира, ей просто хотелось растопить тот лед, который образовался в его поведении. Она больше не казалась обиженной на весь мир девочкой. С появлением Субару все тревоги и дурные мысли отступили прочь, не оставив мокрого следа на глазах девушки. Однако вампир не понял шутки, нелепая попытка растворить в нем напряжение обернулась поводом для еще большего раздражения.       — Кх! Отдай сюда! — Оскал вампирских клыков унял пробудившуюся задорность девушки. Резким движением он выхватил медальон из её рук. Оттолкнув ее в сторону, вампир швырнул украшение туда, где оно лежало до того, как Йоко коснулась его. Накрыв сверху подушкой, Субару сделал вид, что никто ничего не трогал.       Девушка упала на кровать, свесив ноги на пол. Встав на предплечье, она посмотрела на парня неодобрительным взглядом.       — Не трогай ее вещи. — Кровожадный взгляд Субару стрельнул из-за плеч прямо в Йоко. Он смотрел на нее сверху вниз, это неким образом помогло усмирить её пыл и заставить испугаться. Она почувствовала угрозу.       — Эта женщина. Кто она? — Пусть Йоко и была запугана, но это не помешало задать вопрос, даже если он прозвучал тихим голосом. Это получилось случайно. Девушка смотрела в ответ робким взглядом, в то время как волнение слетело с ее губ фразами. Она была словно в трансе, только после она осознала, что спросила о чем-то очень личном.       Однако случайно вырвавшийся вопрос помог ей не растеряться и попробовать заговорить еще раз. Субару застыл, наблюдая, как испуганный мышонок проявлял интерес к «хвосту» кота. Неизвестно, во что это обернется для нее.       — Ее случайно зовут не Магдалена? — Йоко вспомнила про то женское имя, которое упоминалось в записях на обороте книги, которая сгорела в огне по вине Рейджи. Привстав, Йоко села на край кровати. Ее рука потянулась, чтобы взять рамку с фотографией, но Субару опередил ее.       Он положил ее рамой вниз, словно не желал, чтобы кто-то смотрел на нее. В его глазах промелькнула печаль, совсем как та, что была запечатлена во взгляде ребенка, который был на фотографии в медальоне. Парень отошел от кровати и подошел к окну, которое открывало вид на луну.       — Криста. — Звучный и в тоже время тихий голос вампира произнес имя. По нему было видно, что та женщина, о которой заговорила Йоко, была для него не совсем обычной. И в этот момент девушка все поняла.       — Она твоя мама? — Как только девушка задала очередной вопрос, Субару поменялся на глазах. Из сдержанного и уравновешенного юноши он превратился в того, кого переполняла ненависть и злоба. Его отчужденный взгляд словно прогонял девушку подальше от себя.       Йоко не стала сопротивляться, она понимала, что, быть может, это было слишком личным, и не каждый захочет делиться этим. Вдобавок слова Рейджи, всплывшие из подсознания девушки, напомнили ей о том, что у нее нет права знать больше, чем нужно. Йоко нырнула ножками в свои туфли, начиная завязать узелки на шнурках, в то время как в ее душе выпадал осадок, состоящий из грусти и тревог. Закончив, девушка встала, и собиралась просто уйти из комнаты, из башни, оставив парня наедине.       — Снова попытаешься сбежать — умрешь. — Субару окликнул ее, прежде, чем она успела дойти до двери. Йоко остановилась. Его угроза дала понять ей, что вампир знал о том, почему она и Юи оказались в лесу.       «Юи? Она сказала ему?» — Взгляд девушки застыл, как и она сама, однако потом она перевела его навстречу тому, кто протыкал ее глазами, полными решительностью и непредсказуемостью.       — Тогда тебе лучше сразу убить меня. — Тревога и грусть не так страшны, по сравнению с тем, что Йоко почувствовала после. На губах застыла мягкая и в тоже время натянутая улыбка, полная противоречий. В памяти всплыла причина всех ее побегов, а вместе с ними боль и страх, что заснули в ней в ожидании своего часа.       Шея загорела, от чего девушку бросило в жар. Она посмотрела на Субару, не пряча своих страданий, которые медленно, но верно заполняли собой пространство в ее груди. Сама того не зная, своими словами Йоко вскрыла одну из кровоточащих ран, что носил в своем сердце вампир. В воспоминаниях мелькнули моменты, связанные с его матерью, которая оставила свой след в его жизни.       