Так становятся сукой

Я ненавижу лицемерие. Когда в глаза – одно, а за спиной – другое. И пытаюсь с ним бороться. Особенно если это касается близких мне людей. А именно – рассказываю им, как к ним относятся их «друзья» на самом деле и что говорят за спиной. Чтобы мои близкие не попали в такие компании. Вот и сегодня мне пришлось нанести больной удар правдой своей самой близкой и лучшей подруге. Но это ради её же блага. Мы договорились встретиться после экзамена и время ожидания результатов скоротать вместе за прогулкой. Увы, планам не суждено было сбыться. Я освободилась раньше. Поэтому стояла в коридоре, переписывая список экзаменов на следующую сессию и ожидая подругу. Наконец-то она вышла. Болтая с кем-то по телефону, улыбнулась мне и прошла мимо, подойдя к самой… не лучшей для неё компании. Мне стало обидно. Я обиделась не на неё, а за неё. Как эти твари смеют стоять сейчас и улыбаться вместе с ней, когда ещё несколько дней назад поливали её грязью за её спиной. Нет, я не позволю им морочить ей голову. Выйдя из универа, я снова набрала номер подруги. Ответа не было. И так три раза. Вламываться в эту компанию и чинить разборку не сильно хотелось. Да и пора мне уже было на работу идти. Звонок моей подруги застал меня уже на работе. - Привет. – услышала я её бодрый голос. - Привет. – ответила я своим обиженным. - Ты где сейчас? - А какая разница? - Мне интересно. - Это хорошо. - Что-то случилось? - Да ничего. Просто мне как-то обидно чуть-чуть, что мы договаривались за одно, а в итоге оказалось другое. Тебе нравится эта компания, которая тебя грязью поливает. Они для тебя хорошие. А я плохая. Я ведь курю. Сказала я последнее потому, что подруга решительно пыталась уговорить меня бросить курить. Она молчала. Я тоже. Наконец она прервала тишину вопросом: - Чего ты молчишь? - Лучше я промолчу, чем скажу то, что причинит тебе боль… - Что? Говори. Я знала, что она, как и я, ненавидит лицемерие. И если сталкивается с лицемерным человеком, то прекращает с ним общение. Я знала это так же хорошо, как и то, что правдой могу причинить ей боль. Этого делать не хотелось, но и чтоб её дальше за дурру держали – тоже. Я выдохнула так, словно собиралась жахнуть рюмку… нет, стакан водки, и погнала рубить правду: - Эти курицы совсем не те, за кого себя выдают. Алина ходит всем рассказывает о твоих жизненных неурядицах, о том, какая у тебя семья плохая. Ангелина называет тебя прогульщицей, хотя прекрасно знает, что ты не гуляешь, где попало, а ходишь на работу, чтоб своим младшим помочь. А Настя… Ну ты сама рассказывала, как она взяла себе за цель вывести тебя, посмотреть твои эмоции. Видите ли, ты слишком сдержанная в них. Я не могу понять, ты что для неё клоун что ли? И ей плевать, что у тебя в душе творится! Ей просто надо насладиться твоей реакцией на её провокации. Вот так вот. Повисло долгое напряжённое молчание. А я чувствовала себя виноватой. Такой виноватой, каким чувствует себя тот, кто попался на 10-кратной лжи. Парадоксально – быть виноватым за правду, ибо знаешь, что причинил ею боль. Ведь правда всегда горькая. - Прости… - прошептала я в трубку. - Да ладно. Спасибо, что открыла глаза мне на них. - Но причинила тебе боль. Прости. Мне вообще хотелось подойти к вам и забрать тебя оттуда. - Надо было так и сделать. - Наверное. Ты со мной теперь и общаться не будешь? - Почему же? Буду. - Я причиняю тебе боль. Пускай и правдой, но причиняю… Впрочем, лучше я один раз ударю тебя правдой, чем они сто раз ударят враньём и лицемерием. - Вот именно. Кто как не ты