Upside Down

      – Иногда это слишком больно, – сказал он. – Иногда, когда ты не со мной, а на другом конце света, я задаюсь вопросом: а стоит ли оно того? Ответ – всегда «да», но временами я спрашиваю себя, а не было бы для нас лучше, если бы мы никогда не встречались?       О, Трой. Ты получишь ответ на свой вопрос, пусть даже и не хочешь.

***

      – Токки, вставай, – мягко позвала мама Троя, нежно поглаживая сына по плечу. – Ты еще даже не собрал вещи, а нам нужно выезжать в аэропорт через пару часов.       Трой зарылся лицом в подушку:       – Я правда должен ехать?       – Правда ли ты должен ехать на Видкон? – передразнила его Лорелль. – Конечно, не должен, милый. Ты не должен посещать конвенты, не должен лететь в Лос-Анджелес, не должен даже выкладывать видео. Ты всегда можешь бросить свой канал, как тот несчастный паренек.       Мельком поинтересовавшись про себя, кого конкретно мама имела в виду, Трой приоткрыл один глаз и воззрился на нее.       – Я лег спать примерно в четыре утра, после перелета мой мозг вообще помрет, – он зевнул и потянулся, откидывая одеяло. – Коннор заберет меня с аэропорта?       Озадаченное выражение лица его мамы вызвало у Троя тревожное чувство.       – Кто?       Он решил подыграть ей, раз уж она, по всей видимости, была этим утром в довольно саркастичном настрое.       – Коннор. Ты не говорила с ним? Он сможет меня забрать?       Его сердце бешено заколотилось, когда он увидел искреннюю растерянность на лице Лорелль.       – Кто такой Коннор?       Трой ущипнул себя за руку, но этот кошмар не закончился.

***

      По пути в аэропорт ему позвонила Эмма.       – Как там коллаб с Тайлером?       Трой поморщился. Это правда было первое, о чем стоило спрашивать?       – Не знаю, – уклончиво отозвался он. – Нормально, наверное.       Эмма звучала как-то раздраженно из-за его туманного и вялого ответа:       – Лучше бы, чтоб так оно и было. Ты не можешь разочаровать девять миллионов своих подписчиков, ждущих «Бойфренд-тег: часть три».       Трой сделал резкий вдох, и его мама бросила на него тревожный взгляд с водительского сиденья.       – Я поговорю с Таем, – неохотно пообещал он, беря себя в руки. – Хотя мы, наверное, захотим сделать нечто более неприметное. Не хочу перетягивать внимание с моего объявления.       Лорелль уже совершенно в открытую подслушивала, но Трою было плевать: ему было нечего скрывать от собственной матери.       – Какого объявления? – обычно Эмма была исключительно любезным и учтивым человеком, но сейчас ее раздражение почти ощущалось сквозь телефон.       – О моем альбоме, – мрачно пояснил Трой, хотя он уже все понял.       Здесь не существовало «Wild».       Здесь не существовало «Blue Neighbourhood».       Здесь не было того, кому он мог бы написать эти песни.       – Если ты не о том, чтобы слетать обратно в 2014 и анонсировать «TRXYE», то тогда я понятия не имею, о чем ты, – голос Эммы звучал глухо, словно уши Троя были набиты ватой.       До того, как Трой повесил трубку, он успел услышать ее последнюю фразу:       – И лучше бы тебе перестать со своими грустными твитами про одиночество. Последнее, что нам сейчас нужно – это слухи об еще одном ютубере в депрессии.       Трой просто пожелал, чтобы она замолчала.

***

      – Тай, ты помнишь… – Трой замолк посреди предложения и тут же поправил себя: – Ты знаешь Коннора Франту?       – Коннор Франта, – медленно повторил Тайлер, как будто ощущение этого имени на языке могло помочь вызвать воспоминания. – Почему это звучит знакомо?       Трою захотелось ударить Тайлера за это по лицу.       – Он ютубер.       Ну, на самом деле, это больше не было правдой – Трой убедился в этом во время своего перелета – но он все еще не мог заставить себя использовать прошедшее время.       – Это не тот миленький из O2L? – Тайлер одобрительно присвистнул. – О, теперь я точно припоминаю.       Выдергивая Тайлера из его гомоэротической фантазии, Трой подсказал:       – Он перестал снимать видео почти год назад. Почему?       Тайлер уклончиво пожал плечами.       – Ему просто разонравилось, наверное. Рикки… Погоди, это был Рикки или Тревор? – Тайлер задумался на секунду, но вскоре махнул рукой. – Не суть. Кто-то сказал мне, что этот Франта просто резко все бросил, сказав, что сыт этим по горло.       Что Трой точно знал – так это то, что Коннору никогда не могло надоесть быть креативным. Однако Трой больше не знал Коннора.