Из-за неожиданного наплыва эмоций, которые встряхнули внутреннее равновесие, воображение вампира сыграло с ним злую шутку. На секунду ему показалось, что Йоко — это Криста. Субару отчетливо видел, как облик девушки сливался с призрачными очертаниями внешности той женщины, которая всем своим видом умоляла его расправиться с ней и прекратить страдания, его и свои.       Девушка почувствовала, что что-то изменилось в настроении парня. Он выглядел мрачным, а его широкие озлобленные глаза, которые смотрели на Йоко с неким безумством, заставили почувствовать опасность. Ее пальцы затряслись. И это было знаком того, что лучше скрыться из виду, пока не случилось чего-то непоправимого.       Поздно. Субару напал столь быстро, что девушка не успела среагировать. Подлетев, он толкнул Йоко в стену, от чего та ударилась плечом. Удар был не самым сильным, но если бы Субару вложил всю мощь, то у девушки наверняка был бы перелом. Вампир вне себя от гнева, но все еще держался под контролем и рассчитывал силы.       Йоко сползла вниз, на пол, почувствовав тупую боль, что пульсировала под кожей в ее плече. Чтобы унять её, девушка схватилась за место ушиба, сжимая свое плечо, таким образом, заглушая болезненные ощущения. Ее глаза зажмурились, искажая выражение лица и придавая его муке.       Оказавшись рядом, Субару замахнулся. Удар пришелся на стену, который пробил в ней вмятину. Поползли трещины. Это было близко, ведь его рука пронеслась рядом с носом девушки, еще бы немного, и та вмятина могла бы оказаться на лице Йоко. Вампир замер в гневе, скалясь и обнажая свои острые клыки, а его красные глаза, которые смотрели в пол, были наполнены злостью.       — Хватит! Перестань! — Звонкий нервный голос Йоко порвал в клочья напряженную паузу. Слова смешались со всхлипами, это и послужило тому, что Субару обратил взор на девушку.       Слезы уже выступили на глазах, что напомнили ему море. Такие же глубокие, мокрые и соленые. Вдобавок, в них, как в зеркале, отражался лунный луч, что врывался в комнату матери. Злоба, как зверь, который вырвался из клетки, отступала. Прозрачные бусинки, одна за другой катились по лицу. Перед тем, как сорваться вниз, с подбородка, каждая из них застывала в одной секунде, а затем с дрожью падала на руку, разбиваясь мокрым пятном.       Бесшумный плач девушки неодолимо привлекал Субару. Он повалил ее на пол, оказавшись над ней. Сжимая запястья Йоко, вампир вдавливал их в пол. Его руки пресекли все возможные попытки сопротивления. Она смотрела на него испуганными глазами, которые сталкивались с его кровожадным взглядом. В этот момент она поняла, что ждет ее дальше. Но было слишком поздно. Она попыталась привести в движения руки. Но хватка как оковы. Сколько не пытайся — тебе не вырваться.       Как опытный охотник, не теряя не секунды, Субару впился в шею девушки, делая в ее коже новые отметины. Чем сильнее Йоко оказывала сопротивление, тем тяжелее ей было переносить боль, что пронзала ее от макушки до самых пят. Девушка повернула голову в бок, в надежде тем самым прекратить все это. Но это просто смешно.       Такие слабые попытки не помогли ей закончить свои страдания. Ослабить их так же не получилось. Тогда Йоко закусила нижнюю губу, чтобы отвлечь себя от основной причины ее мук. Ирония — болью заглушать боль. Спрятав взгляд, девушка зажмурила глаза, ее брови незаметно дрожали передавая неприятную эмоцию.       Субару был настойчив. Парень практически лежал на ней. Чтобы сломить волю жертвы, его клыки пронзили девственную кожу еще раз в том же самом месте.       Новая волна заставила Йоко прогнуть спину, словно кошка. Почувствовав, что от решительности девушки не отсталость и следа, парень стал ослаблять хватку. Его ладони переместились вниз по руке, пока не сплелись с пальцами. Со стороны могло показаться, что они держались за руки, как это бывает в самые трепетные моменты, когда два сердца сливаются воедино. Но это было не так.       