Бабочки на булавках

      Безмятежная тишина. Бесспорно, эта ночь — самое подходящее время для того, чтобы найти ответы на вопросы, исследовать неизведанное. Ещё очень много дел, ведь Рейджи нашёл для себя кое-что интересное — то, что было в теле Йоко и отравляло ей кровь, до тех пор пока некоторые свойства таинственного вещества не были ликвидированы. Но жизнь девчонки все ещё остаётся под угрозой. Как так?       Перед ним была поставлена новая цель, которую он так страстно желал достигнуть. Он сам поставил её перед собой, не ради девчонки, а ради забавы, чтобы убить время и открыть совершенно новые знания. Для этого как раз подвернулся подходящий случай. Эта мысль не давала ему уснуть до тех пор, пока не наступил полдень, невзирая на яркое дневное солнце. В такие моменты его желание постичь новые вершины приобретает важное значение. В связи с этим потребность в одиночестве была особо велика. Никто не должен мешать, даже малейший шорох может спугнуть правильные мысли в его рассуждениях и выводах.       Рейджи сидел за столом, находясь в своём рабочем кабинете. В очередной раз он снова перечитывал сделанные им совсем недавно свежие записи наблюдения за реакцией крови Йоко в момент химического процесса, который он провёл прошлой ночью. Проанализировав все ещё раз, его не покидало ощущение того, что он что-то упускает. Все кажется логичным и простым на первый взгляд, но есть вопросы, ответы на которые он еще не нашёл в своих заметках.       — Сестра Ингрид, вы уверены, что это хорошая идея? — Водитель показался из открытой двери чёрного автомобиля, который только что прибыл к воротам поместья Сакамаки. Он встревожено посмотрел на женщину в монашеской одежде, которая стояла перед входом во внутренний двор, откуда веяло страхом и отчаянием под покровом ночного неба. Затем он еще раз торопливо пробежался встревоженным взглядом по металлической ограде и по тому, что возвышалось за ней. Даже на вид особняк походил на огромный дом с привидениями, что не внушало доверия мужчине.       — Я не заставляю тебя оставаться здесь. Если хочешь, можешь уехать отсюда, Бернард. Обратно я смогу добраться сама. — Она говорила твердо, порой в ее голосе можно было услышать ноты жесткости, которые ставили ее персону на ступень выше. В отличие от водителя, на лице женщины читалась уверенность.       В эту секунду у нее было что-то общее со строгой железной леди. Но так казалось на первый взгляд. Ее душа не могла играть бесстрашную роль, непокорную волнению, в отличии от прямой осанки, рук, сжатых в кулаках, непоколебимого выражения лица и строгих глаз, хотя и они, в общем то, иногда пропускали через линзы очков тревожность и панику. На самом деле сердце женщины колотилось от волнения так же громко, как сердце встревоженного водителя. Её взгляд устремился вперёд. Она без страха осматривала поместье издалека, всматриваясь в окна, в которых горел свет, оживляя это мрачное место.       — Я должна туда пойти. — Чуть тише произнесла сестра вслух, но Бернард не услышал её из-за поднявшегося ветра, что оглушил его на мгновение своим свистом. Сама же сестра Ингрид была решительно настроена пойти в обитель греха и порока, чтобы свершить задуманное. Женщина не рассчитывала на то, что всё пройдёт гладко, но и оставить попытки она не могла себе позволить. Ведь, кое-кто предупредил её, что будет с ней и приютом, если она не справится с задачей.       Несмотря на жуткое предчувствие, Бернард все же решил остаться, однако предпочёл отсидеться в машине, пока сестра Ингрид не решит все свои дела в этом богом забытом месте.       Смертельная тишина продолжала бы властвовать среди роз, что благоухали в тёмной аллее, если бы не стук каблуков, который предвещал приближение постороннего, раздаваясь в дуэте порыва ветра.       Оказавшись перед парадным входом, Ингрид коснулась кольца дверного молотка, которое было изображено в виде летучей мыши, устрашая всякого, кто рискнет приблизиться к двери. Раздалось три последовательных удара: они должны были оповестить хозяев о прибытии гостьи. Сестра замерла на месте, ожидая того момента, когда дверь откроется, но, судя по всему, никто не спешил открывать.       