***

      Трой боязливо зашел в магазин. Магазин был маленьким, теплым и красивым – в общем, в нем был весь Коннор.       Высокий блондин в клетчатой рубашке за стойкой продавца поприветствовал его с широкой улыбкой:       – Добрый вечер. Присматриваете что-то конкретное?       – Нет, – солгал Трой, его пальцы автоматически сняли с центральной полки виниловую пластинку «Back To Black». Надеясь, что он звучит непринужденно, Трой добавил: – Я тут интересовался… Этим местом владеет Коннор Франта, верно?       Парень нахмурился и скрестил руки на груди. Из обходительного, разговорчивого хипстера он превратился в недоверчивого охранника, защищающего свою территорию. Он серьезно осведомился:       – Кто ты? Что тебе нужно?       Возвратив альбом на место, Трой примирительно поднял руки в воздух.       – Мне ничего не нужно, – очередная ложь, – я друг Коннора. – Снова не совсем правда, но Трой не хотел загреметь в психушку.       Парень выглядел сердито.       – Слушай, если ты репортер, я рекомендую тебе проваливать прямо сейчас. Нам нечего тебе сказать.       От этого уверенного «нам» Трой почувствовал жар.       До того, как он успел придумать резкий ответ, он услышал звук приближающихся шагов. Он мог бы поставить свою жизнь на то, что он знал, кому принадлежала эта походка, эти небольшие ступни, обутые в поношенные черные мокасины.       Он выглядел худее, его линия челюсти казалась острее, щеки почти запали, а его волосы были короче, чем помнил Трой – чересчур короткие, на его вкус, но это все равно был Коннор. Его глаза, его улыбка, его пушистый свитер, совершенно неподходящий к изнуряющей жаре Лос-Анджелеса – это все еще был Коннор.       Это все еще был Коннор, и ему все еще нравилось держать своего парня за руку чуточку слишком крепко – и это был первый раз, когда Трой увидел это со стороны. И ему показалось, будто кто-то ударил его под дых.       – Почему ты кричишь на клиентов? Они опять спросили про альбом Энди Граммера? – с ласковой улыбкой спросил Коннор, на некоторое время полностью игнорируя присутствие Троя.       Раздражение, казалось, покинуло черты лица продавца столь же быстро, сколь и появилось. Он отозвался, слегка улыбаясь:       – Это твой друг? – спокойно спросил он, жестом указывая на Троя.       Коннор обернулся к Трою, и в его взгляде была любопытная настороженность незнакомца. Его ясный голос наконец нарушил тишину:       – Я никогда в жизни не видел этого человека.

***

      Трой стучал, и стучал, и стучал. Его кулаки покраснели и ныли от боли, и сам он задыхался.       Коннор грубо распахнул дверь и неприязненно скривил губы, узнав лицо Троя.       – Слушай, чувак, я не знаю, кто ты, но ты ведешь себя очень жутко, – выплюнул он. – Как ты узнал, где я живу?       Трой растерял все слова. Ему в голову легко приходили уклончивые ответы, но это был Коннор, и Трой никогда не лгал Коннору.       – Я шел за тобой.       Коннор по-прежнему крепко сжимал дверь – до такой степени, что у него побелели костяшки.       – Окей, я звоню копам, если ты не уйдешь прямо сейчас, – он сделал шаг назад, и его плечи напряглись в защитном жесте.       Но что заставило Троя остановиться и пересмотреть всю ситуацию – это страх, мелькнувший в глазах Коннора.       Трой знал, что он бывал причиной множества эмоций Коннора: раздражения, ревности – черт, даже злости – но никогда страха.       Так что Трой шумно выдохнул, неожиданно чувствуя жуткую усталость, и умоляюще попросил:       – Можно мне поговорить с тобой?       – Прости, но нет, – Коннор начал закрывать дверь, однако Трой оттолкнул мешающийся кусок дерева обратно. Трой, ясное дело, не был сильным, однако этого было достаточно, чтобы Коннор споткнулся.       Коннор схватился за дверной косяк для равновесия.       – Проваливай, – процедил он сквозь зубы, и по тому, как он сжал челюсти, Трой понял, что в этот раз он был совершенно серьезен.       Но Трой тоже умел быть упрямым. Кровь кипела в его жилах, и все это было для него вопросом жизни и смерти, так что он столь же горячо выпалил в ответ:       – Поговори со мной, Коннор!       Пусть он уже и перешел на крик – им обоим было плевать.       – Разве не этого ты хотел, Трой?! – воскликнул Коннор. – Чтобы я никогда не знал тебя?!       Трой отскочил, словно его обожгло.       Дверь захлопнулась перед его лицом с мягким щелчком.