Таким образом, для Йоко это был способ выразить все то, что она чувствовала. Для Субару это значило чуть больше. Он пытался заглушить в себе нахлынувшие чувства жалости, тоски, злобы и ненависти. Кровь девушки помогала ему в этом. Жадные глотки попадали в горло, потоками тепла, растворяя иней и лед. Она снова отогревала его изнутри, зарождая что-то жизненное. Как застывшую глыбу, внутри которой прорастал цветок. Постепенно Йоко привыкла к присущей ей боли. Ее губа больше не была прикушена.       Сознание блуждало где-то в коридорах души, которая не имела ни конца, ни края. Казалось, что девушка потеряла саму себя, смотря в одну точку пустым взглядом, как вдруг ее губы зашевелились.       — Я поняла. Я все поняла… — Горячие слезы снова взяли вверх над омутом голубых глаз. Йоко заплакала, в ней словно что-то сломалось, на лице появилась слабая мягкая улыбка.       Это заставило вампира прерваться. Уголки его губ окрашены алым цветом, часть капель оставалась на подбородке. Его взгляд все еще был всепоглощающим, однако проскакивали интерес и любопытство. Застыв как бронзовый ангел, он терпеливо ждал, давая жертве закончить свою мысль.       — Ты. Вы… Вы нуждаетесь во мне. Ведь так? — Йоко говорила уверенно, хоть ее голос был слабым и сбивчивым из-за собственного частого дыхания.        Субару ошарашило такое заявление, в его глазах всё стерлось. Всё, кроме удивления.       «Что она мелет? Не может быть такого, чтобы…» — Девушка сопротивлялась истине, которая заключалась в том, что такая как она — лишь сосуд для подпитки вампиров. Но в ее словах была правда. И вампир осознал это. Возможно, ее бы никогда не было бы в поместье, если бы отпрыскам семьи Сакамаки не понадобилась жертвенная невеста. Усмешка слетела с уст парня.       — Чепуха! До такого могла додуматься только ты, дурёха. — Субару слишком горд, чтобы в открытую признать правоту слов девушки. Но из-за того, что она сказала, он почувствовал противоречия, которые зарождались в голове вампира.       — Лжец. — Глаза Йоко, как уста, говорили о надежде, которая зажглась в ее сердце как свеча, что проливала свет, прогоняя тьму. Несмотря на это, ее взгляд выглядел усталым и измученным. Она лежала на полу, сложив руки на животе. Слабость забирала сознание девушки в долгожданный сон, который должен был избавить ее на время от всех тревог, он поможет ей забыться. Йоко закрыла глаза.       — Дура. Ты слишком наивная. Эй, ты слышишь?! — Наклонив свое лицо к лицу Йоко, Субару хотел высказаться прежде, чем девушка погрузится в сон.       Но бесполезно. Он выпил слишком много. Ее сознание уже потерялось в пучине безмолвия.       —Черт! — Он не успел. Девушка выглядела умиротворенной, за последние дни она выплакала все слезы. Казалось, что плакать ей больше нечем. Но последняя слезинка скатилась с уголка закрытых глаз и затерялась где-то в волосах, что прятали ее щеки.       Склонившись еще ближе, Субару коснулся своими губами губ девушки. Она была слишком беспомощна и открыта, вампиру стало интересно, а что будет, если он поцелует ее. Быть может, тогда он сможет понять, откуда она берет такие глупые наивные мысли, которые оставляют после себя след в подсознании вампира.       «Такие соленые…». ***       Ночь. Свет в окнах женского общежития давно погашен. Лишь на третьем этаже главного здания детского приюта горел слабый теплый огонек. Кто-то не спит?       — Я ничем не могу помочь Вам. Сайто Йоко уже не является воспитанницей приюта. Видите ли, как только наши девочки покидают стены данного им крова, мы теряем с ними всякие связи. — Женщина в монашеском одеянии черно-белого цвета сидела за своим рабочим столом. Она была в годах, но внешность сбрасывала пару лет от ее истинного возраста. У нее был строгий взгляд, а на носу сидели очки с круглыми линзами, которые предавали ее образу еще большей серьезности.       Она сидела, сложа руки в ладони, которые лежали на столе. Настольная лампа с абажуром освещала слабым светом лишь некоторую часть комнаты, что была похожа на рабочий кабинет. Перед столом стояло два кресла, на одном из которых располагался поздний гость.       — Замолкни. — Грубый голос вызвал негодование женщины, которая наблюдала за невежливостью того, кто явился в такой поздний час. Он положил ноги на стол монахини, демонстрируя полное неприличие.       — Как вы смеете?! — Женщина возмутилась неслыханным поведением того, кто осквернял святое место.       — Где девчонка? — Гость оказался настойчивым. Немного хриплый мужской голос требовательно обращался к женщине. В свете настольной лампы было видно, как серый дым вился вверх, как ползучая гадюка, а затем рассеивался, исчезая без следа.       Сигарета в его зубах, которую он закурил совсем недавно, уже заполнила комнату неприятным удушливым запахом. Его длинные светло-русые растрепанные волосы с неопрятностью были зачесаны назад. Один из карих глаз был спрятан за повязкой, которая придавала еще более устрашающий вид. Гость был облачен в длинный кожаный плащ черного цвета, плечи которого украшали несколько ремешков. Ремень был и на поясе, но за ненадобностью он то и дело болтался, словно помеха. Вся остальная одежда под плащом так же имела темные тона, в основном таких же черных и немного серых оттенков.       — Не имею понятия. — Монахиня закрыла глаза, поправив свои съехавшие очки, при этом сохраняя всю серьезность в голосе. Она оставалась спокойна и тверда в своих убеждениях, хоть мужчина в плаще позволял себе дерзкое поведение в ее присутствии.       — Ха! Да брось! Думаешь, никто не знает, что ты отправляешь воспитанниц в лапы вампирам? — Нежеланный гость потушил свою сигарету об поверхность стола, оставив на ней же дымящийся окурок. Он вел себя достаточно громко.       То что, сказал мужчина, заставило женщину насторожиться. На лице проявилось удивление, ведь мало кто знал о тайном промысле монахини. А этот тип в два счета раскусил ее, раскрыв все планы.       — Тебе ведь хорошо платят за них, не так ли? — Мужчина сложил руки крестом за головой и поудобнее расположился в кресле, сверля монахиню взглядом, которую заставил понервничать.       — Я не знаю, где Йоко! — Женщина повысила тон, убеждая мужчину в правдивости своих слов. Послышался скрипучий звук стула, который отодвинулся, царапая пол. Женщина поднялась с места.       — О, не-ет! Ты все знаешь. — Недолго он сидел в комфорте и уюте. Поднявшись с кресла, мужчина обогнул рабочий стол и оказался за спиной женщины. Его рука обхватила талию, прижимая к себе, а вторая держала за подбородок, направляя все ее внимание на себя.       Палец, что касался шеи, надавливал острием ногтя на белоснежную кожу, тем самым угрожая служительнице Господа. Напор становился сильнее, и вот уже мужчина пустил первую каплю крови, которая начала стекать тонкой полосой.       Дрожь в дуэте с мурашками побежали по ее спине. Она чувствовала дыхание вампира на себе, а взглядом ловила клыки, что выдавали его истинную сущность.       — Нет… Пожалуйста. Не надо! — Ее сердце посетил страх. Она зажмурила глаза, стараясь избегать взгляда глаз опасного незнакомца.       — В твоих силах прекратить это. Просто скажи мне, где она. — Без всякого стеснения вампир с пугающей страстью облизнул шею женщины, поймав каплю крови, что стекала вниз по шелковой коже женственной шейки, которая была спрятана под одеждой монахини. Так несправедливо, что подобную красоту должны скрывать под кучей тряпок.       — Са… — Громкий вздох монахини заставил ее оборваться на полуслове. На щеках появился румянец: ее бросало в жар от такого близкого присутствия рядом с мужчиной. Ее непоколебимость была разбита, как гранитная плита. — Сакамаки. — Вампир все понял прежде, чем она смогла завершить свой ответ.       Это немного осложняло ситуацию. Появилось некое препятствие, которое портило все его планы. После короткой паузы он с бережностью проткнул своими клыками шею монахини, от чего та громко застонала. Сняв пробу, состоящую из нескольких глотков, мужчина отстранился, облизывая с губ капли крови.       — У меня есть кое-какое поручение для тебя… — Бархатный голос раздавил тишину, после чего вампир снова припал к своей жертве, чтобы утолить пробудившуюся жажду.