Щелчок замка. Дверная ручка повернулась. В дверях показался опрятный мужчина, лицо которого показалось ей каменным, а взгляд недоверчивым. Он не спешил впускать её и вёл себя осторожно, прежде чем полностью показаться перед дамой.       — Кто вы? — Он начал разговор первым.       — Прошу прощения за то, что потревожила. Я представитель приюта для девочек, служительница церкви. — Сестра Ингрид. Мне…       — У вас назначена встреча здесь? — Мужчина посчитал, что не обязан слушать этот столь длинный рассказ о том, кто она и зачем пришла. Его это не касается. Но, работая здесь, на семью Сакамаки уже многие годы, он никогда не забывал о приёмах, которые проводились в этом особняке. О сегодняшней встрече ему ничего неизвестно, отсюда его недоверие к стоящей напротив персоне.       — Нет, но я хотела бы встретиться с главой семьи Сакамаки, с Карлхайнцем.       — Это невозможно. Господина Карлхайнца здесь нет, он редко бывает в поместье. — Мужчина продолжал стоять в приоткрытой двери, всматриваясь в фигуру той, что требовала приёма с самим Карлхайнцем.       — Может быть, в поместье есть кто-то, с кем я могла бы обсудить цель своего визита? Поймите, эта встреча важна для меня. И для приюта тоже. — Ингрид продолжала настаивать на своем, желая аудиенции. Она не могла до конца верить словам того, кто не хотел впускать её. Не может быть, чтобы поместье было оставлено на этом типе. Ведь он прислуга. Она поняла это, как только ей удалось осмотреть его одежду. К тому же, у нее имелась достоверная информация о том, что Йоко находиться здесь. Жертвенная невеста теперь неразлучна с детьми Демона. А значит, здесь есть ещё кто-то, кто мог выслушать её.       — Я доложу о вашем прибытии господину Сакамаки. Вы можете пройти, но если Вам откажут в приёме, Вы должны немедленно покинуть этот особняк. Простым людям здесь не место. — Открыв дверь, мужчина шагнул в сторону, пропуская гостью внутрь. Он вёл себя учтиво, несмотря на свою неприязнь к Ингрид. Между строк читались хорошие манеры и деликатность, которые свойственны прислуге его ранга. Однако монахиня не до конца понимала, был ли этот дворецкий человеком. Быть может, его внешность не имеет ничего общего с истинной сущностью. В любой случае её это волновало меньше всего. Без страха и сожалений она вошла на порог дома Сакамаки, после чего слуга закрыл дверь.       — Не волнуйтесь. У меня нет желания задерживаться в этом проклятом доме. — Оставаясь стоять на одном месте, она внимательно провожала взглядом дворецкого, который направился вверх по лестнице, чтобы доложить о её прибытии.       В комнате никого не было, кроме него. Однако напряжение растворяло воздух и заполняло собой все пространство. Темнота так же подыгрывала ему. Лишь матовый горячий свет настольной старинной лампы, что располагалась в дальнем углу на тумбочке, разбавлял этот мрак.       Тому, кто находился в комнате, не нужно было освещение, чтобы читать или писать. Его зрение, зрение вампира, предполагалось как раз для таких моментов. Он все видел и в полумраке. На рабочем столе, возле которого в это мгновение находился Рейджи, были разложены какие-то листы с записями. Некоторые из них он перечитывает во второй, третий и четвертый раз. Рядом стояла стопка из толстых книг в твердом плетении, она же служила подставкой для такой же похожей книжке, которая, судя по желтым потрепанным страницам, была ровесницей вампиру. Она была раскрыта, открывая ему знания, которые содержаться в строках.       Он то и дело метал свой взгляд, заглядывал в неё, попутно что-то помечая в своих записях, составляя формулы, проверяя их. Юноша был поглощен своим занятием. Этот интерес завлек его в свою воронку, заставляя отключиться от всего внешнего, мирского, что могло отвлечь. Рейджи навис над поверхностью своего стола, немного согнув спину колесом, словно забыл о том, что рядом стоит стул, который являлся всего лишь формальностью. Ему было не до этого. Его разум и острый, гибкий ум пытались поймать то, что ускользало от него, в очередной раз, оставляя без ответов. Изучая черновики, он искал, где именно может быть тот «пробел», недостающий кусочек мозаики, что мог бы помочь собрать всю картинку в одно целое.       