скажет мне правду… Девушка знала, что сегодняшний поход на рынок вместе с бабушкой и младшим братом вряд ли пройдёт спокойно. Бабушка хоть и старается делать вид, что ничего не жалеет для своих внуков, но… старается плохо. Все денежные суммы, которые она даёт им на самое необходимое, тут же фиксируются в специальный блокнот. Чтобы потом при первом же удобном, и даже неудобном, случае напомнить дорогим внукам о проявлениях своей «доброты». Вот и сейчас начался персональный круг ада для девушки и её младшего брата. - Ну что, купим ему джинсы, наверное? – спросила бабушка. - Да это у него есть. – ответила девушка. - Тогда рубашку? - И этого у него полно. - Ладно. Сейчас зима, так что купим шапку. - Есть уже шапка. И не одна. - Да что ж такое. У него действительно это есть или ты просто не хочешь принимать от меня подарки? – обиженно спросила бабушка. - У него действительно это всё есть. – спокойно ответила девушка. - Ну хорошо. А что тогда берём? - Штаны. Обычные штаны. - Ладно. Они подошли к ряду, где висели штаны разных размеров и фасонов. Мальчик начал примерять первые понравившиеся штаны. - Ну хорошо же. Хорошо. – приговаривала бабушка. - Ба, мне они жмут. – пожаловался мальчик. - Ничего, разносятся. Зато цена приемлемая. - Бабушка, штаны не разносятся. – вступилась девушка. – Надо мерять другие. - Ладно. – нехотя согласилась та. Они взяли другие штаны. - Они чуть-чуть большие. – оценил мальчик свои ощущения в них. - Ну ничего. Ремнём затянем. – снова нашла ответ бабушка. – Цена… - Бабушка! – воскликнула девушка. - Ладно уже. Пусть померяет другие. С горем пополам третьи штаны подошли. Бабушка, судя по мимике, явно выругалась, узнав цену. Но расплатилась за покупку. После выхода с рынка она достала из сумки свой блокнот и на глазах у внуков записала все расходы на них за этот день, перечисляя всё вслух. Всё-таки алчность губит всё человечное. Место за углом магазина, расположенного напротив университета, является любимым для студентов, желающих срочно снять стресс после пар затяжкой сигареты. Во время сессии там особенно много студентов, снующих туда-сюда в ожидании результатов экзаменов. И эта сессия не была исключением. - Ну вот ты мне скажи, почему я весь год ходил на пары, отвечал, зарабатывал оценки, а преподы не хотят у меня даже взятку брать за четвёрку на экзамене? – возмущался студент своему товарищу. – Зато тот, кто в универ ходил раз в месяц, у которого даже «два» не выходит, только твёрдая «единица», внезапно сдаёт экзамен на «три», «четыре». Как так-то? - Я понял, о ком ты говоришь. Он на контракте. Он платит бешеные бабки универу. Ты на бюджете. Универ платит тебе. Внимание, вопрос! Кого выгоднее завалить? - Ректора университета, чтоб меньше подстав таких было, когда ты вынужден платить даже за ту оценку, которая и так у тебя выходит. - Думаешь, новый ректор сделает лучше? - Да, конечно, нет. - Ну вот. Так ты с кем-то уже договорился? - Нет. Они ничего не захотели. Обидно. И деньги есть, и они ломаются. Второй раз остаться без стипухи… - Да может повезёт? Вопросы лёгкие были. Ты один из первых вышел из аудитории. - Может… Если бы у нас всё честно было, то я там явно на «четыре» написал. А так думай-гадай. К ребятам подбежал их одногруппник: - О, вот вы где. Результаты уже есть. Носов, у тебя «четыре». Ну а у тебя, Витёк, «три». - Второй раз без стипухи. – разочарованно повторил свою же фразу парень. – Твою мать! Почему? Я уверен, что написал на «четыре». - Да хоть на «пять». – ответил одногруппник. – Она бы всё равно тройку влепила. Потому