штормовое предупреждение

есть что-то завораживающее в снопах искр, бьющих из рук момо. это как в клипах кэти перри, только немного опаснее; момо касается железа – и железо теплеет. момо рисует пальцем сердце на деревянной поверхности парты – и то, выжженное, остаётся на ней (красиво, но если заметит староста, штрафа за порчу школьного имущества не избежать). момо не может носить перчатки, момо не может играть в снежки. момо не бывает холодно, ей не приходится дуть на руки, чтобы согреться. стоит только захотеть – и они задымятся сами. иногда её прикосновения остаются на коже саны шрамами, будто она тушит об себя сигареты. но некомфортно было только на первых порах, а дальше – словно короткие удары током. терпимо, местами даже приятно. мина ещё не привыкла. мина обеспокоена, ей не нравится всё это: и то, что у момо с саной, и то, что у момо с самой собой. ей бы объявить бойкот, начать держаться подальше и в идеале найти новую компанию, весёлую и правильную, чтобы не оборачиваться так часто на последние парты первого ряда, где сана и момо – и что-то между ними. но; мина слабее, чем хотелось бы. таблетки для концентрации внимания на учёбе не помогают (потому что не на конспектах своих она концентрируется, если честно), и классный руководитель щедрым жестом даёт на подготовку к пересдаче проваленного теста ещё неделю – «пусть помогут подружки». они-то помогут, конечно. (вообще-то сана знает историю японии как свои пять пальцев и хронологический порядок событий прошлых веков вспоминает быстрее, чем последовательность букв в английском алфавите, так что к чему этот сарказм?) родители момо как раз работают допоздна, это весьма удачно. «кем они работают, кстати?» – вопрос тонет в шуме телевизора, а навязчивый писк микроволновки мешает полноценно переспросить. еда важнее уточнений про чьих-то предков. а жарит размороженные блинчики момо вручную, держа в ладонях раскалённую сковороду и смеясь на возмущения саны насчёт того, насколько это дико. «для такого и нужны суперспособности, разве нет? или я должна летать и кидаться огненными шарами, как человек-факел?» тема закрывается, когда сана напоминает, ради чего они здесь собрались; мина не может вовремя найти слов, хотя и очень хотела бы это обсудить. вечер проходит под аккомпанемент колыбельных саны об эпохе сэнгоку; из сна про кровавые распри сёгунатов мину вырывает звонок матери – оставаться на ночёвку ей никто не разрешал. ну и ладно. она рассыпается в неловких благодарностях, пытаясь не зевать, и отказывается от предложения проводить – зачем, если до остановки всего пара шагов? да, спасибо, вечер был продуктивным, теперь тест кажется лёгким, как пазл для трёхлеток, а до автобуса добраться гораздо проще, чем понять всё это, останьтесь и отдохните, увидимся завтра. сана обнимает её напоследок, напоминая, что нет единственно верной датировки тех исторических периодов, о которых они говорили, и об этом смело можно заявить учителю. момо просто машет рукой – ко всему привыкла сана, но не мина, следы от слишком горячих объятий могут остаться на одежде и теле, родители будут в шоке. свет в окнах квартиры гаснет, стоит только автобусу отъехать; с номера момо приходит сообщение: «удачно добраться~!»; на следующий день сана приходит в школу с ожогами на груди и шее. это перестаёт укладываться в какие-либо рамки. мина выскакивает из класса посреди урока, наскоро собрав сумку, и давится слезами, минуя пролёты на опустевшей лестнице. что, чёрт возьми, не так с этой жизнью? она бежит куда-то прочь, без конкретной цели. ветер бьёт в лицо и не даёт нормально дышать, прохожие недовольно дёргаются в стороны, но кто-то из них не успевает – и ему приходится собирать с земли рассыпавшиеся продукты из своих пакетов. мина бы извинилась, помогла бы – когда угодно, но не сейчас. первая попавшаяся скамья в ближайшем парке оказывается занесённой снегом и слишком холодной, чтобы сидеть на ней в такой короткой юбке, но какая разница? мина падает на неё обессиленная и опустошённая. полчаса пути и семь кварталов спустя у неё наконец есть место, где можно не беспокоиться о том, что кто-то увидит/догадается/пристанет с вопросами. её проблемы – буря в стакане, только буря в стакане. на трещины в стекле можно не обращать внимания, пока не порежут. уже спустя десять минут от матери приходит первое сообщение: что-то про звонок от учительницы и беспокойство той, обычная бесполезная попытка взрослых всё контролировать. мина не отвечает – переживут. у неё самой слишком много вопросов, чтобы пытаться ответить на чужое «что происходит?»: происходит то, что после перевода саны в их школу момо начала искрить, а потом всё стало совсем сложным. когда это началось, как и почему – звоните им, пусть объясняют сами. (пора признать, по-настоящему она ничего не знает о своих близких.) мина долго созерцает скованный льдом пруд напротив и тело вмёрзшей туда птицы, лишь изредка оживая от вибраций телефона. «так сложно дать кому-то побыть одному, да?», – злостью почти удаётся подменить жалость к себе; она уже готовится взять трубку на следующем входящем звонке и поругаться со звонящим, кем бы он ни был, но следующий звук идёт вовсе не из динамика. – мы не знали, как тебе объяснить, – звучит сбоку, и мина вздрагивает, обнаруживая там момо. от её тепла снег на скамейке тает, слезает белый покров на земле поблизости, показывается трава. – но теперь ты поймёшь сама. (в какой момент это стало галлюцинацией?) – оно проявляется само в нужный момент, – сана обходит их сзади и присаживается с другой стороны. – стоит тебе почувствовать то самое – и вуаля. сана кивает на пруд: вода под толстой белой коркой начинает бурлить, лёд понемногу лопается, выпуская пенящиеся волны. мина опускает голову, чувствуя, что вот-вот снова начнёт реветь, и это так глупо, что становится стыдно. но момо берёт её за руку – спустя столько времени, что они провели в боязни прикосновений после долгих лет неразлучной дружбы, – момо берёт её за руку и совсем не обжигает. это, скорее, как горячий душ или что-то вроде того. пробирает до мурашек. и если учесть, сколько времени мина провела на морозе без куртки, в одной школьной форме, горячий душ был бы весьма кстати. – я почти способна себя контролировать, – момо улыбается, глядя, как она поджимает губы. – жжёт она только меня, можешь расслабиться, – смеётся сана, закатывая глаза. – и знаешь, найти тебя было нетрудно. она показывает наверх, и мина смотрит туда: посреди чистого голубого неба порошащие снегом облака сбиваются в кучу лишь над парком. – мина, серьёзно. в этом году многовато снега для октября.