Ничего не получалось. Его это злило, хотя его лицо и все движения оставались спокойными и рассудительными. Выпрямив, наконец, спину, он подошел к другому столу, который был заставлен различными приспособлениями, что предназначались для проведения химических опытов. Горелка уже давно была в полной боевой готовности.       Опустив муфту штатива на пару делений ниже, он заставил огонь, что тлел на конце фитиля, касаться своим пламенем пробирку, которая была зажата в «лапке» нехитрого оборудования. Что в ней? Что-то черное и жидкое по своей консистенции.       Это была кровь, кровь Йоко, которую вампир взял у нее той ночью. Для Рейджи этот материал, который был выбран для изучения, обладал губительными свойствами. Любой бы другой на его месте, относился к нему осторожнее, но только не второй сын Сакамаки. Его мало волновала безопасность, поэтому он собирался заставить вступить в реакцию отравленную кровь девушки с другим химическим элементом, невзирая на последствия.        Возле пробирки, содержимое которой успело нагреться под напором огня горелки, появилась еще одна, наполненная жидкостью другого цвета. Он собирался медленно смешать этот элемент с кровью Йоко и понаблюдать за результатом. Его рука осторожно наклонила сосуд, и жидкость в нем начала стремительно подступать к краю.       Раздался стук в дверь, который разрушил это напряжение, развеяв концентрацию вампира, отчего тот стал прибывать в ярости. В этот момент нет ничего важнее, чем опыт, который остался незавершенным. Потушив горелку потоком воздуха, которым удалось загасить пламя с первой попытки, юноша стремительно и грозно направился к двери.        Раздался звук замка, а затем, дверь открылась. За чертой этой комнаты, в дверной проеме, вампир увидел своего слугу, который выполнял роль дворецкого. Он окинул его ледяным взглядом, пронзая на сквозь своей остротой. Однако слуга оставался беспристрастен к реакции молодого господина.       — Прошу прощения, господин. — Дворецкий склонил голову, покорно опуская свои глаза как можно ниже, что явственно показывало кто здесь хозяин, а кто — слуга.       Рейджи не дрогнул, он терпеливо ждал, когда дворецкий скажет причину, по которой он побеспокоил его. Безусловно, вампир был зол, так как прислуга вмешался в процесс, когда постучал в дверь, но его лицо не показывало этого.       — В особняк пожаловала гостья. Она требует аудиенции с вашим отцом. — Дворецкий не поднимал головы, выказывая свое почтение. Из-за этого его голос звучал чуть приглушенным. Постепенно, гнев Рейджи утихал, а на его смену взрастали ростки любопытства. Что за особа рискнула прийти в такое время в особняк, да еще и требовать встречи с главой семьи Сакамаки? Кем бы она ни была, вампиру это желание показалось по-детски наивным.       — Ты сказал ей, что Карлхайнц почти не бывает здесь? Она зря пришла сюда, надеясь на встречу с ним. — Юноша взглянул на слугу утомленным взглядом, однако несомненно его интересовали причины, по которым неназванная гостья пришла сюда.       — Да, мой господин. И тем не менее, она желает, чтобы ее приняли. — Наконец, голова слуги поднялась, и его морщинистое старческое лицо застыло в каменной маске перед хозяином. Он лишь шевелил губами, отвечая на вопросы. Ни одна мышца его лика не дрогнула во время разговора, а седые волосы казались оловянными. Только глаза выдавали его нечеловеческую сущность и ценный жизненный опыт, который он успел накопить за время своего существования в подлунном мире. — Что мне ответить ей? — Дворецкий вновь обратился к вампиру, интересуясь его решением, касающимся ожидавшей внизу служительницы церкви.       — Я приму её. Подготовь гостевой зал и позаботься о том, чтобы никто из братьев не мешал нам. — После этих слов второй наследник скрылся за дверью своего кабинета, оставляя прислугу стоять одного в мрачном и длинном коридоре.       — Будет сделано. ***       Пальцы дрожи от волнения. Это естественно, ведь не каждый день заявляешься вот так в логово вампиров, даже если это раскошенный особняк с дорогим интерьером и огромными садами. Ее руки продолжали держать старинный чемодан, который сопровождал ее с того самого момента, когда она решилась оказаться здесь по собственной воле.       