***

      Когда Трой встретился с Коннором в следующий раз, тот даже не удосужился сделать вид, что ничего не знал.       – Мог бы догадаться, что ты вернешься, – он послал Трою натянутую, неискреннюю улыбку, отставляя в сторону свою кружку кофе.       – Ты не можешь просто взять и сказать подобное дерьмо, а потом ожидать, что я отстану от тебя, – парировал Трой с напускной непринужденностью и жестом показал баристе, чтобы тот сделал еще один кофе. Бравада не давалась ему легко, так что кофе был ему просто необходим.       Коннор саркастически приподнял бровь, но суровое выражение его лица разгладилось, и он подавленно опустил плечи.       – Что тебе нужно, Трой?       Трою было нужно многое: чтобы его музыка снова была на радио, чтобы его глупые, милые видео снова были на его канале, чтобы его прекрасный парень снова был в его постели – он хотел свою жизнь обратно.       – Ты.       Коннор фыркнул:       – Тебе просто отлично без меня.       – «Просто отлично», значит? – переспросил Трой, с благодарностью забирая свою кружку кофе из рук официантки. Когда его собеседник не ответил, Трой продолжил: – Ты счастлив, Кон?       – Мог бы быть, – Коннор, избегая внимательного взгляда Троя, уставился на корицу в своем латте. Его телефон, лежащий экраном вниз на столе, начал звенеть, и, когда он перевернул его, Трой заметил значок будильника.       – О, какая ирония, – горько рассмеялся Коннор и потянулся в карман своей куртки, доставая пузырек с обычными белыми таблетками.       Трой уже видел их раньше – гораздо чаще, чем ему хотелось бы.       – Почему ты до сих пор их принимаешь? – с мольбой в голосе спросил он, чувствуя, как от паники у него пережало в горле. – Ты должен был перестать давным-давно.       Проглотив таблетки и запив их теплым кофе, Коннор послал ему печальную виноватую улыбку:       – Не было никого, кто бы заметил, что мне нужна помощь, пока все не стало слишком серьезным.       Трой так сильно сжал кулаки, что на его ладонях остались метки в форме полумесяцев от его ногтей.       Не было никого, кто бы заметил, что иногда Коннор ненавидел то, как он выглядел. Не было никого, кто бы заметил, что его улыбки были несколько натянутыми. Не было никого, кто бы заметил, что он не мог принять и полюбить себя.       Троя не было рядом.       – Прости меня, – прошептал он.       Коннор сжал холодные пальцы Троя в своих теплых руках.       – Все нормально, Тро. Я выбрался самостоятельно, – в его спокойном, уверенном взгляде не было ни капельки обвинения.       – Ты не должен был, – возразил Трой. – Я бросил тебя.       Они на минуту погрузились в тишину.       Трой мельком увидел их отражение в чистом окне: они держались за руки, и все выглядело так, словно двое влюбленных были на свидании – что раньше и было для них реальностью.       – Я хочу, чтобы мы снова были вместе, Коннор. Ты мне нужен.       – Ты уверен, что нам не лучше друг без друга? – спросил Коннор, и его глаза потемнели, отчего его взгляд казался холодным, почти пугающим.       – Ты мне нужен, – повторил Трой.       – Тогда просыпайся. Все-таки это твой сон. Просыпайся.