что, когда все ушли, она сказала, что в деканате есть чёрный список. В нём из каждой группы числится по три бюджетника, которых нужно снести со стипендии. Увы, ты попал в тройку из нашей группы. - Так вот почему у меня никто ничего не хотел брать… Вот почему куратор обещала помочь, а потом сделала вид, что не было такого… Все всё знали. А я, как дурак, бегал. - Не расстраивайся. – хлопнул одногруппник по плечу. - Да ладно. Хорошо, что работа у меня осталась. Хоть какие-то копейки. Обычное кафе. Ни чем не примечательное. Да и девушка не любит сидеть по кафе одна. Просто зима. Просто нужно погреться. В кафе зашёл мужчина средних лет с девочкой лет 10-11. Они что-то заказали и сели за столик, стоявший напротив столика девушки. Девушка стала пристально наблюдать за ними. Что-то её притягивало. И она знала, что именно. У неё не было отца. Он бросил их с матерью, когда девушка ещё не родилась. Он выбил её из чрева матери и она родилась 7-месячной. Потом вообще хотел зарезать, когда мать принесла её к бабушке… Этот посетитель кафе явно любил свою дочь. Девушка была в этом уверена. Она не слышала, о чём они говорят, но видела любовь отца к этой девочке. По его жестам, мимике, заботе, улыбке. Девушка никогда особо не переживала по поводу отсутствия отца. Он выбрал водку. Что ж, его право. Но этот посетитель заставил её задуматься. «Как же повезло этой девочке» - думала девушка, но ни в коем случае не завидовала. Да, иногда ей не хватало мужского плеча, отцовской заботы. Но она никогда об этом не задумывалась так, как сейчас, глядя на того мужчину, улыбающегося своей дочери. Никогда… Посетитель заботливо помог девочке надеть курточку, после чего они вышли из кафе, даже не подозревая, какие эмоции и мысли вызвали у незнакомой им девушки. Вот за что я не люблю зиму, так это за то, что рано темнеет. Хорошо, что гололёда нет и можно пройти путь без страха сделать неожиданное сальто. Переулок плохо освещается, но я чётко различаю силуэт мальчика, идущего мне навстречу. На вид ему лет 9-10. Не больше. И он сильно хромает. Мне пришла в голову нехорошая мысль. Мало ли, может, кто избил. - Мальчик, ты откуда? Почему хромаешь? У тебя всё хорошо? – остановила я его вопросами. - Папа в магазин послал. – перепугано ответил он. - А почему хромаешь? - Это я в школе днём подвернул ногу. - А папа сам сходить не может? Или у него тоже проблемы с ногами? - Нет. Меня попросил. Мальчик пошёл дальше, а я внутри себя возмутилась. Послать хромого сына в магазин, когда и сам можешь сходить – бесчувственно. Мне позвонили по работе и на десять минут я отвлеклась на разговор, оставаясь стоять на месте. Не люблю одновременно разговаривать по телефону и идти. Я закончила разговор и собралась переходить дорогу. Как раз в этот момент проезжала машина. Пропуская её, я невольно взглянула на место водителя. Там сидел мужчина, на коленях у которого сидел, по всей видимости, его сын лет пяти. Они вместе вели машину. Мальчик улыбался и держался за руль вместе с папой. Это вызвало во мне умиление. Машина проехала и я могла переходить дорогу. Оглянувшись по сторонам, нет ли ещё машин, я заметила того самого мальчика, который хромал. Возвращался с магазина. И отцу он нёс… бутылку пива. Всю оставшуюся дорогу домой я думала о том, что видела. За какую-то одну минуту я увидела «две стороны одной медали», два разных мира, двух отцов с разным отношением к своим детям, двух детей. Один – сын заботливого отца. Другой – сын бесчувственного, гоняющего своего хромого ребёнка за пивом. Два мира за одну минуту…