Женщина стояла совсем одна в окружении всех тех богатств, что ненароком бросались в глаза: старинная мебель, которая похоже является частью какой-нибудь дорогостоящей коллекции, ковры, пестреющие изыском, словно на них принято ходить разувшись; камин, и, судя по виду, он уже успел позабыть про жар огня, так как им очень давно не пользовались. Картины, люстра и канделябры, занавески и экзотические комнатные растения — все это было частью этого особняка, храня в себе его историю длиною в десятки, а может быть и сотни лет.       Находясь в этой комнате, монахиня чувствовала, как пространство давит на нее, словно каждая вещица поглощает внимание яркостью или сиянием, а может быть, узором или просто своей текстурой. Сие величество красок словно говорило ей, что оно поглотит её без остатка, если незваная гостья не уберется поскорее.       Сестра Ингрид старалась не задерживать свои глаза не на чём дольше одной секунды, поэтому ее взгляд метался из стороны в сторону, пока она не утратила интерес к тем богатствам, что окружали её.       Женщина продолжала ожидать когда вернется слуга. Конечно, она надеялась на встречу, ведь именно от нее зависит судьбы многих, в том числе и её самой. Но мало добиться аудиенции. Отстранив мысли от навязчивых изысков, которые теснили ее со всех сторон, женщина обдумывала о том, что скажет главе Сакамаки. Но… Что именно её привело сюда? Деньги? Скорее, наоборот. Это точно не жажда наживы. Но тогда что же?       Со стороны главной лестницы, ступени которой провожали вверх, в самое сердце особняка на верхних этажах, послышалось негромкое хихиканье, эхо которого привлекло внимание гостьи. Насторожившись, женщина посмотрела на источник голоса, убедительно скрывая испуг. Такое внезапное и бесследное появление могло напугать кого угодно, но сквозь линзы очков на парня в шляпе смотрел уверенный взгляд, без всяких отголосков растерянности.       — Вы кого-то ждете? — Проявив любопытство, произнес он. Женщина отчетливо видела его фигуру, которая вальяжно расположилась на верхних ступеньках лестницы. На его лице играла ухмылка, но глаза были надежно скрыты за краем головного убора, из-под которого небрежно, но в тоже время гармонично торчали локоны красных волос.       Монахиня решила не давать ответа. Находясь в таком месте, самым благоразумным будет — проявить аккуратность. Кто бы ни был этот парень, не стоит привлекать к себе лишнее внимание, хотя в данной ситуации сделать это будет сложнее, чем кажется. Он уже заинтересовался ею.       — Мне кажется вы ошиблись адресом. Городская церковь в другой стороне отсюда, здесь нет ни бога, ни ангелов, которых вы так любите. — Не удостоившись ответом, Лайто поднялся на ноги, начал медленно спускаться вниз, к залу, приближаясь к незнакомой ему персоне. Осмотрев одеяние женщины, парень сделал соответствующие выводы, предположив одну из версий неожиданного визита.       Пытаясь выдерживать безразличие к словам вампира, Ингрид стояла все на том же месте, следя глазами за его движениями. Однако стоило моргнуть, как вампир исчез из поля зрения. Его голос, как ориентир, раскрыл местонахождение. Он близко, совсем близко.       — Хотя, ради любви я готов стать богом и ангелом в одном лице. Только попросите. — Женщина почувствовала, как сладкие, и в тоже время ядовитые, речи вампира раздались рядом с ухом. Режущий шепот пронзал слух, а терпкое прохладное дыхание морозило кожу. Среагировав на подобную близость, Ингрид повернулась лицом к парню, стоявшему с боку, и отшатнулась на несколько шагов, увеличив дистанцию.       — Приберегите подобные речи для кого-нибудь другого. Я здесь не для того, чтобы участвовать в ваших играх. — Оскорбившись насмешками вампира, женщина сурово посмотрела на него осуждающим взглядом. Его чары не сработали. Однако это только еще сильнее раззадорило интерес в Лайто.       — Какая жалость. А я уж думал, что служители господа не прочь поразвлечься. Бога нет, по крайней мере в этом месте. Бояться нечего… — Шаг за шагом он вновь приближался к Ингрид.       По прежнему сохраняя спокойствие, она всеми силами старалась держать дистанцию между собой и отпрыском проклятого рода. С каждым его наступлением женщина отступала назад, до тех пор, пока путь к отступлению не перегородила стена. Прижавшись к ней всем телом, она все крепче сжимала ручки чемодана, таким образом сохраняя трезвость мыслей.       — Ничего страшного не случится если вы признаетесь в своих порочных желаниях, которые так тщательно пытаетесь скрыть от этого мира. Ведь люди слабы. Разве я не прав? — Лайто задал вопрос, но в ответ он встретил лишь взгляд зеленых глаз, смотрящих на него с укоризной и ненавистью.       Только вот для того как он, это практически не имело никакого значения. Все происходящее он воспринимал как игру и не больше. И как правило, от любой игры нужно уметь получать удовольствие. Пусть смотрит. Пусть проклянет. Ведь это так заводит, когда копаешься в чьих-то душах. Так заводит, что хочется испытывать эту ненависть снова и снова, а потом превратить ее в неистовую страсть.       — Однако, я готов выслушать вас и даже показать истинную природу ваших желаний. Возможно, чуть-чуть будет больно… — Его клыки были в паре сантиметров от белоснежного запястья, которое украшало несколько извилистых синих линий, что просвечивались под кожей. Как? Когда он успел сбить ее с толку и зайти так далеко?       Могло случится непоправимое, если бы разум женщины не взял верх над ее чувствами. Сжимая чемодан в руке, она взмахнула им перед собой, в надежде отбиться от вампира, однако удалось рассечь всего лишь воздух. Парень успел отдалиться на достаточное расстояние, чтобы избежать удара. Его лицо примерило маску очарования.       Прикрыв рукой губы, он кокетливо и негромко рассмеялся, становясь похожим на кота, которому нравится играть со своей добычей.       — Исчадие ада! Да как у тебя духу хватает говорить подобное! Мерзкий богохульник! — Ингрид переполнял гнев и ярость. Она все еще крепко сжимала свой чемодан, ожидая следующей выходки Сакамаки.       — Хммм… Так я оказался прав! — Лайто все еще был навеселе, словно разыгравшийся ребенок. Любопытным взглядом он оглядел Ингид снизу вверх, продолжая наблюдать за так понравившейся ему реакцией женщины.       — Замолчи! — Ее голос был резок и груб, таким, каким он бывает в приказной манере. Она чувствовала этот фарс, чувствовала, что он использует ее, дабы утешить свою нечеловеческую прихоть, и это бесило ее еще больше. Однако она прекрасно понимала ту разницу, что была между ними. Наверное поэтому, она старалась снова не бросаться в крайность.       — Что здесь происходит?! — Не менее требовательный и строгий голос раздался со стороны той самой лестницы, что вела на верхние этажи. На ее ступенях стоял силуэт юноши в очках, который выглядел внешне старше чем тот, что носил головной убор. От него исходила серьезность и хладнокровие, а сам он напоминал интеллигентного ученого или же талантливого политика, безжалостного и непоколебимого. Однако его неземной красный цвет глаз и белая кожа, подтверждали, что перед ними сейчас стоит еще один член семьи вампиров, Сакамаки, которая уже долгие годы контролирует церковь близлежащих городов.       Он смотрел на них сверху вниз, словно черным по белому читалось превосходство. Быть может, тот, кто ей нужен — это он?       — Г-господин Карлхайнц? — Ингрид осторожно обратилась к тому, кто появился столь внезапно. Ноты неуверенности проскакивали в ее голосе. Ей хотелось встретиться, поговорить напрямую с тем, от кого так зависит церковь — такова цель ее визита. Монахиня уверена в том, что все пройдет как по маслу, если этот вампир в действительности окажется тем, кому принадлежит имя главы Сакамаки.       — Пха-ха-ха-ха-ха! — Чуть приглушенно засмеялся похотливый вампир, прикрывая рот ладонью. — Карлхайнц — Рейджи?! Пха-ха-ха-ха! Не слышал смешнее глупости, чем эта! — Продолжая насмехаться над догадками монахини, он полностью разрушил ее теорию и посеял зерно разочарования. Похоже, надеяться, что она встретит главу в этом месте — действительно, глупая затея. Но. Уйти с пустыми руками она никак не могла позволить ради жизни многих, кого она знала, ради своей собственной.       — Райто! — Рейджи обратился к брату столь грозно, что по одному его голосу было понятно, что тот желает чтобы он замолк, а лучше исчез прочь.       — Что? Я всего лишь развлекаюсь. Такие святоши, как она, нечасто посещают наше скромное жилище. Хотя, пожалуй, я знаю парочку, которая осталась здесь на веки вечные. Может быть, ты тоже пришла сюда, чтобы пожертвовать себя нам, вампирам? — Стараясь обернуть все в шутку, он пытался оправдаться перед братом, улыбчиво превращая все произошедшее и сказанное в иронию, при этом приспустив козырек своей шляпы.       Однако как только он заговорил о жертве, Ингрид стало не по себе от того взгляда зеленых глаз, смотревших на нее из-под головного убора, что прожигали ее насквозь.       — Я пришла сюда, чтобы поговорить о бывшей воспитаннице приюта, Йоко! — Больше не стоит церемониться. Нужно заявить причину ее присутствия здесь и без лишних слов расставить все точки над «i», дабы добиться расположения этих существ и заставить отнестись их всерьез к ее персоне.       Нависло молчание. Даже самый разговорчивый вампир из присутствующих оказался лишен слов. Но женщина так и не смогла понять их реакцию. Они оба оставались спокойны, а их лица не проявляли никакой заинтересованности. Но, быть может, это лишь кажется на первый взгляд.       — Прошу за мной. — Молчание было прервано, и Рейджи позвал монахиню за собой, желая уединится в комнате, которая уже должна быть подготовлена слугой. Не теряя времени, Ингрид взобралась по ступенькам, а затем последовала за парнем вглубь особняка, оставляя парня в шляпе одного в холле.       Что случилось с ним дальше, она не знала, да и не очень то хотелось. Он показался ей слишком похотливым. Прогоняя в мыслях все то, что он наговорил ей, женщина перекрестилась по дороге к той самой комнате, где должны были пройти переговоры.       — Впредь воздержитесь от подобных молитвенных жестов. Здесь не храм. Да и вы сейчас находитесь на территории вампиров. Я не потерплю невежливости в этом месте к семье Сакамаки. — Он не остановился, и даже не обернулся. Однако каким-то чудесным образом он распознал то, как монахиня рисовала своеобразный символ Господа, который вызвал неоднозначную реакцию парня.       Распятие не имело никакого значения для вампиров, но порой эта бесполезный символ поклонения раздражал их. Безусловно, Ингрид это оказалось не по нраву, но показывать она этого не стала. Женщина находится не в очень выгодном положении, перечить кому-то из них значит — лишиться права достигнуть своей цели, ради которой она пришла сюда.       Следуя за вампиром, монахине выпала честь прогуляться по длинному коридору этого дома. Осматриваясь вокруг, она посчитала это место слишком мрачным, но достаточно богатым, как и следовало ожидать он влиятельной семьи, в чьих владениях находилось все это. Было темно, но и без света можно было понять, что как ни крути, а этому месту не хватает заботливых рук.       А дворецкий? Неужели он не следит за порядком этого дома? Несмотря на жителей, пусть они и не люди вовсе, но особняк находится в запустении, что еще больше омрачает его.       Они приближались к приоткрытой двери. Из ее щели в пространство коридора полосой врывался яркий свет, разбавляя мрак, что царил здесь будто вечность. При таком освящении стены, пол и потолок казались менее сдавливающими, а кромешная тьма отступала на второй план.       — Мы пришли. — Вампир любезно встал в стороне от дверного проема, а затем полностью распахнул дверь комнаты, приглашая монахиню пройти в подготовленную комнату.       Оказавшись внутри, перед ее глазами открылось светлое помещение, которое сильно отличалось от тусклого коридора. Было много пустого пространства, которое можно было бы использовать по назначению, однако данный минимализм никак не влиял на ощущение дискомфорта, точнее сказать, его вообще не было. Пару кресел, пестрый ковер у камина, в котором трещали поленья от жгучих языков огня, диван, а перед ним деревянный стол — этого было достаточно, чтобы обсудить то, с чем пожаловала Ингрид.       Несмотря на количество света, в этой комнате все еще оставались темные углы. Одно из таких мест было у окна. Даже луна, что сочилась через стекло окон, игнорировала этот участок комнаты. А на нем, как ни странно, притаился еще один свидетель визита Ингрид.       