***

      – Мистер, мистер, проснитесь, – стюард потряс Троя с вежливой улыбкой на лице. – Мы приземляемся в Лос-Анджелес через пятнадцать минут.       Приземление, таможенный контроль и выдача багажа прошли, словно в тумане. Трой опомнился только тридцать минут спустя, стоя посреди толпы в зале ожидания и оглядываясь мутными глазами вокруг.       – Боже мой, Трой, почему у тебя выключен телефон? – взволнованно спросил его мягкий голос позади. – Я переживал, что пропустил тебя.       Трой обернулся – и прямо перед ним стоял Коннор, держа в руке пластиковый стаканчик с этим горьким дерьмом, которое он называл двойным ристретто.       – Ты здесь, – Трой потянулся к нему и, проигнорировав протянутый напиток, положил руку ему на плечо. – Ты реально здесь.       – Где еще я должен быть? – Коннор подозрительно уставился на него, после чего ласково потрепал Троя по волосам и проворковал: – У-у, мой бедный малыш, смена часовых поясов уже помутила твой рассудок.       Трой сделал шаг вперед, обвивая тело Коннора руками, и – ладно, возможно, целоваться посреди LAX в одиннадцать утра означало отнимать у людей последние капли терпения по отношению к публичным проявлениям страсти, да и вообще это была не лучшая идея, но Трою было все равно.       – Что ж, кто-то нехило по мне скучал, – Коннор весело рассмеялся, отстранившись после поцелуя.       Все еще не желая отпускать Коннора, Трой уткнулся лицом в его шею:       – Ты даже не представляешь.       Коннор удовлетворенно вздохнул.       – Идем, любовь, на дорогах сегодня просто пиздец, – Коннор слегка нахмурился, когда Трой не сдвинулся ни на дюйм.       – Пообещай мне кое-что, Коннор, – лихорадочно прошептал он.       – Что угодно, лишь бы убраться отсюда, – в шутку ответил Коннор, однако он снова нахмурился, увидев серьезное выражение на лице Троя.       – Никогда не ставь на нас крест. Расстояние или нет – мне плевать, пожалуйста, не ставь на нас крест. Пообещай, что дашь нам наилучший шанс, хорошо?       И хотя Коннор не понимал, почему Трой просил это, он все же понимал, чего он просил.       – Наилучший шанс, Трой, обещаю.

***

      Лобби-бар их отеля был забит людьми, но внимание Троя привлек красивый мужчина. Трой подошел к нему уверенной походкой.       – Вы здесь одни? – спросил он с лукавой улыбкой, и незнакомец – хотя на его пальце было обручальное кольцо – кивнул с блеском заинтересованности в глазах. Осмелев, Трой сделал к нему еще один шаг: – Как вас зовут?       Мужчина отставил свой напиток – безалкогольный, заметил Трой – и представился:       – Меня зовут Коннор.       И тут Трой почувствовал, как его губы уже начали растягиваться в улыбку, и заметил, что Коннор сам с трудом сдерживался. Когда их глаза встретились, они оба не выдержали и расхохотались.       Коннор перевел дыхание первым:       – Думаю, теперь можно смело сказать, что ролевые игры – это не для нас.       – Да, Тайлер будет очень разочарован, – Трой наклонился, чтобы целомудренно поцеловать своего мужа в висок. И если он и заметил легкую седину в его волосах, он совсем не возражал. На самом деле, ему это нравилось. Вообще-то, очень.       Коннор фыркнул.       – Думаю, Тайлер слишком вовлечен в нашу сексуальную жизнь, – язвительно произнес он, однако в его напускном раздражении не было злости.       Рука Троя, блуждая по телу Коннора, остановилась на его бедре.       – Кстати говоря, я все думал о той штуке, – предложил он и добавил с ухмылкой чеширского кота: – Ну, знаешь, которая тебе ну очень понравилась в прошлый раз.       – О, та штука, – дыхание Коннора стало тяжелым, и его взгляд опустился на губы Троя, – мне нравится эта штука, – его пальцы притянули Троя к себе ближе за отвороты пиджака. – Да, очень нравится.       Никто не мог их винить, пусть даже они и покинули бар чересчур поспешно.       Когда они вернулись из отеля домой на следующее утро в шесть часов, Коннор, пока Трой ковырялся с ключами перед дверью, неожиданно спросил:       – Можешь себе представить? – увидев растерянный взгляд Троя, он пояснил: – Можешь себе представить, как бы все сложилось, если бы мы никогда не знали друг друга?       Уклончивые ответы стали особенностью Троя еще давным-давно, но это был Коннор, и Трой по-прежнему не лгал Коннору.       – Да, я думал об этом, если честно, – Коннор любопытно воззрился на него, и Трой продолжил: – Но я бы в жизни не променял то, что у нас есть.       Когда они на цыпочках вошли в дом, Коннор обнаружил, что Трой не просто договорился с няней, чтобы та посидела в эту ночь с ребенком, но еще и заплатил ей пару дополнительных баксов, чтобы она покормила их котов.       Коннор подумал, что любить Троя еще больше было невозможно.