Он вальяжно располагался на старинной, но изысканной кушетке, и, кажется, совсем не замечал прибытия кого-либо из присутствующих. Светлые волосы, цвет которых напоминал о солнце, уже знакомая белая кожа, тонкие юношеские пальцы, и два наушника, торчащие в ушах. В этот момент он спал или просто хотел казаться спящим.       — Разве я не приказал тебе подготовить эту комнату? — Рейджи уставился на блондина, а тот в свою очередь продолжал оставаться отрешенным от всего, что происходило в ту минуту.       — Да, господин! — Слуга виновато наклонил голову вниз, приложив ладонь руки к своей груди. В таких простых жестах монахиня разглядела почтение, преданность и верность к семье Сакамаки. Он верен, словно пес. Причем, возможно, он может являться таковым в силу своей расовой принадлежности. Несмотря на обычный набор признаков человека, он не был им. Но он и не был вампиром. Хотя сейчас женщину мало волновала сущность прислуги, в данный момент ее волновали другие вещи.       — Тогда почему этот мусор все еще находится здесь? — Ингрид не сразу поняла, о каком «мусоре» говорил вампир, пока дворецкий не подсказал ей.       — Господин Шу отказался покидать эту комнату, заявив, что хочет спать здесь. Так же он просил передать, что, если господина Рейджи это не устраивает, то ему стоит подыскать другое место для его «дурацкого» чаепития. — Из слов слуги женщина поняла, что тот, кто привел ее сюда, и тот, что спал на кушетке у окна, несильно ладят между собой. А точнее сказать, совсем не ладят. Один ненавидит другого, а другому все равно на то, что творится вокруг него — именно так читалось между строк.       Цокнув, парень поправил очки и переключился с объекта своей ненависти в лице старшего брата на прислугу, которому жестом велел оставить их наедине. Ему ничего не оставалось, кроме как послушаться приказа господина. Дверь закрылась.        Для подстраховки, Рейджи повернул ручной замок, чтобы избежать появления младших братьев. Не стоит торопиться. Убить гостью не составит труда. Сперва нужно разобраться, зачем она искала встречи с Карлхайнцем — только это волновало его в данную минуту.       Тем временем Ингрид подошла поближе к кушетке и, проявив вежливость и учтивость, поклонилась светловолосому вампиру в знак приветствия. Но он был слишком поглощен своими мыслями своей музыкой. Лишь посмотрев на него внимательней вблизи, монахиня заметила следы крепкого сна на его лице.       — Как всегда жалок. Не стоит обращать внимания на отброса, вроде него. У меня не так много времени, так что давайте побыстрее закончим все это. — Предпочитая решить все вопросы, чтобы как можно скорее вернуться к исследованиям, Рейджи поторопил гостью.        Вампир расположился в удобном кресле, которое стояло вблизи камина. Напротив него стоял столик, на котором аккуратно расставлен набор состоящий из чайных чашек и ложек, блюдец и чайника. Монахиня проследовала за темноволосым вампиром и расположилась на диване, перед которым стоял тот самый столик с чайным набором.       Но судя по пустым чашкам и лишь одной наполненной темно-янтарной жидкостью, от которой шел пар, Ингрид поняла, что чаю ей не предложат. Более того, Рейджи аккуратно поднял блюдце, придерживаю чашку за ручку, и поднес ее ближе к своему лицу, вдыхая аромат трав свежезаваренного напитка. Возможно, в другое время и в другом месте женщина возмутилась бы от подобного проявления циничности, но не сейчас.       — Итак… Зачем вы здесь? — Вампир отстранил чашку с чаем и поставил ее на поверхность стола. Кажется, он был готов выслушать ее. Его глаза внимательно смотрели на монахиню, ожидая ответа.       — Я пришла поговорить с главой дома Сакамаки о бывшей воспитаннице моего приюта, Йоко. — Она уже давно настроилась на разговор, ее глаза источали бесстрашие, а лицо было серьезным, что ни один мускул не дрогнул на нем.       — Что именно Вас интересует? — В последнее время все больше и больше происходящего вокруг связано с этой девчонкой. Это немного напрягало, но больше интриговало и влекло разобраться во всем этом.       Вот и сейчас женщина, которая когда-то собственноручно позаботилась о том, чтобы бедная жертва попала в лапы к вампирам, пришла говорить о ней с этими монстрами. Быть может, взыграла совесть, или же нет… Что же ей нужно, черт побери?! Каковы ее намерения?       — Я пришла, чтобы вернуть Йоко домой, в приют.